home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 10

–.. Сидик из Уйгура, со двора леди Ма-Лин, сын гофмаршала, родом из У-Вала. На пятнадцатом году ты начал обучение во флоте и служил на корабле под командованием…

Имена, длинный список имен звенит в голове Рея. Голос продолжает монотонно излагать события жизни Сидика, и хотя Рей пытается заткнуть уши, закрыть мозг, он обнаруживает, что не может сделать это. Голос держит его в рабстве, то, что он сообщает, не может быть стерто. Рей узнает мельчайшие подробности жизни Сидика. В то же время, хоть и не может открыть глаза, он чувствует на себе руки, ощущает влагу на коже и холодные, странные запахи.

— Тебя схватила мурийская стража, но ты сумел вывернуться, возложив всю вину на послушника Ру-Гена, сказав, что это он обратился к тебе с просьбой помочь ему сбежать из My, а ты отказался. Экипаж «Рассекающего волны» тоже будет подвергнут обработке. Ты будешь выполнять следующий приказ. Через два часа после того, как твой корабль бросит якорь в пристани поста У-Ма-Чал, ты должен один уйти на берег. Пройдешь вдоль берегового изгиба, пока не дойдешь до двух высоких вертикальных скал. Здесь ты подождешь небольшой лодки. Тот, кто приплывет на ней, скажет: «Восток поднимается». Ты ответишь: «Запад опускается». Сядешь в лодку и сделаешь то, что должен сделать.

Что… почему? Он запутался в сети и тщетно пытается освободиться.

— В течение месяца ты будешь наблюдать и делать то, что тебе велят. Затем в гавани Пятистенного города три дня будет стоять корабль флота, замаскированный под перевозчика фруктов с юга. На нем будет флаг — сигнал чумы, чтобы отпугнуть пограничников. Ты должен до наступления четвертого дня подняться на его борт. Понятно?

Рей не понимает, но чувствует, как утвердительно кивает.

— Ты Сидик из Уйгура!

Рей открыл глаза. В зеркале он увидел мужчину с желтой кожей и черными волосами, падающими на лицо, которое благодаря какому-то чуду стало старше и грубее его собственного.

— Твоя одежда…

В зеркале появилась рука и указала на связку, ожидающую на стуле. Рей надевает кожаную куртку, грязно-синюю и в пятнах от соленой воды, пахнущую потом и солью. Вместо сандалий морские кожаные сапоги отороченным мехом верхом. Ногти у него ободраны, под ними грязь. Грязь глубоко въелась в кожу рук. На месте маленькой татуировки на предплечье широкий медный браслет. На поясе ножны из черной кожи, на голове бронзовый шлем без гребня.

— Мы сделали, что могли, — слышится голос из-за него, хотя никого за собой в зеркале он не видит. — Помни, что ты должен сутулиться при ходьбе: теперь ты с далекой пограничной местности и не обладаешь манерами. Что ты делаешь? Голос резкий, встревоженный. Рей провел ладонью вдоль правой руки, потом вдоль левой. Он не может вспомнить, что ищет. Черное, да, оно было черное! И оно должно быть здесь, это очень важно!

Он снова пытается разогнать туман, в который погружен мозг.

— Черный… — Он видит в зеркале, как его губы произносят слова. — Черный браслет… мой!

Неожиданно он видит его мысленно так же ясно, как отражение в зеркале. Черный браслет принадлежит ему. Он не тронется из этого места, пока ему не отдадут браслет! Он цепляется за это со странным упрямством, как будто в этом гарантия безопасности.

За ним начинается движение, хотя в зеркале он по-прежнему ничего не видит. Но теперь он в состоянии повернуться; ему трудно заставить упрямое тело повиноваться даже в таком небольшом деле.

Их трое. Первый, судя по одежде, офицер; потом человек в тунике слуги, он возится со множеством баночек и бутылочек, через плечо у него висит полотенце, в пятнах того же желтого цвета, что и кожа Рея; и наконец наакал. И в руке жреца Рей видит то, что ему нужно, черный браслет в виде змеи с бриллиантовыми глазами. Он протягивает к нему руку.

— Это выдаст его первому же увидевшему атланту! Ни один торговец не станет носить такое сокровище… — Офицер делает шаг, чтобы помешать ему.

Но наакал смотрит на Рея.

— Не знаю. Он хочет его очень сильно, и в таком деле не нужно вмешиваться. Зачем он тебе, сын мой?

Для Рея черный браслет превращается в дымящееся живое существо. Оно ему нужно; он должен взять его — оно принадлежит ему, и они не должны его отбирать!

— Мой! — Голос его похож на рычание, рука тянется к кинжалу на поясе. Комната, весь мир сужается до браслета и необходимости получить его.

Но, кажется, драться ему не придется, потому что наакал, по-прежнему глядя на него пронзительным взглядом, протягивает ему браслет, другой рукой делая офицеру знак отойти.

— Есть для этого причина, хотя сейчас ни он, ни мы ее не знаем. Но не носи его открыто, сын мой.

Рей радуется прохладному ощущению на руке. Нет, носить его открыто слишком опасно; он должен хранить его в тайне… в безопасности. Он удовлетворенно прячет браслет под одеждой.

— Теперь слушай. — Голос жреца звучит властно, и Рей внимательно смотрит на него. — Возможно, ты будешь считать, что мы нехорошо поступили с тобой сегодня ночью. Но время и судьба не оставили нам выбора в час нашей нужды. Ни один человек с матери-земли не может принять обличье Сидика и открыть закрытые для наших глаз врата. Мы знаем, что Тень не смогла помешать тебе, когда ты в прошлый раз проник в ее логово. Поэтому мы снова должны использовать оружие, которое ты даешь нам в руки. И вот что: под властью Пламени мы читаем будущее по искрам и звездам. И хотя смерть нависнет над тобой облаком, будет плащом висеть на твоих плечах в предстоящие дни, по нашим предсказаниям, она не сможет взять тебя. То, что есть в твоих руках, сильнее любого меча. Мы используем тебя без твоего согласия, потому что мы в отчаянном положении. И ты можешь возненавидеть нас за это. И все же… — Он помолчал. — Иди с миром, и пусть девять раз благословит тебя Пламя. — Он сделал рукой жест, как будто извлек из воздуха нечто невидимое, заполнил этим невидимым свои ладони и пролил незримым душем на американца.

Офицер сделал шаг вперед.

— Твой корабль уходит на рассвете. Через десять дней ты будешь в месте встречи. Во время прохода по каналу оставайся внизу, не выходи на палубу. Скажи, что заболел. Твой помощник поведет корабль. Теперь… пора…

Ранним утром в сопровождении офицера и нескольких стражников он вышел из дворца. Рей понимал, что не может отказаться. Принуждение, наложенное на него в крепости, заставляло идти. Он движется, как шахматная фигура, и будет так двигаться, пока не сделает нужное им дело. Выиграв битву за браслет, он снова погрузился в туман, мозг его оцепенел и отупел. В нем не осталось сил для сопротивления.

Они пришли на пристань, подошли к перевозчику зерна. С темной палубы их окликнул человек. Рей замигал в свете лампы.

— Капитан… — приветствовал его моряк. — Все готово… «Это помощник, Ра-Пан». — Подсказка какой-то части сознания.

— Выходим на рассвете, — ответил Рей.

— Есть, сэр.

Офицер из крепости и стражники не стали задерживаться. Они ушли не прощаясь, а Рей остался стоять у поручня. Над гаванью раскинулся город. Тут и там виднелись огни, но немного. Город еще спит. Рей беспокойно поерзал. Где-то там… он нахмурился… ему трудно думать. Сидик из Уйгура, он Сидик из Уйгура. Он не должен, не смеет думать о другом.

Наступал рассвет. На палубе появился Ра-Пан. Рей повернулся к нему и произнес слова, как будто язык сам подготовил их за него:

— Я плохо себя чувствую. Прими команду.

Помощник не увидел в этом ничего особенного. Рей спустился в маленькую темную каюту. В ней была ниша без занавеса. Там койка Сидика. Рей упал на нее. И хоть пытался уснуть, в сознании все время всплывали воспоминания и мысли Сидика, и от этого он действительно почувствовал себя больным. Напился затхлой воды из кувшина. Но наконец пришел сон, на этот раз без сновидений.

Проснулся Рей дрожа от холода. На столе его ждала деревянная доска для резки хлеба с двумя лепешками и куском мяса. Он проглотил хлеб, но от запаха мяса его замутило, он оставил его и поднялся на палубу. Дул свежий ветер, они шли в открытом море. У руля стоял Ра-Пан. В распоряжении Рея знания Сидика о корабле и его действиях, и он уверен, что экипаж принимает его за настоящего капитана. Но все же легко допустить ошибку и тем вызвать подозрения. Рей взглянул на восток. Там, в полумире отсюда, лежит Атлантида. А он даже не знает, что должен сделать, когда прибудет туда — если вообще прибудет. Но в то же время он уверен, что не сможет сделать ни одного движения, которое отдалило бы его от Атлантиды.

Они прошли по каналу. Пришлось дожидаться своей очереди, и поэтому Рей провел три дня в душной каюте. И вот они во Внутреннем море.

— Остановимся в Маноа. — Одно из редких высказываний Ра-Пана за вечер.

Это не предположение, а утверждение. Мгновенно проснулось чувство опасности. Это не запланировано. А Рей уже понял, что самосохранение требует, чтобы он выполнял наложенный на него приказ.

— Нет. Мы идем в У-Ма-Чал. Ра-Пан нахмурился.

— Мы обычно этого не делаем.

Может, кончается контроль наакалов над экипажем? Если так, команда может взбунтоваться.

— Неважно. — Рей попытался взглянуть на помощника тем же повелительным взглядом, каким смотрел на него жрец. Он должен проявить свою власть, иначе его придется списать еще до того, как начнется его миссия.

— Ты отказываешься выполнять мои приказы? — резко спросил он.

Помощник как будто хотел отвести взгляд и не смог. Он облизал губы.

— Но мы всегда заходили в Маноа.

Показалось ли Рею, что голос помощника звучит неуверенно? Отныне нужно быть настороже, чтобы ни Ра-Пан, ни другие не могли в нем усомниться.

— А в этот раз зайдем в У-Ча-Мал! — подчеркнуто сказал он. Ра-Пан кивнул, глаза его снова затуманились.

Американец стал следить за экипажем. Ел только то, что попробовал помощник, спал с мечом наготове и старался отдыхать как можно меньше.

Еще семь дней, и они у восточного выхода из Внутреннего моря. И как будто кончалась хорошая погода: ночью небо затянули тучи. Рей стоял у поручня, пытаясь разглядеть маяк города. Под одеждой что-то острое прижалось к его коже. Пальцы его сомкнулись на браслете. Во всем мире есть еще только один такой же…

Кто это сказал? Когда? Белая полоса — принадлежащая кому-то, кого он хорошо знал. Он достал браслет и принялся поворачивать его в руках, пытаясь вспомнить. Искорками вспыхивали алмазные глаза.

— Ах…

Рей зажал браслет в кулаке. Рядом с ним Ра-Пан. Оцепенение в его взгляде исчезло. Он смотрел на сомкнутые пальцы Рея, как будто мог проникнуть сквозь плоть и кости.

— Что тебе нужно? — спросил американец. — Ты должен быть у руля.

— Я пришел спросить, будем ли мы причаливать вечером… — Но он смотрел не в лицо Рею, а на его руку.

— Разве я уже не сказал? Возвращайся на свой пост! Несмотря на опасения американца, помощник отошел. Рей вздрогнул. Эта часть дела была почти закончена, а что дальше, не хотелось думать.

— Портовой сигнал, капитан! — Впередсмотрящий указал на вспышки на берегу. — Спрашивают, куда мы идем.

— Ра-Пан, — Рею показалось, что это подходящая возможность, — отправляйся к ним.

Он ожидал, что помощник возразит, но уйгур повиновался, прихватив с собой двоих матросов. Рей торопливо начал готовиться. Спустил шлюпку, один сел за весла и начал грести, ориентируясь на линию берега. Голоса с берега, разнесшиеся по воде, заставили его вздрогнуть.

— Стоит шестимесячного жалования, а он носит его под одеждой. Кто узнает? Убить его или связать и оставить жрецам Ба-Ала. Может, они даже заплатят за него.

Негромкий ответ и резкое возражение.

— Сидик? Нет, они что-то с ним сделали. Это не Сидик, говорю вам! Вместо него подставили одного из своих людей. А такая новость стоит на востоке большой награды!

Рей перестал грести. Итак, помощника больше не сдерживает обработка. А оставить его на берегу — нельзя. Теперь он их видел — темное пятно на песке. Они спорят там. Один удар весла уведет его далеко, а их там только двое…

Он сделал последний гребок, вложив в него всю силу. Выпустив весла, Рей выпрыгнул на мокрый песок. Увидел, как тени повернулись, одна скользнула в сторону, но у другой в руке блеснул меч.

— Я думаю, тебе ничего не удастся продать сегодня Ба-Алу! — воскликнул Рей. Наклонившись, он набрал песка и швырнул в лицо мечнику. И устремился к второму, ударил ребром ладони, способом, к которому враг был совершенно не готов.

Прерванный возглас, и его противник упал. Рей инстинктивно пригнулся и развернулся, готовый к встрече со вторым. Столкнулся с ним, оба упали, и Рей услышал удар головы противника о камень. Он поднялся невредимый, но запыхавшийся. Один из моряков неподвижно лежал на камне, другой вытянулся на песке.

Рей подошел к нему. Пальцы американца не нащупали пульс. Он подтащил одно тело к другому и принялся забрасывать их песком. Неизвестно, есть ли у них соучастники, но по крайней мере немного времени он выиграл.

И только когда он, приняв некоторые предосторожности и затопив лодку помощника, пошел по берегу, он ощутил реакцию. Его учили искусству единоборств, но впервые он собственными руками убил человека. Он брел по песку, отыскивая условное место встречи. Внутри все застыло, но повернуть он не может, не может вернуться та личность, какой он был до того, как в сознание ему вселили Сидика из Уйгура.

Становилось холодно, а он оставил плащ в лодке, на сиденье, — безмолвный ответ на вопрос, что случилось с капитаном Сидиком. Резко похолодало, и Рей, чтобы согреться, принялся размахивать руками.

Берег повернул, и Рей увидел две заостренные скалы. Они хорошо видны даже ночью, ошибиться невозможно. Несомненно, это место встречи. Но он пришел слишком рано, еще никого нет.

Рей сел у ближайшей скалы и посмотрел на море. Сегодня он убил своими руками. Он обнаружил, что сгибает пальцы, трет их, словно пытается стряхнуть не только песок. Они убили бы его, может, не сразу, но гораздо более жестоким способом, выдав атлантам. Рей смутно помнил человека на алтаре в храме с красными стенами, ожидающего смертельный удар. Такова была бы его судьба, если еще не хуже. И все же… Он продолжал оттирать руки.

Но вот с моря послышались звуки, еле слышный скрип весел. Рей прошел к краю воды. Через прибой пробирается скиф, в нем две закутанные фигуры.

— Восток поднимается. — Голос гортанный, низкий.

— Запад опускается, — почти шепотом ответил Рей.

— Быстрее уходим. Крысы My следят, мы слишком близко к форту, чтобы быть в безопасности. Рей вброд добрался до скифа.

— Хорошо, что ты поторопился, — заметил атлант. — Тут усилили патрули, и мы не можем задерживаться. Ты пришел один?

Это подозрительно? Но наакал не предупредил его…

— Меня предали…

— Кто? И… за тобой следили?

— Предал Ра-Пан, мой помощник. Его подкупили мурийцы, — импровизировал Рей. — Но он мертв.

— Да? Это хорошо.

Гребец вел лодку сильными частыми ударами весел. Они вышли из-под защиты берега, а на море воздух еще холодней. Рей не мог сдержать дрожь, хотя и пытался. В темноте показался корпус, на фоне неба видна острая крыша каюты. Они ударились о борт корабля, в руки Рею сунули веревочную лестницу. Он поднялся на палубу. Ни одного огня, не горит даже затененный палубный фонарь. Должно быть, действительно опасаются, что их заметят. Один из людей со скифа взял его за руку и повел.

— Вниз. Мы должны уходить.

Они спустились по крутой лестнице и через кожаный занавес прошли в главную каюту. Их окружили красные стены, увешанные поразительной коллекцией оружия. Пол из чередующихся черных и белых квадратов, в пятнах грязи. Пахнет пролитым вином, немытыми телами и еще более неприятными доказательствами того, что аккуратность не входит в привычки капитана.

Но здесь же находится и груда добра, которое могло бы быть добычей пиратского корабля. На одном столе металлические тарелки и глиняные кружки. На скамьях рваные и грязные шелковые покрывала. Сам стол — произведение искусства, он из черного дерева с инкрустацией из серебра и слоновой кости, хотя сильно поцарапанный и побитый.

Атлант проводник Рея бросил на скамью свой плащ и налил вина в кубок с отломанным краем.

— Выпей. Ночь холодная. Нужно добавить тепла в вены.

Неужели он дрожал так заметно, подумал Рей. Он надеялся, что это припишут холодному ветру. Выпил, подавившись, но сделав вид, что закашлялся. Поверх кубка изучал своего хозяина. Атлант на один-два дюйма ниже его самого, у него могучие предплечья и плечи, но их ширина уравновешивается заметным брюшком. Длинные руки кончаются волосатыми ладонями.

В отличие от мурийцев, которые всегда гладко выбриты, у этого густая черная борода. Она щедро смазана жиром, и ее острый конец касается груди. Губы поразительно толстые и красные, такие яркие, что можно подумать, он их нарочно покрасил.

Несмотря на густую бороду, у атланта, он снял бронзовый шлем без гребня, бритый череп. Только на макушке оставлена черная прядь. Она тоже смазана жиром и извивается по коричневому куполу черепа.

Он улыбнулся, показав желтые зубы, похлопал по своей шелковой тунике, покрытой пятнами от еды. Рей подумал, что его золотой пояс не предназначался для такого брюха. К нему была добавлена цепь, так что он стал на несколько дюймов длинней.

— Добро пожаловать на «Черный ястреб», брат. Я капитан Таут. В My меня не любят, хотя сейчас я у них отбираю меньше. Все торговцы толпятся в охраняемом Внутреннем море.

Рей опустил кубок и знаком отказался от повторения.

— Я Сидик из Уйгура.

— Хо… но ты ведь моряк. Разжалованный офицер флота? Такие иногда к нам присоединяются. Как поживает мать-земля? Рей заставил себя усмехнуться.

— Ты как будто был раньше рейдером, капитан. My… начинает просыпаться. Я едва успел уйти. Капитан Таут кивнул.

— Ну, я всегда говорил, что мурийцы слишком доверчивы, но совершенно ослепнуть не могут. Ты как будто промок. Сидик… Долой эти мокрые тряпки! Он порылся в сундучке и вернулся с новой одеждой.

— Хорошее барахло. Мы его взяли на корабле в Северном море еще до отзыва. Принадлежало офицеру. Он встретился с Ба-Алом, как я слышал.

Рей неохотно, но не смея проявить свое нежелание, надел одежду мертвеца. Украдкой переместил браслет в новое укрытие.

— Ложись, если хочешь. — Капитан Таут указал на одну из ниш. — Землю увидим только утром.

Он вышел, оставив Рея одного. Выбрав менее вонючую койку, Рей устало вытянулся на ней. Он далеко зашел, но что ждет его через час или на следующий день?


Глава 9 | Операция «Поиск во времени» | Глава 11