home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 11

Этой ночью Рею не снились деревья, но он пробегал и проходил мимо сцен, которые странно сливались одна с другой, а он становился одновременно их участником и сторонним наблюдателем. Он был Сидиком из Уйгура и вспоминал свою жизнь. Но он был и кем-то другим, стоял в стороне и наблюдал за Сидиком, потому что ему отчаянно нужно знать и помнить все, что тот делал.

Наконец Рея разбудил крик «Земля!» Он немного полежал, чувствуя, что не отдохнул. На палубе слышались шаги, раздавались приказы. Таут сказал, что утром они причалят. Должно быть, он долго проспал, погрузившись в эти видения.

Рей медленно сел. На соседнем стуле лежала просоленная одежда Сидика, теперь сухая, но мятая и еще больше поблекшая.

Но он предпочитает ее, чем из награбленного. Застегивая пояс с мечом, он поднялся на палубу.

— Холла! — Капитан Таут стоял у руля. — Ты, должно быть, сильно устал, друг. Проспал много часов. Хочешь первым увидеть Красную землю? Нам благоприятствовал Ба-Ал, он послал нам попутный ветер. Я поставил пять серебряных монет, что до вечера буду в гавани. И войду в нее с радостью. Крысы My обладают острым зрением, зубы у них тоже острые… — Он улыбнулся и подошел ближе к поручню, чтобы плюнуть в море. — Когда купцы не заходят в Северное море, добычи мало. Служба Посейдону обещает больше выгоды. Но быстрее бы он исполнял свои щедрые обещания. И, друг, мне все равно, если ты даже повторишь мои слова в уродливое лицо Кроноса, нынешнего Посейдона. Мы, волки севера, не его подданные, мы становимся его союзниками лишь иногда. И нам нужны не просто обещания. А теперь что скажешь по поводу хлеба и другого добра, чтобы набить живот? Никакого черного варева, которое пахнет пылью и жуками, как на кораблях самого Кроноса…

Он снова отвел Рея в каюту. И пища, хотя подавали ее на разномастной посуде, была лучше всего того, что ел Рей после My. Похоже, капитан Таут любит поесть и гордится своим столом.

— Я думал, — Рей отклонил очередное блюдо, предложенное капитаном, — что ты служишь во флоте атлантов…

— Во флоте! — Капитан Таут удивился. — Я, Таут? Конечно, нет, я вольный капитан. Десять таких, как я, бросают якорь в гавани Пятистенного города. Но только на время, заметь, только на время. Добычи не было, а у Посейдона большие планы. Но мы никому не подчиняемся; воюем только с толстыми купцами и мурийцами, которые своими мечами мешают нам до них добраться. Но если бы они поговорили с нами громко и ясно, как Кронос, пообещали бы добычу в Красной Земле, мы предпочли бы сторону My. Мурийцы выполняют свои обещания. Но My мы не нужны. И нам приходится принимать сторону Атлантиды. У нас есть и собственный вольный город Санпар. Кронос отправил туда посла для откровенного разговора с нами — настолько откровенного, насколько это вообще для него возможно. Мы хорошо знаем, что в Красной земле нужно смотреть в оба и часто оглядываться через плечо. Но Кроносу мы нужны и потому подняли его флаг. Но, конечно, все время следим, чтобы с берега до нас не дотянулась его тень. Мы не любим Кроноса. Он слишком легко приказывает сделать то и это. Довольно скоро учишься быть чуть глуховатым в этом отношении. И он отдает людей Ба-Алу и новому дьяволу, которого призвали красные мантии, — Любящему.

Мы словно волки, встретившиеся в Бесплодных Землях. Оба рычат, принюхиваются, оскаливают клыки, но не нападают, чтобы не вызвать собственную смерть. Страх и ненависть одинаково влияют на судьбу. Поэтому мы ждем и наблюдаем, готовя клыки для того дня, когда он решит, что стал достаточно силен…

— У вас десять кораблей?

— Десять, а на этом есть для место тебя, друг, если пожелаешь. Нам пригодился бы моряк, который не присягал в верности Красной земле. Должен тебя предупредить, Сидик. Не думаю, чтобы Кронос оказался таким щедрым хозяином, чтобы ты долго оставался у него на службе. Когда тебе надоест запах страха в его земле, приходи к морским волкам. Предупреждаю тебя: хоть ты истеки кровью у него на службе, настанет день, когда он выбросит тебя без единой серебряной монеты. И хорошо еще, если не отдаст Ба-Алу. Когда понадобилось отправить за тобой корабль, он выбрал мой, потому что я обладаю весом среди вольных капитанов. Но если бы меня захватили мурийцы, он бы засмеялся и даже капли вина не пролил, чтобы напоить мой жаждущий дух.

Мы возвращаемся; значит, он что-то проиграл. Но ради тебя самого смотри, чтобы твои новости его не разочаровали. И помни: у нас ты всегда сможешь найти убежище.

— Почему ты его мне предлагаешь? Ты ведь ничего обо мне не знаешь, удивился Рей.

Тяжелые плечи капитана поднялись и опустились в подчеркнутом пожатии.

— Почему? Не знаю. Может, потому что ты молод и моряк, как все мы. Мне не нравится Ба-Ал и красные мантии, которые каркают в его храмах. А может, потому что так я хоть немного позлю Кроноса. Слушай! — Они услышали движение на палубе. — Пошли наверх. Кажется, я выиграл ставку. Мы в гавани.

Рею не терпелось увидеть главный порт Атлантиды. Он располагался в просторном заливе с узким входом. Дальше город, не такой яркий, как столица My, и гораздо более мрачный из-за окружавших его темных стен.

— Крепость Кроноса. Говорят, ее нельзя взять штурмом из-за пяти стен и трех каналов. — Капитан Таут снова улыбнулся. — Но это никогда не проверялось. Мне бы сотню хороших мечей и одну-две улыбки судьбы, и тогда… тогда мы могли бы доказать, что это не так.

Рей взглянул на волчий экипаж на шкафуте судна. Моряки бросали на береговую линию голодные взгляды.

— Я тебе верю, — сказал он. Таут рассмеялся.

— А Кронос не поверил бы. Помни, если я тебе понадоблюсь, приходи.

Рейдер прошел мимо множества кораблей и бросил якорь чуть дальше за торговым причалом. Спустили маленькую шлюпку, и в нее сели два моряка. Рей кивнул капитану.

— Пусть Солнце… — Он смолк, понимая, что память его подвела. Положил руку на рукоять меча, хотя никто не бросал ему вызов.

Капитан рейдера лишь пристально взглянул на него.

— Попридержи язык, Сидик. Ты слишком долго был в My. Тут сначала наносят удар, а потом задают вопросы, если услышат такое приветствие. Иди! Но помни, мы ждем здесь…

Рей перебрался через поручень, удивленный. Он тихо сидел в шлюпке, глядя на пристань, но мысли его занимал капитан Таут. Эта необычная настойчивость, неоднократные напоминания, чтобы в случае неприятностей Рей отыскал его почему это? Судя по внешности, пират скорее продал бы его, если догадался, что Сидик не тот, за кого себя выдает. Подозрительность — теперь необходимая защита Рея; доверчивость может обойтись слишком дорого…

На причале их ждал человек в простых доспехах.

— Откуда ты, незнакомец? — в этом вопросе слышалось высокомерие.

— Из Уйгура, — коротко ответил Рей.

— Не могут ли звать тебя Сидиком?

— Могут.

— Если тебя так зовут, иди со мной, — сказал солдат. — если же нет, ты поймешь, что опасно играть в детские игры — с теми, кто тебя ждет.

Атлант пошел через толпу, и Рей заторопился за ним. Вскоре перед ними встала красная стена. Они повернули и дошли до открытых ворот с острыми зубьями опускаемой решетки. Солдат поговорил со стражником, и их пропустили по узкому мосту через канал, в котором плескалась темная вода.

Мост закончился у других ворот, на этот раз в стене из белого камня. За ним второй канал и мост через него к черной стене. Атлант заговорил.

— Видишь, какая защита у атлантов? Она хорошо придумана. Если враг посмеет напасть на нас, ворота закрываются, а мосты опускаются. Ни одна армия не пройдет здесь…

Рей вспомнил похвальбу капитана Таута, что с хорошими помощниками он показал бы жителям города, над чем задуматься. Но самому Рею оборона показалась непреодолимой для того оружия, которое он здесь видел.

Пришлось миновать еще две стены и последний канал, прежде чем они оказались в городе. Здания трех цветов: красные, черные и серо-белые. И тоже выглядят так, будто построены как крепости, в которых предстоит обороняться.

Совсем другой народ ходил по этим улицам. Ни светлой кожи, ни роста мурийцев. Среди прохожих много вооруженных. Говорили они на своем гортанном языке, как будто опасались, что их подслушают, даже соседи. В столице Кроноса пахло так, как не пахнет в городе, населенном обычными людьми, живущими вместе. Здесь пахло страхом. Рей удивился, откуда он это знает, почему уверен в своей правоте.

Проводник привел его на большую площадь. Прямо перед ними оказалось массивное здание из белого мрамора, которое раньше могло служить храмом. Но выглядело оно так, словно его сознательно обезобразили и осквернили. Рей заметил, что атланты избегали к нему приближаться. Перед широкой лестницей, ведущей к этому зданию, стояли два столба, завернутые в тускло-алые ткани, теперь порванные и грязные.

Солдат рассмеялся и показал:

— Видишь храм Пламени, построенный мурийцами? Когда Темный пришел к нам, наши отцы обошлись с этим храмом не очень вежливо.

— А почему столбы укутаны? — спросил Рей.

— Об этом говорить запрещено. — Солдат быстро посмотрел по сторонам. Пошли… — И он торопливо пошел по площади. Им все равно пришлось пройти вблизи обезображенного здания, и солдат указал на неровную линию на уровне груди человека, идущую по стене. На камне видны были ржавые коричневые пятна.

— Здесь стояли рожденные Солнцем и те, кто им остался верен, когда наступил конец. Они не кричали, даже умирая. Упрямцы, эти рожденные Солнцем. Детей их отдали Ба-Алу, и говорят, даже самые маленькие не плакали. Они были храбры, но и только. Но никакая храбрость не защитит и не укроет от воли Ба-Ала. Теперь они исчезли, кроме немногих, которых держат в ямах слизи и передают жрецам для экспериментов…

— А что делают с теми, кто в ямах слизи? — Рей больше не смотрел на стену. Он боролся с картинами, которые рисовало воображение, разбуженное словами солдата.

— Иногда их вызывают и допрашивают. Посейдон держит их для какой-то цели. Пошли, уже поздно.

— Скажи мне, — немного погодя снова заговорил солдат. — Ты видел My, человек из Уйгура. Правда ли, что мать-земля богата, как об этом рассказывают?

— Мне кажется, да.

— И много ли в ней рожденных Солнцем?

Рей решил воспользоваться возможностью посеять сомнения.

— Очень много. Они очень сильны там. Эти их древняя родина.

— Кронос пообещал отдать нам их женщин, когда мужчин отправят на алтари Ба-Ала. Мы нападем на My, и вся их сила им не поможет. И все ее богатства будут принадлежать нам, а рожденные Солнцем станут нашими рабами. Так пообещал Ба-Ал! — В голосе атланта звучала полная уверенность.

Рей сжал кулаки. Память его больше не была затуманена. С того времени как он оказался в городе, поверхностный слой воспоминаний Сидика прорвался. Подумать о том, что так обойдутся с леди Эйей… с леди Эйной…

— Это будет нелегко. Я видел мурийцев. Они хорошие воины… не дети, которых легко смести с дороги.

— Да, но у них нет Любящего, — заметил солдат. — А это храм Ба-Ала.

В конце широкой улицы располагалось большое приземистое здание из красного камня. Но Рей успел только бросить на него беглый взгляд, как они свернули в боковую улицу и подошли ко дворцу Посейдона. Здесь атлант передал Рея офицеру дворцовой стражи.

Они прошли длинными темными коридорами, в которых мало окон, все они располагались высоко и были узки, как бойницы. Потом поднялись по узкой винтовой лестнице. Во дворце было сыро и холодно, множество теней вызывали дрожь. Скорее мрачная крепость, чем дворец, никакого сходства с дворцом Ре My. Наконец через небольшую арку они вышли во двор под открытым небом.

Офицер объявил о появлении Рея:

— Человек из Уйгура.

Рей подошел на несколько шагов, понимая, что именно сейчас проверяется его игра. Стоит ему сделать хоть небольшую ошибку, как тогда, с Таутом, и это будет означать его смерть. Он Сидик и должен быть только Сидиком. Другого выхода у него нет.

— Ну, где он, где он? — капризно спросил кто-то. — Пусть он подойдет, чтобы я его увидел, Магос.

— Иди сюда, человек из Уйгура, — раздался приказ. Рей вышел на свет солнечного заката.

— Ты опоздал, — пожаловался первый голос.

— Были задержки. Грозный Повелитель, — осторожно ответил Рей.

— Иди! Иди сюда!

Рей приблизился к золотой кушетке и опустился на колени, склонив голову. Он надеялся, что выглядит как самый покорный и испуганный слуга.

— Подними голову! Я хочу посмотреть, что ты за человек, Сидик из Уйгура!

Это Кронос, Посейдон Атлантиды, каким он и видел его во сне. Нет, сейчас опасно вспоминать это, сейчас, здесь, в этом обществе.

Маленькие глазки на опухшем лице с толстыми щеками под завитыми и надушенными курчавыми волосами; жирные руки, движущиеся в величественных жестах; время от времени они подносят к пухлым губам сладости, которые грудой лежат на блюде на маленьком столике сбоку. За правителем стоит жрец в красной мантии, с бритым черепом, с очень яркими глазами. Рей подумал, что его следует опасаться больше, чем Посейдона, которому он поклялся служить.

— Желает ли Грозный услышать слова своего раба? — Рей следовал официальной формуле, которую его заставили заучить.

— Он может говорить сейчас, Магос? — спросил Кронос у жреца.

— Это сбережет нам время, Грозный. А если ты сочтешь необходимым, он повторит свой доклад позже на совете.

— Ну, говори, человек из Уйгура.

— В соответствии с приказом, отданным твоему рабу, я отправился в My, начал Рей. Слова всплывали легко, словно помещены в его мозг, и теперь слова правителя их высвободили.

Посейдон поерзал на своих подушках.

— Да, да! — нетерпеливо сказал он. — Но какая у них защита? И снова слова пришли к Рею.

— Все береговые форты усилены, призваны резервы. Флот отозван, он получает пополнение людьми и кораблями, чтобы потом отправиться в западное море…

— Все это мы уже знаем, глупец! Неужели у тебя нет для нас ничего нового? А как те дела, которые ты должен был специально вынюхивать?

— Твой раб подкупил послушника в храме… он кое-что знает…

— Ах, так? Им известно о Любящем?

— Да. Наакалы прошли через завесу тьмы и видели Любящего… — По-прежнему слова у Рея возникали сами собой; он знал, что это не его слова; они внушены ему для ответа именно на эти вопросы. Хотя с какой целью, он не знает.

Кронос сжал руку в кулак и ударил по подушке.

— Вот как… — Он капризно посмотрел на жреца. — Ты говорил, что этот занавес невозможно пройти, а его преодолели. Неужели наакалы настолько сильнее вас?..

— Грозный! — Красная Мантия сделал предупреждающий жест, указывая на Рея. Но если жрец не хотел, чтобы здесь обсуждались эти проблемы, его хозяин не желал молчать.

— Значит, наакалы сильнее вас? — повторил он резким голосом.

— Как я тебе сказал, — жрец говорил спокойным уверенным голосом, — ни одно сознание, рожденное в My, не может проникнуть сквозь этот занавес. Но мы кое-что почувствовали. Если они проникли в храм…

— Если! — прервал его Кронос. — Конечно, проникли. Ты… У них есть защита от Любящего? Что сказал этот твой щенок-жрец?

— Они работают над ней, Грозный Повелитель. Но он смог только узнать, что это луч черного света. — Откуда приходят к нему эти слова? Рей хотел зажать рот, заглушить собственный голос. Но голос больше не принадлежал ему; им пользовался кто-то другой. И в Рее проснулся новый страх. — Послушника раскрыли и взяли до того, как он узнал больше. Твоему рабу едва удалось бежать…

— Луч черного света, — задумчиво повторил Магос.

— Ты о нем слышал? Что это такое? — спросил Кронос.

— Мне нужно посмотреть в записях. — Жрец дал уклончивый ответ. — Что еще ты можешь нам сказать? — Он как будто хотел отвлечь внимание Кроноса от этой темы.

— Уйгур колеблется, — услышал Рей собственный голос. — Он больше не готов встать на защиту матери-земли, как верят в My…

— Хорошо! Хорошо! — Кронос довольно присвистнул.

— Видишь? — Он повернулся к жрецу. — Семена, посаженные нашими людьми, прорастают. Скоро они принесут плоды. В назначенный день My обратится за помощью к союзникам, и никто ей не ответит. Она останется одна и станет для нас легкой добычей.

— Скажи мне. — снова обратился жрец к Рею, — слышал ли ты, будучи в My, о незнакомце, который в последнее время пользуется вниманием Ре My? О человеке не из My, а издалека, обладающем странными силами?

— О нем говорят. — Рей по-прежнему лишь орудие в руках тех, кто послал его сюда. — Но верно ли это, твой раб не может сказать. Жители говорят, что Ре My и наакалы призвали себе на помощь силы извне… извне… — повторил он.

Кронос резко сел, и подушки полетели на пол.

— Может ли это быть правдой? — Он снова ожидал ответа от Красной Мантии.

— Кто может сказать, Грозный? Слухи ходят о многом, но в них мало правды. Однако это логично: у нас своя помощь, и она пришла не из того мира, который мы знаем. Может, и наакалы тоже позвали на помощь. Это объясняет, почему оказался пройденным занавес… так они смогли использовать призванного.

— Неужели он сильнее нашего? — спросил Кронос.

— Мы призвали из Тьмы, они обратились к другим силам — если это произошло. И можно ли сказать, кто сильней, пока они не встретятся в битве? Но кто бы ни встал под знамена My, у нас есть Любящий и его родичи, которые постоят за атлантов. Ты еще что-нибудь об этом знаешь? — спросил он у Рея.

— Нет, сын Ба-Ала! В городе много слухов. Но как ты сам сказал, не во всех слухах есть правда.

— Но их достаточно, чтобы мы подготовились. Человек из Уйгура, ты нам хорошо послужил. Верно, Грозный? — спросил Магос у Посейдона.

Казалось, вопрос оторвал правителя от какой-то мысли.

— О… о, да, да. Ты можешь идти. Офицер покажет отведенное тебе помещение.

Рей попятился, по-прежнему на коленях, и не вставал, пока не добрался до двери. Но он заметил, что Посейдон и жрец зашептались, и ему показалось, что Магос успокаивает своего хозяина.


Глава 10 | Операция «Поиск во времени» | Глава 12