home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 17

Рей, приподнявшись на руке, смотрел в главный зал разрушенного храма. Часть крыши отсутствует, видно ночное небо; на стене развешаны светящиеся стержни. Они озаряют каменные блоки, которые служат мурийским военачальникам столами и сиденьями.

— Как ты себя чувствуешь?

Американец увидел подходящего наакала.

— Лучше…

Жрец улыбнулся.

— Тебе надоело наше лечение, и ты хочешь встать. Что ж… — Его пальцы коснулись запястья Рея, отыскали пульс. — Наверно, если я не разрешу, ты все равно поступишь по-своему. — Он хлопнул в ладоши, и человек в короткой тунике храмового слуги принес одежду.

С его помощью Рей натянул кожаную тунику поверх повязок, которые окутывали его как мумию от подмышек до пояса. Поверх юбочка из металлических полос, но никаких лат. Их жрец жестом приказал убрать.

— Они тебе не понадобятся, а весят для твоих ран слишком много.

— Где Чо? — спросил Рей.

— На посту у западных ворот.

— А город?

— Сдался. Сопротивляется еще внутренняя башня дворца. Когда солдаты узнали о захвате Кроноса, они побросали оружие. Сражаются красные мантии Ба-Ала и те, кто понимает, что им нечего ждать милости от нас.

— Рей! — По залу быстро шел Чо. Он остановился и осмотрел американца с головы до ног. — Хорошо — воин готов. Но у тебя нет меча. Возьми этот, я отобрал его у командира стражи ворот… — Он дал Рею в руки пояс с мечом в ножнах. Рукоять меча была украшена рубинами.

— Вот так лучше. Ты должен быть готов…

— К чему? Наакал сказал, что бой почти окончен.

— Не к бою, нет. На рассвете в город войдет Ре My. Теперь весь город, кроме внутренней части дворца, наш.

— А Кронос?

— Его охраняет личная гвардия Великого. Ре My хочет видеть тебя.

А я, подумал Рей, хочу увидеть его. Есть вопросы. Но сможет ли он их задать? Его снова охватило ощущение нереальности. Он смотрел и слушал, но не был частью окружающего. И даже прикосновение браслета не соединяло его с этим миром, в котором он только зритель на представлении.

Он был с Чо, когда Ре My вступил в Пятистенный город. Видел белую боевую колесницу Солнца, которую фыркающие кони везли по остаткам битвы. Он даже повторил воинское приветствие Чо императору и прошел вместе с мурийцем вперед, когда правитель подозвал их.

— Я вижу вас, милорды… — произнес официальное приветствие Ре My, когда Рей вслед за Чо опустился на колено на пыльной дороге.

Чо склонил голову и дал требуемый ответ:

— Мы твои. Великий, со всей нашей силой и преданностью.

Но Рей смотрел в эти далекие синие глаза. И если Ре My читает его мысли, то знает, что он не согласен с Чо и что это проявление уважения — только внешние.

— Никогда Солнцу не служили вернее, милорды, — ответил император. — Идемте со мной…

— Слышим и повинуемся, — сказал Чо, они встали, а колесница прошла мимо.

Да, слышим и повинуемся. Он слышит и будет повиноваться, но не по желанию. И он хотел бы получить ответ… Вместе с Чо американец пошел за императорской процессией в сердце города. Войска мурийцев собирали горожан на центральную площадь полуразрушенной столицы.

Солдаты пытались навести какой-то порядок в толпе, построить людей, но дороги были забиты. Чо обратился к измученному офицеру.

— Мы вызваны Великим. Как нам?.. Офицер развел руки.

— Здесь не пройти, рожденный Солнцем. Идите по меньшим улицам, может быть, по крышам. Все равно быстро не доберетесь…

Чо последовал его совету, они свернули и наконец окольным путем снова добрались до храма.

— Где Уранос? — спросил Рей, когда они оказались у цели. Он тяжело дышал от усилий. Пришлось прислониться к стене.

— Не знаю. Вчера вечером он был у Ре My. Если он действительно тот, как утверждает… — Но Чо замолк, потому что теперь они стояли в толпе офицеров у торопливо сооруженного трона. Сложили вместе каменные блоки храма и накрыли яркими военными плащами. Тут сидел Ре My и совершал свой суд над городом. Вокруг люди в полированных и украшенных драгоценностями доспехах, среди них выделялись по контрасту простые белые мантии наакалов. Рядом с императором, но ниже его наакал У-Ча чуть склонялся вперед, словно он близорук и с трудом видит сцену перед собой.

Когда Чо и Рей смешались с воинами, послышался громкий и требовательный гул боевых барабанов. Четыре барабанщика стояли на ступенях. Звуки барабанов стихли, и подобный прибою говор толпы тоже прекратился.

Лицо Ре My оставалось бесстрастным. Но почему-то казалось, что он видит не только множество людей, собравшихся здесь, но каждого отдельного мужчину и каждую женщину, которых собирается Судить. Рей видел, как люди рядом с ним опустили головы, смотрели направо или налево, но в конце концов словно по приказу, которому нельзя не подчиниться, посмотрели на императора.

Тот поднял руку, лежавшую на рукояти меча, который вертикально стоял у него между колен, и указал на треснувший и запятнанный камень у своих ног. По этому жесту слева от Рея вышел один из воинов. Рей увидел знакомое лицо под шлемом. Это был Уранос.

— Жители Атлантиды… — Голос императора звучал так же повелительно, как гул барабанов. — Вы жили под покровом Тени…

Дрожь пробежала по заполненной площади. Все опустились на колени, протянули руки, одни униженно, другие неохотно.

— Прости… — что-то подобное воплю, который становился все громче.

— Не все можно простить. Смотрите, избравшие Тьму, на красные пятна на этих стенах. Они свидетельствуют против вас. — Император поднял меч, и восходящее солнце коснулось лезвия, вспыхнуло на нем огнем. Меч указал на стены, у которых погибали рожденные Солнцем.

— Мы выполняли приказ. Великий. Прости!

— А я говорю вам: люди с сердцем восстали бы и отказались выполнять такой приказ. Недостойно человека в день суда прятаться за злым приказом и говорить: «Я поступил, как мне приказали». В каждом человеке с рождения есть знание добра и зла, и каждый день, каждый час он должен выбирать. Если выбрал зло из страха или слабости, из похоти, алчности или гнева, все же у него был выбор, и он ответит за него в судный день. Когда ваши предки пришли в эту землю, им были даны два сокровища, чтобы они могли видеть их и помнить о справедливости… — Снова сверкнул меч и указал на колонны, все еще закрытые пыльными изорванными тканями. — Смотрите, они теперь скрыты от глаз — из-за позора, ненависти и страха, потому что вы не смели смотреть на то, что предали. Вы вычеркнули символы справедливости и правосудия, избрали покров Тени и некоторые последовали за ней в пропасть. Этот город должен исчезнуть с глаз людей, кровь покроет кровь. Разве не такую справедливость понимаете вы лучше всего, жители Атлантиды?

— Милости… милости… — Этот тонкий вопль, подумал Рей, исходит от женщин и детей. Мужчины в толпе молчали.

— А какую милость проявили вы, жители Атлантиды? Подумайте об этом! Нет, этот город прекратит существовать — к наступлению ночи. А вы, превратившие его в нечестивое место, что делать с вами?

Все теперь молчали, слышался только детский или женский плач.

— Да, в нечестивое место превратили вы свой город. Смотрите. Этот храм лежит в руинах, а храм Ба-Ала стоит гордо. Укажите мне причину, жители Атлантиды, почему вы не должны испытать участь своего города?

— Милосердия, Великий! Не ради нас, ради наших детей, — послышался одинокий голос из толпы.

— Слушайте мои слова. Есть разный суд и разная справедливость. Вы слабы и глупы, но зло было навязано вам — большинству из вас. Оно не во всех проявилось одинаково. И потому говорю вам: уходите из города, берите с собой только то из еды и одежды, что сможете унести в руках. И до заката вы должны быть за городскими воротами, чтобы вас не настигла высшая кара.

Уранос вышел вперед и встал на колени перед императором.

— Великий, это мой народ. Разреши мне идти с ним, вести его, пока мы не сможем построить заново…

— Уранос, в прошлом они отвернулись от твоего дома, отвергли правление твоей крови и приняли вождя по своему выбору. Еще один свободно сделанный выбор. В матери-земле тебя ждут достойные почести и служба. Неужели ты говоришь это в месте, где стены покрыты кровью твоих родственников? Ты хочешь вести этих людей?

— Великий, ты много говорил о выборе в жизни и о том, что нужно отвечать за свой выбор. Хоть я и рожденный Солнцем, но я из этой земли и един с этими людьми. И выбираю уход с ними. Это свободный выбор. И я отвечу за его последствия.

Ре My высоко поднял в воздух меч, потом коснулся им правого плеча Ураноса. Наконец повернул меч, и Уранос поцеловал его рукоять.

— Слушайте внимательно, люди Атлантиды, — приказал император. — Даю вам предводителя, какого у вас не было с древних дней в этой прекрасной чистой земле. Он рожденный Солнцем, но он и атлант, атлант из Атлантиды, а не иноземный завоеватель. Говорю вам: дорожите им, повинуйтесь ему и будьте верны своему выбору.

— Уранос, Посейдон Атлантиды, клянешься ли ты снова установить жилище Пламени, идти со своим народом в свете, воевать в Тенью и всеми ее легионами, поддерживать закон и справедливость под властью Солнца, быть мечом и щитом матери-земли в случае необходимости?

— Клянусь в этом на Пламени от себя и от своего народа, Великий.

Повторно поцеловал он рукоять меча Ре My и повернулся к тем, кто смотрел на него снизу. Люди молчали, но когда он начал спускаться по ступеням, протиснулись вперед. Опускались на колени, целовали ему руки и край плаща. Окруженный ими, он снова повернулся лицом к трону.

— Мы исполним приказ и к закату уйдем из города, — сказал он.

Рябь снова пробежала по площади; Рей решил, что народ начинает расходиться. Но снова загремели барабаны, и все остановились. В наступившей тишине снова заговорил Ре My.

— Жители Атлантиды, вы пришли на суд. Теперь вы станете судьями. Что сделать с этим человеком?

Мурийцы у трона расступились, и появился отряд стражи. Солдаты полувели, полутащили Кроноса, бледного, с дергающимся лицом. Он вертел головой и смотрел по сторонам.

Толпа издала звук, подобный рычанию, и Рей отступил на шаг. Он слышал и читал о ярости толпы, но никогда сам ее не видел. По-своему это так же ужасно, как Любящий…

— Нам, Великий, нам! — кричали сотни, а потом и тысячи глоток.

— Что скажешь, Кронос? Это справедливо? Хочешь этого? К удивлению Рея, свергнутый Посейдон поднял голову, которая по-прежнему нелепо дергалась.

— Да, — ответил он. Может, решил, что сумеет сбежать? Или просто сошел с ума? Ре My кивнул.

— Это твой выбор. Да будет так.

Мурийские стражники отступили, толпа надвинулась волной, и Кронос исчез. Ни крика, ни звука, только шевеление, водоворот в толпе, потом ничего. Толпа расступилась, устремилась с площади, и Ре My встал с импровизированного трона и вернулся в храм, за ним ушли наакалы. К Рею и Чо подошел офицер.

— Великий призывает вас.

Они вошли в ту часть храма, где стоял камень, изрубленный и изуродованный огнем. Рей решил, что он служил центральным алтарем. Рядом с камнем стояли Ре My и У-Ча. Император первым обратился к Чо.

— Ты просил опасного назначения, рожденный Солнцем. И хорошо с ним справился. Ты убил это порождение зла, тварь, призванную из другого мира. Чего ты просишь за это?

— Ничего? Это был мой долг. Ре My улыбнулся.

— Ничего — ответ молодости и храбрости утра жизни. Но этого недостаточно. Тебе — змея, а после тебя она перейдет к твоим сыновьям и сыновьям сыновей. Иди сюда…

Чо опустился на колени у ног императора. Ре My отсоединил от своего шлема кольцо в виде разящей змеи и одел на голову Чо, все окружающие подняли мечи.

— Теперь ты… — Ре My посмотрел на Рея. — Ах, да, у тебя есть о чем спросить нас. Даже потребовать. Ты не добровольно отказался от собственной воли, тебе не дали выбирать.

— Да, — коротко ответил Рей.

— Ты не нашей крови, это не твоя война. В момент величайшей опасности для нас мы выковали из тебя необходимое оружие. Подумав, ты поймешь, что это было сделано правильно. Я много говорил о выборе и о том, что нужно быть верным своему выбору. Мы выбрали за тебя, поверившего нам, и это плохо. Но на это у меня только один ответ: мой выбор был между благом одного человека и спасением всего моего народа.

Мы не могли достичь этой земли: ее слишком хорошо защищали преграды, и не только видимые людям — из стали, стен и воды, но и созданные Магосом и его приспешниками. Всякий человек нашей крови, оказавшийся здесь, попал бы в ловушку. Мне кажется, ты на себе испробовал их оружие, когда тебя наконец схватили.

Но так как ты не один из нас, у тебя оказалась врожденная защита, какой мы не обладаем. И мы вложили в тебя то, что помогло тебе открыть для нас дверь. Ты стал ключом, единственным нашим ключом.

— Даже к Любящему? — спокойно спросил Рей. Он не склонился, как Чо. Смотрел глаза в глаза человеку, который правит большей частью этого мира. И во взгляде его не было благоговения или страха.

— Даже к Любящему, — согласился Ре My. — Он был первым, если хочешь, разведчиком целой армии подобных, которую выпустил бы на нас Магос. Он тоже был ключом, потому что каждый раз когда его призывали и кормили, он становился сильнее и каждый раз сильнее привязывался к нашему миру. Со временем он привел бы других таких же или еще худших. Место, откуда Магос призвал его, чуждо нам и всегда было оплотом нашего врага. И мы не знаем, какие еще ужасы таятся в этой бездне. И ты должен был послужить наживкой, чтобы вытянуть его, когда с ним еще можно было справиться, а потом закрыть врата.

И скажу тебе: за всю нашу историю ни один человек не послужил матери-земле так, как ты, чужеземец. И не вставал перед таким злом, не делал его на время бессильным. Не в моей власти достойно вознаградить тебя, потому что разговор о наградах унижает сделанное тобой. Но проси чего хочешь…

— Верни меня в мое время и место, — ответил Рей. Ре My стоял молча. Потом медленно сказал:

— Все наши знания к твоим услугам. Но можно ли это сделать, не знаю. А что если нельзя?

— Не знаю. Но я не из этого времени. — Наступила очередь Рея помолчать, ему трудно было выразить в словах то, что он чувствовал. — Может быть, вернуться не удастся, но я должен попробовать…

— Да будет так!

Рей отошел, и к нему приблизился Чо. Лицо мурийца было печально.

— Ты ненавидишь нас, брат? — спросил он. — Из-за того, что с тобой сделали? Я не знал об этом. Но понимаю, что такое способно разгневать…

— Ненавижу?.. — повторил Рей. Он ничего не чувствовал, только опустошение, странное отчуждение, как будто он больше не часть этой жизни и находится в месте, не предназначенном для него. Пловец в океане, глядящий на чудеса и цвета мира, который не принадлежит ему, в котором он чужак, испытывает нечто подобное, решил Рей. После ухода воли и смерти Любящего он стал просто зрителем. Снова попасть в реальный мир…

— Нет, не ненавижу, — сказал он скорее себе, чем Чо. — Просто я устал… устал…

— Ну а если ты не сможешь вернуться? — Муриец поднял руку, но не коснулся Рея, только время от времени поглядывал на него. Рей снова подумал, как он устал, пошел в то место храма, где его лечили, лег на койку. Чо бросился на груду плащей по соседству и быстро уснул. Но американец, несмотря на усталость, уснуть не мог. Он закрыл глаза и попытался увидеть — да, на этот раз он старался увидеть деревья, молчаливый лес.

Ре My предложил ему все, что он пожелает. Можно попросить корабль, идущий на север, потом пересечь равнину и оказаться в полутьме леса. Попасть на то место, где он вошел в это время. А что если он встанет на нем и ничего не произойдет?

Он услышал легкое движение рядом и открыл глаза. У-Ча, выглядящий очень старым — старым и поблекшим в своей белой мантии, которая казалась более материальной, чем хрупкое тело в ней, смотрел на него сверху вниз.

— Ты был этой волей, — сказал Рей.

— Да, отчасти, — согласился наакал. — Но воля не все, что было в тебе, потому что сила за этой волей принадлежала тебе.

— Но я не хотел…

— Выполнять наши приказы? Да, это тоже верно. Но подумай: когда потребовалась эта воля, среди нас не нашлось человека, который мог бы придать ей силы. Ты другой, по нашим меркам ты очень сложен, сформировался в другие дни и жизнью, о которой мы ничего не знаем. Но я думаю, что сейчас ты не такой, каким впервые пришел из своего времени в наше. Кузнец извлекает из огня раскаленный металл и бьет по нему. Потом охлаждает, снова нагревает и снова бьет. И в конце своих трудов держит в руках совсем не то, с чего начал.

Рей сел. Раны под повязками слегка ныли. Эта боль почему-то успокаивала, делала его живым, а не просто отчужденным наблюдателем.

— Ты хочешь сказать — эта перемена может удержать меня здесь?

— Возможно, тебе стоит помнить об этом, сын мой, потому что я уверен: ты не тот человек, каким пришел к нам. Может быть, перемены начались, как только ты оказался в нашем мире, и все усиливались. Значит…

— Значит я должен быть готов к неудаче. Хорошо, ты меня предупредил. Но поможешь ли ты мне?

— Всем, чем могу… ты знаешь это… да.

— Не здесь, — сказал Рей, — и не в My, а на севере…

У-Ча удивленно взглянул на него.

— На севере — в Бесплодных Землях? Но там нет храма, нет места для науки…

— Я знаю только, что пришел с севера и должен туда вернуться. И что это нужно сделать быстро либо совсем не делать. У-Ча наклонил голову.

— Да будет так.

Потом поднял худую руку, на которой отчетливо выделялись голубые вены. И начертил в воздухе между ними знак, не видимый Рею.

— Пусть дух твой отдохнет, пусть мозг даст отдых телу, потому что не сегодня и не завтра мы сможем помочь тебе на твоем пути. А до того времени пребудь в мире.

И Рей, ложась, обнаружил, что его ждет сон, сон без сновидений, в котором не возникло и тени воспоминаний.

На закате он стоял за городом в обществе Чо и пиратов, которые провели силы My в крепость. Последние жители города выходили в ворота, собирались семьями, группами и уходили, а повстанцы с равнин верхом охраняли их. В городе обыскивались дом за домом, чтобы никого не забыть. В сумерках пришли и те, кто искал. И когда они достигли холмов, с мурийских кораблей, стоявших у берега, на город устремились лучи. И когда они пересекались, слышался грохот сильнее грома, дрожала земля, и многие наблюдатели попадали. Тучу пыли подхватил ветер, и небо еще больше потемнело.

— Храм Ба-Ала… — Чо схватил американца за плечо. — Посмотри на храм Ба-Ала!

В развалинах по-прежнему стояло приземистое здание с красными стенами. Внешне оно казалось нетронутым. Снова скрестились лучи, направленные только на это здание, но когда погасли, оно стояло, как и раньше.

И тут с неба, как будто машины разрушения привлекли силы природы, сверкнул ослепительно яркий свет. Все оглохли от грома, а когда открыли глаза, храма не было.

Но у Рея появилось странное ощущение, которое он не мог объяснить и в которое сам почти не верил и не говорил о нем. Ему показалось, что он увидел черную тень, похожую на человеческое тело с головой быка. Она улетела в ночь, завернувшись в темный плащ мрака.

Все пошли к кораблям, и в это время от длинной змеи медленно уходящих атлантов отъехал всадник. Уранос склонился с седла и обратился к Рею.

— Друг, я ничего не забыл. Все мое принадлежит тебе; ты только скажи. И так будет с нашими сыновьями и сыновьями сыновей. Ты позовешь, и я приду. Если понадобится, приду на край света. А теперь я должен идти со своим народом. Но помни, брат…

Рей сжал его руку.

— Между нами нет долгов. — Тот должен это понять. — Иди с миром…

Рука сжала его пальцы, разжалась. Теперь рядом с американцем стоял Чо.

— Корабль ждет… ждет мать-земля… И они вместе пошли на берег.


* * * | Операция «Поиск во времени» | Глава 18