home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


СТАНСЫ


Я — гость, я — твой знакомый.

Все это бред, мираж,

Что я в семье и дома,

И горький случай наш

Одна из краж со взломом,

Распространенных краж.

Мы оба невиновны,

Хотя бы потому,

Что кодекс уголовный

Здесь явно ни к чему.

Здесь приговор условный

Не сердцу, но уму.

Ведь сердцу в наказанье

На землю послан я.

На что ему сказанья

Таежного житья?

Когда в его вниманье

Совсем не та семья.

Клеймил событья быта

От века ювелир.

Известен и испытан

Поддельный этот мир.

Хранят бессмертье пыток

Приличия квартир.

И будто некой Плевной

Звучит рассказ простой

О боли задушевной,

Вчера пережитой —

Невысказанной, гневной

И кровью налитой.

И это все не ново.

И дышит день любой,

Живет любое слово

Рылеевской судьбой.

Под крики «вешать снова»

Умрет само собой.

И нет ему пощады,

И в шуме площадном

Не ждет оно награды

И молит об одном,

Чтоб жизнь дожить как надо

В просторе ледяном.

Ценя чужие мненья,

Как мненья лиц чужих,

Я полон уваженья

К житейской силе их,

Всю горечь пораженья

Изведав в этот миг.

И я скажу, пугая

Ночные зеркала:

Любовь моя — другая,

Иной и не была.

Она, как жизнь, — нагая

И — точно из стекла.

Она — звенящей стали

Сухая полоса.

Ее калили дали,

Ущелья и леса

Такой ее не ждали,

Не веря в чудеса.

Какую ж нужно ловкость

И качество ума,

Испытывая ковкость,

Железа не сломать.

В твоем чаду московском

Ты знаешь ли сама?

Не трогай пятен крови,

И ран не береди,

И ночь над изголовьем

Напрасно не сиди.


* * * | Собрание сочинений. Том 3 | * * *