home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


ДВАДЦАТЬ ОДИН

Эпизод с дневником оказался катастрофой. Грег взял его домой почитать и на следующее утро позвонил мне перед тем, как идти в школу, то есть дело не терпело ни малейшего отлагательства.

— Ты не поверишь, что у Черри в дневнике.

Он явно лопался от возбуждения. Я не стал завтракать и поспешил ему навстречу. Подходя к его дому, я увидел, что он поджидает меня на крыльце с дневником в руках.

— Черри — поэт, — сказал он.

— Ты хочешь сказать, что у нее в дневнике стихи?

Грег кивнул. Я понял, почему он так взбудоражен. Какое бы стихотворение ни написала Черри, его обязательно стоило почитать. Знать, что она пишет стихи, было забавно само по себе. Я схватил тетрадку.

— Стихотворение к моему Мифическому Старшему Брату.

— Что за дурацкое название?

Я быстро проглядел его. Оно было довольно туманным и я не мог сказать, хорошо оно или плохо, но оно явственно подразумевало, что Черри коротает время, разговаривая с выдуманным старшим братом, а это определенно было смешно.

— «Стихотворение о том, что заполночь и мне некуда идти».

— Надо бы ей друзей завести, — сказал Грег и стал читать его вслух. — Слушай, она влюбилась.

Мысль, что Черри влюблена, меня ошеломила.

— В кого?

Там не говорилось. Стихотворение было посвящено таинственному предмету страсти и озаглавлено «Моя любовь к Z».

При мысли о том, что мелкая дурочка Черри влюблена, мы ухватились за столбы, чтобы не упасть.

В дневнике была еще уйма стихов. Так же там описывался повседневный быт — например, как Черри ходит на уроки скрипки или с мамой в магазин: кажется, ей нравилось ходить с мамой по магазинам, — но через каждые несколько страниц, встречалось новое стихотворение, всегда под печальным названием «Одиночество Луны» или «Брошенный пес воет от боли».

Грега это ужасно развлекало, да и меня тоже. Мы стояли, перелистывали страницы, вчитываясь в аккуратный почерк, которым Черри излагала подробности своих уроков музыки, походов за покупками и неразделенную страсть. Когда Грегова мать выходила из дома на работу, мы быстро припрятали дневник и тронулись в школу, читая на ходу. Об этом Z, похоже, было написано немало.

Мы снова открыли стих «Моя любовь к Z».

— Может, она влюбилась в Зеда?

— Погоди, вот Сюзи услышит, — сказал Грег и мы засмеялись при мысли о том, как Сюзи отреагирует на то, что Черри вожделеет ее парня.

Вся эта история казалась до того уморительной, что когда мы добрались до школы, у нас ребра болели от смеха. Черри, лохматая, как копна, конопатая, безобразно очкастая, питает к кому–то старость — смех да и только.

Нам пришла было мысль держать дневник в тайне, но ее хватило ненадолго. В классе, где мы каждое утро собирались на перекличку, я нагнулся и прошептал Сюзи, что Черри влюблена в Зеда и пишет стихи о том, что ей хочется иметь мифического старшего брата. Сюзи начала смеяться, и ей пришлось рассказать соседке сбоку, над чем она смеется. Скоро все знали, что Черри, нелепая девчушка, которая учится на класс младше, пишет поэмы и влюбилась. Все согласились, что это очень смешно.

Грег отлично изобразил, как Черри пилит на скрипке и говорит что–то типа: «Я такая несчастная, никто меня не любит», и все смеялись.

Сюзи прошептала мне, что это было гадко — стащить дневник, но вскоре уже зачитывала вслух самые пикантные строчки юношеских стихов Черри.

Все насмехались над Черри, но все пошло наперекосяк, когда Басси выхватил дневник у девочки, сидевшей рядом с Сюзи, и начал читать. Он пролистнул несколько страниц и взвыл:

— Она говорит, что хочет вступить в Драконье Войско Готхара. Это еще что?

Басси посмотрел на нас. Я посмотрел на Грега. Грег нахмурился. Я нахмурился. Похоже, Черри заносила в дневник подробности наших полетов на драконах. Довольно многочисленные подробности, судя по выдержке, которую зачитал Басси для всеобщего сведения.

— «Они держат связь с тайной страной Атлантидой», — процитировал Басси, и все взревели от хохота.

Объектом насмешек перестала быть Черри. Им стали мы с Грегом. Я попытался выхватить дневник, но Басси меня отшвырнул и тут вошел учитель. В конце урока Басси забрал дневник с собой.

Мы с Грегом поняли, что совершили страшную ошибку.

Надо было тщательно изучить документ, прежде чем выставлять его на публичное осмеяние. Теперь потешались над нами.

— Тупая мелкая сучка, — выпалил Грег. — Зачем об этом–то ей понадобилось писать?

Мы ненавидели Черри за то, что она втравила нас в неприятности. Теперь нас будут вечно презирать за то, что мы, два пятнадцатилетних парня, до сих пор понарошку летаем на драконах, разговариваем с Атлантами и спасаем принцесс.


ДВАДЦАТЬ | Сюзи, «Лед Зеппелин» и я | ДВАДЦАТЬ ДВА