home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


ДВАДЦАТЬ СЕМЬ

Мы с Грегом сидели в парке и разговаривали о грядущем концерте. Появился Зед — его «афган» развевался на холодном ветру. Зеду было уже семнадцать, и он стал пить больше. По вечерам он часто показывался пьяным. Я еще никогда не пил. А Грег, может, и пил.

— Ты не в моей футболке, — сказал Зед, и что к чему, я понял только позже, когда Грег сказал мне, что Зед подарил ему свою синюю футболку, которой я так восхищался. Он собирался надеть ее на концерт. Я удивился и позавидовал. У меня до сих пор была только обычная футболка. Типичное не то. Я подумывал, что, может, ее стоит выварить.

— Сюзи, — проговорил Зед со значением.

ли для него слишком малы. Некоторое время он качался.

— Она хочет, чтобы я поступал в университет. Сучка глупая, — крикнул он и засмеялся.

Мы тоже посмеялись. Если Зед считал, что это смешно, значит нам было смешно. Но, по правде сказать, казалось невероятным, что Зед мог назвать Сюзи глупой.

Зед запел «Целую уйму любви», по прежнему качаясь на детских качельках.

Он спел заодно и рифф. Мы с Грегом подпевали. Та–та та–та ТА та–та та–та… Так продолжалось довольно долго.

С дальнего конца парка появилась ватага подростков постарше. Коротко стриженные, в ботинках. Зная, что нас, малолетних хиппи, такие не жалуют, мы с Грегом собрались смыться.

— Все нормально, — сказал Зед. — Я их знаю.

Никто из банды не сказал мне ни слова, но видя, что я с Зедом, устраивать мне взбучку они тоже не стали. Они уважали Зеда, несмотря на то, что он одевался несусветнее всех.

Позже мы с Грегом размышляли, как это Зед называет Сюзи сучкой.

— Представляешь, как она расстроится, если узнает.

Конечно, мы не могли предать Зеда и пересказать Сюзи его слова.

Вдали прогрохотал поезд. Мы с Грегом притворились, будто это шумят Чудовищные Орды Ксоты. Мы были готовы биться за будущее человечества. Вечер концерта начал обретать черты решающей битвы. Знамения были видны повсюду. К приезду «Лед Зеппелин» мы ожидали подъема Атлантиды с океанского дна.


ДВАДЦАТЬ ШЕСТЬ | Сюзи, «Лед Зеппелин» и я | ДВАДЦАТЬ ВОСЕМЬ