home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


ПЯТЬДЕСЯТ ТРИ

Наконец открыв коробку, я, к своему удивлению, обнаружил там не только книги. Там были еще и рукописи. Стопки бумаги, которые только ждут, что из них сделают книги. Это был конкурс дебютных романов, но некоторые из них еще не были опубликованы.

— Это все усложняет, Манкс. Рукописи — неподъемны. К тому же я надеялся, что мне поможет то, что пишут на задних обложках, а на рукописях нет таких надписей.

— Здесь и стихи есть.

— Знаю. Готов поклясться, что про стихи никто и словом не обмолвился. С чего бы это людям думать, что я компетентен судить поэзию?

— Это странно, — соглашается Манкс. — Но судить книгу стихов, должно быть, не так трудно, как роман. Не надо столько читать — взглянул на пару строчек и примерно понятно, что к чему.

Манкс говорит, что она сейчас выработает критерии судейства. У нее академическая подготовка. Я забираю младенца с собой на кухню и готовлю чай.

— А если начислять очки от одного до пяти по разным категориям? — предлагает Манкс, когда я возвращаюсь с подносом.

— По каким категориям?

— Обложка, аннотация, если имеется, первая страница, финансовое положение автора, фотография автора и заявление о намерениях автора. Таким образом, ты сможешь вынести суждение, не читая книги.

Звучит впечатляюще.

— Отлично. Если я в судный день появлюсь с кучей таблиц и цифр, никто не скажет, что я не подошел к делу серьезно.

Мы рассортировали книги и рукописи в две отдельные стопки — одну для Манкс и одну для меня.

— Мы можем ввести чрезвычайную категорию для по–настоящему симпатичных авторов, с которыми мне хотелось бы, может быть, переспать? — спрашиваю я.

— Думаешь, дав такой авторице приз, ты продвинешься в этом направлении?

— Вреда в любом случае не будет.

— О’кей. Если попадется такая, с которой ты, возможно, захотел бы переспать, будем начислять добавочных десять баллов.

Финансовое состояние всех авторов — скверное. В их финансовые отчеты зачастую включены подробности того, как им пришлось добиваться социального обеспечения. Но, честно говоря, я даже не знаю, к чему здесь финансовые отчеты. Насколько я понимаю, мне следует судить книги, исходя исключительно из их достоинств. Может, организаторы и упоминали о том, чтобы отдать приз самому нуждающемуся? Не помню. Я не обратил внимания.

Я замечаю, что Манкс выглядит рассеянной.

— Тебе это все скучно?

— Я думала о своей так называемой подруге — Джин. Знаешь, она обо мне говорила за моей спиной? Она всегда меня унижает.

Манкс говорит, что едва они обе забеременели, эта подруга стала с ней состязаться.

Мне такое понятно. Люди всегда соревнуются в странных вещах — в том, что не имеет значения ни для кого, кроме них самих. Конкурс на лучшую книгу. Конкурс на лучшего младенца. В школе я вечно пытался отрастить волосы длиннее, чем у Грега.

По окончании школы Грег пошел работать в судоходную контору, позже перешел в нефтяной бизнес. Он так никогда и не играл в группе. Я с ним не общаюсь уже много лет, но знаю, что он переехал в Швецию и занимает высокий пост в нефтяной фирме. Без сомнения, денег у него будет куда больше, чем у меня.

— Но ему никогда не просидеть ночь напролет перед телевизором, — говорю я.

Мы возвращаемся к судейству. Манкс расстроена из–за своей подруги Джин, которая злословит у нее за спиной. Как бы мне хотелось взбодрить Манкс.


ПЯТЬДЕСЯТ ДВА | Сюзи, «Лед Зеппелин» и я | ПЯТЬДЕСЯТ ЧЕТЫРЕ