home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


СЕМЬ

Вот как я впервые увидал Манкс. В 1985 году, то есть через тринадцать лет после «лед–зеппелиновского» концерта я сидел в автобусе, тот стоял на светофоре, а дорогу переходила женщина в шляпе Нефертити.

Я сидел в 159–м на Брикстон–роуд. Брикстон — это в южном Лондоне, а 159–й — мой любимый автобус. Тогда, как и теперь, по 159–му маршруту ходили старые двухэтажные «рут–мастеры» с дверью–подножкой сзади, так что на светофоре можно было всегда заскочить или выскочить. «Рут–мастеры» — уютные старомодные автобусы, их впервые начали выпускать в 1935 году. И дверь сзади всегда открыта. На них до сих пор есть кондукторы, обводы у машин приятные, округлые. Многим по душе старые автобусы, но их в наши дни изводят в угоду квадратным уродам, которыми управляет один человек.

Автобусы, которыми управляет один человек, способны впустить или выпустить тебя, даже если ты в инвалидной коляске. Так что, полагаю, они на самом деле — благо. Но я буду скучать по старым колымагам, когда они совсем исчезнут. 159–й — очень полезный автобус. Он идет под гору аж из Стритхэма в Брикстон и Кеннингтон, за реку на Трафальгарскую площадь и направо до Оксфорд–стрит. Раньше он ходил еще на Бейкер–стрит, но потом маршрут укоротили. Бейкер–стрит — это где якобы жил Шерлок Холмс.

Когда передо мной прошла эта молодая женщина, я поневоле поразился. Немалую веру в себя нужно было иметь, чтобы надеть такую экстравагантную шляпу. Она возвышалась над ее головой на восемнадцать дюймов, как длинная черная пробирка из–под таблеток, вариант цилиндра без полей, расширяющаяся кверху, только красивее. Это была копия головного убора древнеегипетской царицы Нефертити, и носить ее в 1985 году, пусть и в Брикстоне, где всегда одевались не слишком формально, было очень необычно.

У девушки была светло–коричневая кожа — она принадлежала, как я уже выучился говорить, к «смешанной расе». Говорю, «выучился», потому что когда я рос в Глазго, я бы назвал того, у кого один из родителей белый, а другой черный, «полукровкой». Так в Глазго в начале семидесятых сказал бы всякий, даже не задумавшись, что иных это может покоробить. Там никто сроду не слышал термина «смешанная раса». Теперь смотришь на выражение «полукровка» и кажется странно. Какая такая половина? И при чем тут кровь?

Девушка в шляпе Нефертити пронеслась по улице, как будто в мире нет ничего естественней, чем разгуливать по Брикстон–роуд в несусветных головных уборах, причем ее длинный халат вполне мог быть копией халата, который носила Нефертити 3300 лет назад в Египте.

Я был ошеломлен. До сих пор ошеломлен. Потом долго еще думал об этой молодой женщине и все гадал, доведется ли нам познакомиться. Я бы очень удивился, если бы мне сказали, что в один прекрасный день мы с ней на пару будем судить литературный конкурс. Член жюри из меня получился из рук вон плохой. Даже стыдно, до чего никудышным я был членом жюри. Меня больше в жизни никто не пригласит в жюри литературного конкурса.


ШЕСТЬ | Сюзи, «Лед Зеппелин» и я | ВОСЕМЬ