home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


СЕМЬДЕСЯТ ДВА

«Очумелый и ошалелый» была одной из мощнейших композиций на первом альбоме. Под эту неизбывно мрачную тему Грег и я разглядывали небо в ожидании атаки Чудовищных Орд Ксоты. Их злая магия могла застить свет дня, тьма опускалась, когда солнце затмевали полчища их драконов.

— Это роковой удар! — кричал Грег, вскакивая на своего боевого дракона.

— Мы должны разбить их! — кричал я в ответ, хватая в одну руку свое копье, а в другую — меч, и тоже вскакивая на дракона. У меня дракон был помоложе, чем у Грега, не такой мощный, но уж явно более задиристый. Его звали Красножар, и он был потомком старинного рода драконьих принцев. Он был небольшой и маневренный для дракона, так что я мог пролетать под брюхом вражьих драконов и сзади поджаривать их всадников, посылая их в преисподнюю орков.

Однажды, когда я летал один, Красножара притянуло к земле новое мощное заклинание которое Кутхимас раздобыл в пучинах Мордора. Я свалился за вражеским фронтом, и было невероятно трудно вернуться домой. Злобные твари всевозможных обличий непрерывно атаковали нас. Мой дракон повредил крылья, и всю дорогу нам пришлось пройти пешком. Этот эпизод был настолько героичен, что его позже превратили в великолепную эпическую балладу, которую исполняли по особым случаям. Да, Красножар был отличный дракон. Греговский дракон, которого звали Огненная Смерть, тоже был ничего.

Всякий раз, когда нас теснили силы противника, с небес гремела «Очумелый и ошалелый» — вечная музыка хаоса и разрушения, а неисчислимые вражьи орды угрожали нас поглотить и стереть с лица земли последние оплоты свободной цивилизации. Без нас Глазго давно бы уже пал.

«Очумелый и ошалелый» всегда была у нас с Грегом популярной фразой. Мы считали, что она хорошо выражает нашу жизнь. Вне всякого сомнения, именно так же считали и все остальные поклонники «Лед Зеппелин» в мире.

С течением времени в живом исполнении «Очумелый и ошалелый» росла и мутировала так, что к 1972 году превратилась в монструозный акустический удар — оригинальная мелодия была искажена, изломана, раздавлена, прошита пластами шумов, заимпровизирована, растянута и исковеркана до полной неузнаваемости; ее заносило то в область мелодичного, то в область бессвязного, зачастую галлюциногенного и, что в высшей степени радовало, чрезвычайно громкого. Сыгранная вживую, «Очумелый и ошалелый» представляла собой хуеву тучу шума. Как только бас–гитара разражалась первыми мрачными нотами, слушатель понимал: сейчас по нему минут этак на тридцать врежет искалеченный звук небывалой мощности.

Мне это было по душе. В пятнадцать лет я был заядлым поклонником искалеченного звука небывалой мощности. Сегодня мои уши воспринимают его с меньшей охотой.


СЕМЬДЕСЯТ ОДИН | Сюзи, «Лед Зеппелин» и я | СЕМЬДЕСЯТ ТРИ