home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


ДЕВЯНОСТО ЧЕТЫРЕ

Вот как я надумал писать эту книгу. После концерта в Глазго прошло столько лет, что если меня кто–то спрашивал об этом, я говорил, что «Лед Зеппелин» давно вылетели у меня из головы. Слишком много музыки пронеслось с тех пор, чтобы я задумывался о «Лед Зеппелин». И только отправившись прокалывать пупок, я понял, как много они до сих пор для меня значат.

У меня четыре прокола в ушах. Ушной пирсинг вполне безболезнен. Его проделывают маленьким пистолетиком, и это почти не занимает времени. По поводу того, чтобы проколоть уши, я никогда не волновался. Однако за пупок, как оказалось, я беспокоился. Могло быть больно. Я договорился проделать это в Брикстоне по знакомству — у человека, который изучал кино и подрабатывал пирсингом. Он видел, как я нервничаю, и потому предложил, чтобы я прихватил с собой музыку. Ту, что мне кажется успокаивающей.

Так что из дому я вышел, положив в сумку «Лед Зеппелин IV». Сделал я это, почти не задумываясь. И через двадцать пять лет после выхода альбома явился прокалывать пупок с «Лед Зеппелин IV» в качестве успокаивающей музыки. Мы перекинулись парой фраз, пока играл «Черный пес», а под «Рок–энд–ролл» мой пупок был проколот. Если бы почему–то возникла заминка, то я мог бы сделать пирсинг под «Лестницу в небо».

Так я осознал, что «Лед Зеппелин» никогда не переставали быть моим утешением. Так было всегда. Может, не так явственно, но он до сих пор со мной, как и неизбывные подростковые переживания.


ДЕВЯНОСТО ТРИ | Сюзи, «Лед Зеппелин» и я | ДЕВЯНОСТО ПЯТЬ