home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


ДЕВЯНОСТО ПЯТЬ

Я гляжу в окно на магазинчик электротоваров через дорогу. Вчера там повесили объявление, что закрываются. Магазинчик вытеснили из бизнеса большие магазины с дешевыми товарами. Скоро он превратится в очередной пустой магазинчик, окна которого заклеены афишами концертов, а дверь завалена кучей смятых пивных банок.

Манкс звонит мне по телефону.

— Химоза умерла. Я только что прочитала. Она погибла в дорожной аварии.

Манкс этим очень расстроена. При том, что у нее вызывали депрессию фотографии этой девушки с тем же цветом кожи и такими же, как у нее когда–то, обесцвеченными волосами, та жила оттяжно, диджействовала, и это и угнетало и как–то воодушевляло Манкс. Это внушало Манкс чувство, что, может быть, и она опять войдет во вкус жизни. Теперь внезапную гибель Химозы Манкс восприняла болезненно.

Мы читаем в Интернете поминальные заметки, и от этого нам делается еще печальнее. Бедная Химоза, погибнуть такой молодой в автокатастрофе.

— А Зед умер после аварии? — спрашивает Манкс.

— Мне было четырнадцать, когда я увидел «Лед Зеппелин», — отвечаю я.

— Я думала тебе было пятнадцать.

— Ну, может быть, и пятнадцать. Год туда, год сюда. Если напишу об этом книгу, то сделаю, пожалуй, себя двенадцатилетним. Мне всегда нравилось немного преуменьшать свой возраст. Думаю, в этом есть смысл. Это ведь не причиняет вреда публике.

— Ты опишешь весь концерт?

— Нет. Я бы рад. Я с восторгом описал бы каждую ноту и каждое слово. Но людям станет скучно. Они бросят книжку и станут смотреть Баффи. И кто их упрекнет? Сериал–то замечательный.

Скоро судить книжный конкурс. Когда Манкс сортировала для меня результаты, я спросил, не хочет ли она тоже со мной пойти.

— Я в депрессии.

— Выйди из депрессии.

— Вот так просто.

— А ты попробуй.

Мы сидим в молчании.

— Как насчет того, чтобы надеть шляпу Нефертити?

Манкс качает головой:

— Я все равно не смогу выглядеть так же хорошо, как Химоза. Она так хорошо выглядела. Поверить не могу, что она погибла.


ДЕВЯНОСТО ЧЕТЫРЕ | Сюзи, «Лед Зеппелин» и я | ДЕВЯНОСТО ШЕСТЬ