home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


ДРАМА НИКОЛАЯ I

В то время как Европа на словах поддерживала Шамиля, а знаменосцы коммунистических идей К. Маркс и Ф. Энгельс призывали народы учиться у горцев, "на что способны люди, желающие остаться свободными", в самой России "кавказский вопрос" выглядел совсем иначе.

Николай искренне полагал, что залог могущества государства состоит в устройстве всех его учреждений на воинский манер, с твердой дисциплиной и ясной организацией. Революционные же идеи и республиканство считал опасными химерами, способными погубить не только Европу, но и весь мир. А тут выходило, что дух свободы и независимости начал проникать в Россию с Кавказа. И остановить его было почти невозможно, как нельзя остановить облака или отменить весну. Общественные представления, прежде не простиравшиеся дальше Марлинского, начинали меняться в невыгодном правительству направлении. Вот уже и украинский поэт-бунтарь Тарас Шевченко смущал нравы поэмой «Кавказ», выставляя Шамиля символом борьбы за свободу. Это было тем более возмутительно, что Шевченко, крестьянин, выкупленный из крепостной зависимости, окончил Петербургскую Академию художеств, за участие в тайном Кирилло-Мефодиевском обществе был отдан в солдаты, но так и не унялся.

Отгородившись от «зловредных» западных веяний, столичная пресса редко упоминала о кавказских делах, да и то под строгим цензурным присмотром. Вовсе не писать о кавказских событиях было невозможно, а представлять дело так, будто армия осыпает горцев пряниками, тоже не получалось. Репортажи с театра военных действий все же начали появляться в газетах, хотя и были далеки от реального положения дел. Кавказские офицеры представали в газетах все сплошь героями. Пестовалось пренебрежительное отношение к горцам Северного Кавказа как к "диким народам". Даже декабристы и члены общества "Соединенных славян" признавали право на автономию и федерацию лишь за "культурными народами" и славянами. А драма с кахетинскими пленницами подавалась в печати как абсолютное воплощение зла, "свойственного варварам-азиатам".

Возвращавшихся с Кавказа солдат и инвалидов в столицах не видели, с ними имели дело лишь провинциальные помещики. После вольного Кавказа боевые ветераны не хотели возвращаться в крепостное состояние и не признавали уже помещиков за своих хозяев. Неповиновение оборачивалось бунтами, грозившими повторить в России кошмар европейских революций.

Айсберг крепостного права дал смертельную трещину, наткнувшись на горячие горы Кавказа.

Однако Николай не решался осуществить свои первоначальные замыслы насчет освобождения крестьян и отложил их до лучших времен. А пока начал строить железные дороги, которых в Европе было уже много, и по ним легко и быстро перевозились не только идеи, но и войска.

Его прозвали Николаем Палкиным, но давать прозвища было легче, чем управлять великой державой.

Император не любил философов, как завзятых вольнодумцев, зато во множестве плодил военных, инженеров и врачей. А в интересах культуры и просвещения открывал великолепные музеи. Знаменитый Эрмитаж обязан своим рождением именно ему, ценителю изящных искусств.

Николай был обижен на Европу и всячески ограничивал визиты туда своих подданных. Ему хватало и своих либералов, вроде петрашевцев или славянофилов вкупе с модными и слишком смелыми писателями, которых приходилось высылать из столиц.

И почему-то никто не хотел понять его высоких устремлений в духе "официальной народности", предполагавшей устройство государства как единой дружной семьи, где у старших и младших свои особенные обязанности и царствует всеобщее почитание главы семейства. Православие, самодержавие и народность! Разве это не лучше дьявольского искушения свободой, равенством и братством?

Внутренние проблемы и международная изоляция осложняли и без того трудное положение Николая I, вынужденного воевать на несколько фронтов. Он видел, как отстала Россия в военной области, как неэффективна созданная им система, как разобщены его подданные и как слаба империя, превращенная в гигантскую казарму.

Тяжело переживая военную и политическую катастрофу, император угасал на глазах. Когда предавали вчерашние друзья-монархи, ему уже было не до кахетинских пленниц.

Случайная простуда только приблизила его конец. 18 февраля 1855 года Николай I умер непобежденным и непобедившим.


ПОЛИТИЧЕСКИЙ РЕЗОНАНС | Имам Шамиль | УЗНИЦЫ ВЕДЕНО