home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 12

Когда-то она смеялась над тем, как совершала на рассвете ненавистный маленький ритуал, садясь на велотренажер и уезжая прочь. Она ехала в никуда, а солнце тем временем поднималось все выше и освещало ее маленький спортзал. На публике она являлась с угрюмым лицом в наводящей ужас черной мантии, поэтому иногда задавалась вопросом, что подумают люди, если увидят ее на велотренажере, в старых тренировочных штанах, с растрепанными волосами, опухшими глазами и лицом без грамма косметики. Но это было давно. Теперь она просто следовала заведенному порядку, не особо беспокоясь о том, как выглядит или что могут подумать другие. Больше всего ее волновало то, что она поправилась на пять фунтов за праздники и на одиннадцать с момента развода. Нужно было прекратить набирать вес, прежде чем начать его терять. Теперь, в пятьдесят один год, эти лишние фунты изо всех сил держались за нее, отказываясь исчезать так же быстро, как в молодости.

Шейла Маккарти не была «жаворонком». Она ненавидела утро, ненавидела вставать с постели, не выспавшись, ненавидела бодрые голоса ведущих утренних передач по телевизору, ненавидела пробки по пути на работу. Она не завтракала, потому что ненавидела пищу, которую обычно едят на завтрак. Она ненавидела кофе. Она всегда втайне терпеть не могла тех, кто получал удовольствие от напряжения по утрам, — бегунов, сумасшедших любителей йоги, трудоголиков, гиперактивных мамаш с детьми школьного возраста. В молодости, будучи окружным судьей в Билокси, она часто назначала слушания на 10.00 утра — неслыханное время. Но это был ее суд, и она сама устанавливала правила.

Теперь она была одной из девяти, и суд, в котором она несла службу, отчаянно цеплялся за традиции. Иногда она могла позволить себе заявиться к обеду и работать до полуночи, как и предпочитала, но в основном ее ждали на работе к 9.00 утра.

«Проехав» мимо, она начинала покрываться потом. Сожжено восемьдесят четыре калории. Меньше чем полстакана мятного мороженого с шоколадной крошкой от «Хааген-Дац» — ее главного соблазна. Над тренажером висел на кронштейне телевизор, и она смотрела и слушала, как местные жители причитали над последними дорожными авариями и убийствами. Потом, в третий раз за двенадцать минут, на экране появился ведущий прогноза погоды и рассказал о снегопаде в Скалистых горах, потому что дома на небе не было ни облачка, по поводу которого можно пофантазировать.

Одолев две мили и израсходовав 161 килокалорию, Шейла остановилась выпить воды и вытереться полотенцем, а затем перебралась на беговую дорожку и продолжила тренировки. Она включила Си-эн-эн, чтобы быстро ознакомиться с национальными сплетнями. После того как было сожжено 250 килокалорий, Шейла прекратила заниматься и отправилась в душ. Час спустя она вышла из квартиры, занимавшей два этажа, села в ярко-красный спортивный кабриолет «БМВ» и отправилась на работу.


Верховный суд штата Миссисипи отвечает за три округа — северный, центральный и южный, от каждого из которых избирается по три судьи. Срок службы судей — восемь лет, без каких-либо ограничений. Судейские выборы проходят в «тихие» годы, когда не проводится выборов в местные органы власти, на законодательные либо другие должности, имеющие значение для всего штата. Получив место один раз, судья, как правило, не расстается с ним очень долго, обычно до смерти или добровольного выхода на пенсию.

Выборы являются беспартийными, все кандидаты баллотируются как независимые. Законы о финансировании кампаний ограничивают взносы на уровне не более 5000 долларов от физических лиц и 2500 долларов от организаций, включая комитеты поддержки кандидата и корпорации.

Шейла Маккарти получила назначение девять лет назад с помощью дружелюбно настроенного губернатора после смерти ее предшественника. Она баллотировалась одна и сейчас, разумеется, тоже планировала одержать очередную легкую победу. Не было ни малейших намеков, ни слухов о том, что у кого-то могут быть виды на ее место.

За девять лет она пересидела лишь трех других судей, так что большинство членов адвокатской коллегии штата продолжали считать ее относительным новичком. Изучение ее письменных заключений и результатов голосования по делам озадачивало как либералов, так и консерваторов. Она была умеренна, стремилась к консенсусу, не являлась ни сторонницей строгого соблюдения законов, ни судебной активисткой, зато практически вела себя как спортсмен, участвующий в беге с препятствиями и, как говорили многие, решала вопрос положительно, прежде чем могла найти для этого законодательную базу. Вообще Шейла была влиятельным членом суда. Она могла помочь найти компромисс между четырьмя убежденными консерваторами (а их в суде всегда было четверо) и либералами, из которых большую часть времени на работе присутствовали двое, а иногда ни одного. «Четыре справа» и «два слева» означало, что у Шейлы было два товарища в центристском лагере, хотя при таком упрощенном анализе юристы часто ошибались, пытаясь предсказать исход процесса. Большинство дел в реестре не поддавалось классификации. Как можно проявить либеральные либо консервативные взгляды при громком грязном разводе или споре о границах владений между двумя компаниями — поставщиками лесоматериалов? Многие дела решались при соотношении голосов 9 к 0.

Верховный суд работает в Доме суда Кэрролла Гартина в центре Джексона, через улицу прямо напротив Капитолия штата. Шейла припарковалась на своем привычном месте у здания. Она в одиночестве поднялась на лифте до четвертого этажа и вошла в кабинет ровно в 8.45. Пол, старший секретарь, необыкновенно привлекательный двадцативосьмилетний холостяк гетеросексуальной ориентации, к которому она питала особую симпатию, вошел к ней буквально через несколько секунд после ее появления.

— Доброе утро, — сказал Пол. У него были длинные темные волнистые волосы, а в ухе красовался маленький бриллиант. Полу каким-то непостижимым образом удавалось всегда носить трехдневную щетину, но не более того. Карие глаза. Она часто думала о том, что Пол мог бы рекламировать костюмы от Армани в модных журналах, которые повсюду лежали в ее квартире. И на самом деле она так усиленно занималась спортом во многом из-за Пола, хотя и не хотела себе в этом признаваться.

— Доброе утро, — холодно ответила она, делая вид, как будто его не замечает.

— У вас слушание по делу Стердиванта в девять.

— Я знаю, — бросила она, разглядывая его зад, когда он выходил из кабинета. Джинсы с потертостями. И задница, как у модели.

Он вышел, она провожала его глазами до последнего шага.

Вместо него появилась секретарша. Она закрыла дверь, вытащила маленький набор для макияжа, и когда судья Маккарти была готова, ее быстро привели в порядок. Короткие волосы, по бокам длиной чуть выше ушей, наполовину светло-русые, наполовину седые, которые теперь подкрашивались по два раза в месяц за 400 долларов, были уложены и сбрызнуты лаком.

— Каковы мои шансы с Полом? — спросила Шейла, не открывая глаз.

— Немного молод для тебя, тебе не кажется?

Секретарша была старше ее и уже почти девять лет занималась тем, что приводила людей в порядок. Она продолжала пудрить Шейлу.

— Конечно, молод. Но в этом вся соль.

— Не знаю. Я слышала, он очень увлечен этой рыжей девицей, что работает у Олбриттона.

Шейла тоже слышала эти сплетни. Новая красотка из Стэнфордского университета, принятая на работу клерком, привлекала всеобщее внимание, а Пол обычно своего не упускал.

— Ты читала записки по делу Стердиванта? — спросила Шейла и встала, приготовившись к облачению в мантию.

— Да. — Секретарша осторожно расправила черную мантию у Шейлы на плечах. Молния проходила спереди. Обе женщины продолжали одергивать мантию и суетиться, пока эта громоздкая конструкция не села как влитая.

— Кто убил полицейского? — спросила Шейла, аккуратно застегивая молнию.

— Не Стердивант.

— Согласна. — Она встала перед зеркалом в полный рост, и они вдвоем посмотрели на ее отражение. — Заметно, что я поправилась? — спросила Шейла.

— Нет. — Неизменный ответ на неизменный вопрос.

— А я поправилась. Вот за что я люблю эту одежду. Она легко помогает скрыть двадцать фунтов.

— Ты любишь ее по другой причине, моя дорогая, и мы обе это знаем. Ты здесь единственная девушка на восемь парней, и ни один из них не может соперничать с тобой в том, что касается ума и непреклонности.

— И сексуальности. Не забудь о сексуальности.

Секретарша засмеялась.

— Никакой конкуренции, дорогая моя. Эти старые козлы о сексе могут только мечтать.

Они покинули кабинет и в коридоре вновь встретились с Полом. Он прошелся по основным пунктам дела Стердиванта, пока они ехали в лифте на третий этаж, где располагался зал суда. Один юрист может доказать это, а другой, возможно, сможет доказать то. Вот кое-какие вопросы, чтобы запутать и того, и другого.


За три дома от того места, где судья Маккарти готовилась вершить правосудие, группа из весьма впечатлительных мужчин и (двух) женщин собралась для обсуждения ее отставки. Они встретились в конференц-зале без окон в не поддающемся описанию здании — одном из многих у Капитолия штата, где бесчисленные госслужащие и лоббисты отшлифовывают свое мастерство управления штатом Миссисипи.

Встречу организовал Тони Закари с помощью «Судебного видения». Среди приглашенных были директора других мыслящих в подобном русле фирм по «правительственным отношениям», некоторые с весьма расплывчатыми названиями, отвергающими всякую специализацию, например, «Сообщество свободы», «Рыночное партнерство», «Торговый совет», «Защита предприятий». Названия же других организаций позволяли четко понять, чем они занимаются; «Граждане против судейского произвола» (ГПСП), «Ассоциация справедливого правосудия», «Надзор над присяжными», «Комитет по реформе системы гражданских исков в Миссисипи». Старая гвардия тоже присутствовала — ассоциации, представляющие интересы банков, страховых, нефтяных, фармацевтических компаний, фабрик, розничных, торговых и коммерческих сетей и прочих представителей бизнеса, поддерживающих американский образ жизни.

В сумрачном мире законодательных манипуляций, где за один вечер можно стать жертвой предательства и друг уже к полудню превращается во врага, собравшиеся в зале были известны, по крайней мере Тони Закари, как люди, которым можно доверять.

— Леди и джентльмены, — начал Тони, встав и оставив на своей тарелке недоеденный круассан, — цель настоящей встречи — проинформировать вас о том, что в ноябре мы собираемся вывести Шейлу Маккарти из состава Верховного суда и заменить ее на молодого судью, поддерживающего экономический рост и ограничение размера материальной ответственности.

Раздались слабые аплодисменты. Все сидящие за столом напряженно слушали. Никто точно не знал, кто стоит за «Судебным видением». Закари стоял у руля организации уже несколько лет и имел прекрасную репутацию, но личных сбережений у него не было. Да и его группа не включала большое число членов. К тому же интереса к гражданскому судопроизводству он никогда не выказывал. Новое увлечение изменением законов по компенсационным выплатам, казалось, появилось из ниоткуда.

Однако не возникало сомнений в том, что Закари и «Судебное видение» располагали значительными средствами. А в этой игре деньги означали все.

— У нас есть средства для начального финансирования, и по мере дальнейшего продвижения ожидаются взносы от преданных делу спонсоров, — гордо объявил он. — Разумеется, деньги также потребуются от вас. У нас есть план кампании, стратегия, и мы, «Судебное видение», будем руководить процессом.

Вновь аплодисменты. Самое главное препятствие — это всегда координация. Так много групп, так много проблем, так много разных человеческих эго. Собрать деньги легко, во всяком случае, с их точки зрения, но потратить с умом уже намного сложнее. Тот факт, что Тони весьма агрессивно взял контроль в свои руки, не мог не радовать присутствующих. Все были более чем готовы на то, чтобы выписать чеки и повысить явку.

— Не расскажете ли нам о кандидате? — спросил кто-то.

Тони улыбнулся и сказал:

— Вам он понравится. Не могу разглашать сейчас его имя, но он вам понравится. Он создан для телевидения.

Рон Фиск еще не согласился на кампанию, но Тони знал, что это впереди. А если он по какой-то причине откажется, у Тони в списке еще много фамилий. И у них в самом деле будет кандидат, и очень скоро, даже если на это придется потратить уйму денег.

— Поговорим о деньгах? — предложил Тони и приступил прямо к делу, прежде чем кто-то успел возразить. — У нас уже есть миллион долларов. Я хочу потратить больше, чем оба кандидата потратили вместе на прошлой кампании, соревнуясь друг с другом. Это было два года назад, и, полагаю, излишне напоминать, что ваш человек в этой предвыборной гонке показал плохие результаты. Мой ставленник не должен проиграть. И чтобы гарантировать это, мне нужно два миллиона от вас и ваших акционеров.

Три миллиона на такую кампанию было неслыханно много. На последнюю предвыборную гонку губернатора, которая покрывала восемьдесят два округа, победитель потратил 7 миллионов, а проигравший — вполовину меньше. Да и предвыборные гонки кандидатов в губернаторы всегда являли собой впечатляющее зрелище и на время становились центром политической жизни штата. Страсти накалялись до предела, а явка наблюдалась высочайшая.

Борьба за место в Верховном суде, когда таковая объявлялась, редко привлекала на участки более трети зарегистрированных избирателей.

— Как вы планируете потратить три миллиона? — спросил кто-то. По такому вопросу можно было судить, что проблем со сбором суммы нет. Вероятно, у присутствующих были очень толстые кошельки.

— Телевидение, телевидение, телевидение, — ответил Тони. И отчасти это было правдой. Тони никогда не стал бы раскрывать свою стратегию целиком. Он и мистер Райнхарт планировали потратить намного больше трех миллионов, но основная часть их расходов будет профинансирована наличными либо тщательно сокрыта от штата.

Тут появился ассистент и принялся раздавать толстые папки.

— Здесь показана работа, которую мы провели в других штатах, — говорил Тони. — Пожалуйста, возьмите их с собой и почитайте на досуге.

Еще возникали вопросы о его планах и кандидате. Тони не раскрывал почти ничего, но постоянно подчеркивал важность их взносов, причем чем скорее, тем лучше. Единственная заминка на встрече случилась, когда директор ГПСП объявил, что его группа активно набирает кандидатов для борьбы с Маккарти, а он сам давно уже лелеет планы ее убрать. ГПСП утверждала, что включает 8 тысяч членов, хотя эта цифра представлялась сомнительной. Большинство ее активистов являлись бывшими участниками судебных процессов, пострадавшими от того или иного решения суда. Организация пользовалась доверием населения, однако не располагала и миллионом долларов. После короткой, но жесткой перепалки Тони предложил парню из ГПСП провести собственную кампанию, после чего тот тут же отказался от своих затей и присоединился ко всем остальным.

Прежде чем закончить встречу, Тони упомянул о конфиденциальности как основном элементе кампании.

— Если юристы-судебники выяснят, что у нас есть лошадь, на которую можно поставить, они запустят свою машину сбора средств. И побьют вас в последнюю секунду.

Присутствующих уязвило упоминание о «проигрыше» в последней гонке, как будто они могли победить, будь у них Тони. Но никто не стал поднимать эту тему. Одного слова о юристах-судебниках было достаточно, чтобы привлечь их внимание к другому объекту.

Они были слишком взволнованы предстоящей кампанией, чтобы ругаться.


Как утверждалось, коллективный иск отражал интересы «более трехсот» жертв, тем или иным образом пострадавших вследствие халатности «Крейн кемикл» на заводе в Бауморе. Лишь двадцать из них выступали истцами, и из этих двадцати, вероятно, только у половины имелись серьезные заболевания. Вопрос же о том, связаны ли их недомогания с загрязненными подземными водами, предполагалось решить потом.

Иск подали в федеральный суд в Хаттисберге, неподалеку от здания окружного суда округа Форрест, где доктор Леона Роча и другие присяжные всего два месяца назад вынесли свой вердикт. Юристы Стерлинг Бинц из Филадельфии и Ф.Клайд Хардин из Баумора всегда были готовы предоставить документы и поболтать с репортерами, откликнувшимися на их сообщения, предшествующие подаче иска. К сожалению, телевизионных камер поблизости не наблюдалось, лишь пара совсем молодых репортеров из печатных изданий. По крайней мере для Ф.Клайда это было настоящим приключением. Он за тридцать лет и близко не подходил к федеральному Дому правосудия.

Для мистера Бинца же столь жалкие крохи внимания казались отвратительными. Он мечтал об огромных заголовках и длинных статьях с великолепными фотографиями. Он подал уже много важных коллективных исков и, как правило, добивался того, чтобы каждый из них активно освещался средствами массовой информации. Что же пошло не так с сельскими жителями Миссисипи?

Ф.Клайд поспешил в Баумор к себе в офис, где Мириам уже ждала его, чтобы узнать последние новости.

— По какому каналу? — спросила она.

— Ни по какому.

— Что? — Это, несомненно, был самый большой день в истории фирмы «Ф.Клайд Хардин и младшие юристы», и Мириам отчаянно хотела увидеть все по телевизору.

— Мы решили не связываться с репортерами. Им нельзя доверять, — объяснил Ф.Клайд, бросив взгляд на часы. Четверть шестого. В это время Мириам давно уже должна была отправиться домой. — Не стоит здесь сидеть, — сказал он, сбрасывая пиджак. — У меня все под контролем.

Она быстро исчезла, исполненная разочарования, а Ф.Клайд немедленно взялся за «офисную» бутыль. Холодная тягучая водка тут же помогла ему расслабиться, и он принялся прокручивать в уме этот великий прожитый день. Если ему хоть чуть-чуть повезет, в газете Хаттисберга, возможно, разместят его фото.

Бинц утверждал, что у них триста клиентов. При ставке 500 долларов за каждого Ф.Клайд мог рассчитывать на весьма солидное вознаграждение за посредничество. Пока он получил лишь 3500 долларов, большую часть которых потратил на задолженности по налогам.

Он налил себе второй стакан и выругался. Бинц не мог его надуть, потому что нуждался в нем. Он, Ф.Клайд Хардин, теперь является адвокатом, который участвовал в одном из важнейших коллективных исков в стране. Все дороги вели в Баумор, и Ф.Клайд был именно тем человеком, к которому следовало обратиться.


Глава 11 | Апелляция | Глава 13