home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 13

В своей фирме мистер Фиск объяснил, что пробудет в Джексоне целый день по личным делам. Другими словами, лучше не спрашивайте. Как партнер он заработал право приходить и уходить, когда ему заблагорассудится, хотя Фиск был так дисциплинирован и организован, что любой сотрудник почти всегда мог найти его в течение пяти минут.

Дорин проводила его, стоя на крыльце, еще на рассвете. Она получила приглашение присоединиться, но с работой и тремя детьми вряд ли могла позволить себе это, по крайней мере не когда ее предупредили накануне. Тони Закари сказал:

— Полетим на самолете, — и этого было достаточно, чтобы заставить Рона пропустить завтрак из хлопьев.

Взлетно-посадочная полоса Брукхейвена не подходила по размерам для реактивного самолета, поэтому Рон с радостью согласился поехать в аэропорт в Джексоне. Он никогда не подходил ближе чем на сто ярдов к частному самолету и уж точно никогда не мечтал на нем полетать. Тони Закари ждал его в основном терминале, при встрече он тепло пожал Рону руку и весело сказал:

— Доброе утро, ваша честь!

Они целенаправленно зашагали к бетонированной площадке перед ангаром, миновав пару старых турбовинтовых и поршневых самолетов, маленьких и непрезентабельных. В отдалении стояло великолепное судно, элегантное и экзотическое, как космический корабль. Его навигационные огни сверкали. Красивый трап был опущен, будто там ждали особо почетных гостей. Рон поднялся за Тони по ступенькам к кабине, где миловидная стюардесса в короткой юбке поприветствовала их на борту и показала места.

— Ты когда-нибудь летал на «Гольфстриме»? — спросил Тони, когда они уселись. Один из пилотов поздоровался и нажал кнопку, чтобы убрать трап.

— Нет, — сказал Рон, разглядывая отделку из красного дерева с мягкой кожей и позолоченные украшения.

— Это «Г-5», «мерседес» среди частных самолетов. Такой может долететь до Парижа без остановок.

Тогда летим в Париж вместо Вашингтона, подумал Рон, склонившись набок и оглядывая проход, чтобы оценить длину и размер судна. Навскидку он насчитал места, которых хватило бы по крайней мере на дюжину избалованных господ.

— Красиво, — сказал он.

Ему захотелось спросить, кому принадлежит самолет. Кто платит за поездку? Кто стоит за всем этим столь соблазнительным предложением занять должность судьи? «Но такие вопросы могут прозвучать грубо, — сказал он себе. — Просто расслабься, получай удовольствие от поездки и этого чудесного дня и запоминай все в мельчайших подробностях, потому что Дорин жаждет их услышать».

Стюардесса вернулась. Она рассказала о правилах поведения в случаях непредвиденных ситуаций и поинтересовалась, что они хотят на завтрак. Тони заказал омлет с беконом и жареную котлету из рубленого мяса и картофеля. Рон попросил то же самое.

— Туалет и кухня расположены в хвосте, — сказал Тони, как будто каждый день летал на «Г-5». — Если захочешь вздремнуть, здесь есть выдвижной диван.

Кофе принесли, как раз когда самолет начал выруливать на взлетно-посадочную полосу. Стюардесса дала им множество газет. Тони схватил одну из них, развернул, подождал пару секунд и спросил:

— Ты следишь за судом в Бауморе?

Рон притворился, что смотрит в газету, продолжая наслаждаться окружавшей его роскошью.

— Немного, — ответил он.

— Вчера подали коллективный иск, — с отвращением объявил Тони. — Одна из этих федеральных фирм по гражданским искам из Филадельфии. Полагаю, стервятники уже тут как тут. — Это был его первый комментарий на эту тему, сделанный при Роне, но уж точно не последний.

«Г-5» взмыл в небо. Это был один из трех самолетов, принадлежавших разным юридическим лицам, подконтрольным Группе Трюдо, все они арендовались через независимую чартерную компанию, благодаря чему выследить настоящего владельца становилось невозможным. Рон смотрел, как под ними исчезает город Джексон. Через несколько минут, когда они набрали высоту сорок одну тысячу футов, он ощутил насыщенный аромат бекона, шкварчащего на сковородке.


В зале прилетов аэропорта Даллеса их тут же встретили и усадили в длинный черный лимузин, так что уже через сорок минут они оказались в округе Колумбия, на Кей-стрит. По пути Тони объяснил, что в 10.00 у них встреча с группой потенциальных сторонников, потом тихий обед, а в 14.00 — встреча еще с одной группой. Рон успеет домой как раз к ужину. А у Рона кружилась голова от волнения благодаря такому шикарному путешествию и осознанию собственной значимости.

На седьмом этаже нового здания они вошли в довольно унылую приемную «Американского семейного союза» и заговорили с еще более унылой секретаршей. Еще в самолете Тони кратко объяснил:

— Эта группа, быть может, самая сильная из всех консервативных христиан. Масса членов, масса денег, масса влияния. Вашингтонские политики и любят их, и боятся. Управляет организацией человек по имени Уолтер Атли, бывший конгрессмен, которому надоели либералы в конгрессе, так что он ушел и основал собственную группу.

Фиск слышал об Уолтере Атли и его «Американском семейном союзе».

Их проводили в большой конференц-зал, где сам мистер Атли встретил их с радостной улыбкой и рукопожатием, затем представил другим людям, о каждом из которых Тони не преминул упомянуть в своей лекции в самолете. Они представляли такие группы, как «Партнеры в молитве», «Свет всему миру». «Круглый стол семьи», «Евангелистская инициатива» и пара других. Здесь собрались все ключевые игроки государственной политики, если верить Тони.

Они уселись вокруг стола, выложив перед собой блокноты и бумаги, как будто собирались заставить мистера Фиска поклясться на Библии и дать показания под присягой. Тони начал, кратко изложив свое мнение о Верховном суде Миссисипи, и в основном его отзывы звучали положительно. Однако, разумеется, возникала проблема с судьей Шейлой Маккарти и ее тайной страстью к либерализму. Ей нельзя доверять по ряду вопросов. Она разведена. И, говорят, у нее не самые высокие моральные принципы, но здесь Тони остановился, не вдаваясь в подробности.

Чтобы бросить ей вызов, им нужен Рон, который сделает шаг вперед и выдвинет свою кандидатуру. Тони изложил биографию их ставленника, не раскрыв при этом ни единого факта, который был неизвестен присутствующим. Потом он передал слово Рону, а тот, откашлявшись, поблагодарил за приглашение и начал рассказывать о своей жизни, образовании, воспитании, родителях, жене и детях. Он был ярым христианином, служил дьяконом в баптистской церкви Святого Луки и работал учителем в воскресной школе. Член клуба «Ротари», «Дакс анлимитед»,[9] тренер детской бейсбольной команды. Он растянул свое резюме насколько возможно, а потом пожал плечами, словно хотел сказать: «Пожалуй, мне нечего больше добавить».

Они с женой молились об этом решении. Они даже встретились с пастором, чтобы помолиться еще в надежде на его большую близость к Богу. Они чувствовали себя спокойно. Они были готовы.

Все продолжали проявлять радость и дружелюбие, пребывая в восторге от одного его присутствия. Ему задавали вопросы о жизни: мог ли он вспомнить о чем-либо, что поставило бы под сомнение его репутацию? Романы на стороне, управление автомобилем в нетрезвом виде, глупые студенческие выходки? Жалобы на аморальное поведение? Единственный ли это брак? Ах да, это просто прекрасно, мы так и думали. Заявления о ваших сексуальных домогательствах от сотрудниц фирмы? Еще что-нибудь в этом роде? Что-нибудь, хоть как-то связанное с сексом, потому что секс — убийца при проведении ожесточенной кампании? И пока мы не отошли от темы, как насчет гомосексуалистов? Браки между геями? Никак нет! Союзы гомосексуалистов, выступающих за разрешение браков? Нет, сэр, не в Миссисипи. Усыновление детей геями? Нет, сэр.

Аборты? Против. Любые аборты? Против.

Смертная казнь? Очень даже за.

И никто, похоже, не улавливал противоречия между тем и другим.

Оружие, о котором идет речь во Второй поправке, право на ношение оружия и так далее? Рон любил свои пистолеты, но на секунду задумался о том, почему этих религиозно настроенных людей вообще заботит вопрос об оружии. Потом его осенило: это все из-за политики и выборов. Его хобби в качестве охотника несказанно их радовало, поэтому он постарался рассказать об этом поподробнее. Похоже, теперь ни одно животное не сохранит свою жизнь.

Директор «Круглого стола семьи» задал ряд вопросов об отделении церкви от государства, и все, казалось, приуныли. Рон стоял на своем, отвечая обдуманно, и, казалось, удовлетворил своими ответами тех немногих, которые его слушали. Постепенно он начал понимать, что все это шоу. Они все решили задолго до того, как он выехал из Брукхейвена утром. Он и так был их ставленником и всего лишь читал проповеди хору.

Следующий раунд вопросов был посвящен свободе слова, в особенности слова религиозного.

— Можно ли будет судье маленького городка повесить десять заповедей у себя в зале суда? — прозвучал вопрос.

Рон чувствовал, что эта проблема их интересует, и сначала ему захотелось ответить честно и сказать «нет». Верховный суд США постановил, что подобные действия противоречат политике отделения государства от церкви, и Рон был с этим согласен. Однако он не желал огорчать собравшихся, поэтому попытался увильнуть от прямого ответа.

— Для меня служит примером местный окружной судья в Брукхейвене, — произнес Рон. — Величайший человек. У него десять заповедей висят на стене уже тридцать лет, и я всегда им восхищался.

Ловкий уход от ответа не укрылся от них. Они также заметили, что его ответ являл собой отличный образец изворотливости, которая поможет мистеру Фиску пережить жаркую кампанию. Поэтому дальнейших расспросов или возражений не последовало. В конце концов, перед ним были проверенные политические агенты, и они могли оценить искусный уход от ответа, когда сталкивались с ним.

Вскоре Уолтер Атли взглянул на часы и объявил, что куда-то опаздывает. В тот день у него были намечены и более важные дела. Он завершил ознакомительную встречу, объявив о том, что Рон Фиск ему очень понравился и он не видит причин, почему бы возглавляемому им «Американскому семейному союзу» не только поддержать его, но и начать действовать и собирать голоса. За столом все закивали, а Тони Закари светился от гордости, как новоявленный отец.


— У нас поменялись планы на обед, — сказал Тони, когда они вновь оказались в лимузине. — Тебя хотел бы увидеть сенатор Радд.

— Сенатор Радд? — с недоверием спросил Фиск.

— Именно, — с гордостью ответил Тони.

Майерс Радд просидел уже половину своего седьмого срока (всего тридцать девять лет) в сенате США и по крайней мере на последних трех выборах распугал всю оппозицию. Его презирали как минимум 40 процентов людей и любили как минимум 60, он довел до совершенства искусство помощи тем, кто был с ним, и уничтожения тех, кто против. Среди политиков Миссисипи он слыл легендой, мастером темных дел, жестоким куратором местных предвыборных гонок, королем, выбиравшим своих кандидатов, убийцей, расправлявшимся с теми, кто баллотировался против них, банком, который мог профинансировать любую кампанию и направить в нужное русло любые потоки денег, мудрым пожилым человеком, руководившим своей партией, и бандитом, душившим конкурентов.

— Сенатору Радду интересно это дело? — спросил Фиск с невинным видом.

Тони бросил на него обеспокоенный взгляд. Как можно быть таким наивным?

— Еще бы. Сенатор Радд очень близок к тем людям, с которыми ты только что познакомился. На его счету множество великолепных побед. Великолепных, имей в виду. Не девяносто пять процентов, конечно, но все же. Он такой один из трех в сенате, а двое других — новички.

«Что скажет об этом Дорин?» — подумал Рон. Обед с сенатором Раддом в Вашингтоне! Они были где-то у Капитолия, когда лимузин завернул на улицу с односторонним движением.

— Давай выйдем здесь, — предложил Тони, прежде чем шофер успел открыть дверцу.

Они направились к узкой двери в здании близ старого отеля «Меркурий». Пожилой швейцар в зеленой униформе нахмурился при их приближении.

— Мы к сенатору Радду, — резко сказал Тони, и лицо швейцара несколько просветлело. Уже внутри их провели мимо пустой темной столовой и дальше по коридору.

— Это частная резиденция сенатора, — тихо сказал Тони.

Рон находился под впечатлением. Он заметил и потертые ковры, и отслаивающуюся краску на стенах, но старое здание обладало некой обветшалой элегантностью. У него была своя история. «Сколько сделок заключили в этих стенах?» — спросил он себя.

В конце коридора они зашли в отдельную маленькую столовую, где проявлялась вся мощь ее хозяина. Сенатор Радд сидел за маленьким столом, прижав мобильный телефон к уху. Рон никогда с ним не встречался, но его лицо, несомненно, казалось знакомым. Темный костюм, красный галстук, густые блестящие седые волосы, зачесанные налево и уложенные большим количеством лака. Большое круглое лицо год от года становилось все полнее. Не меньше четырех его консультантов и помощников сновали по комнате, как пчелы, занятые важными переговорами по мобильному, вероятно, друг с другом.

Тони и Фиск ждали, наблюдая за спектаклем. Правительство в действии.

Неожиданно сенатор захлопнул свой телефон-раскладушку, и четыре других разговора тут же оборвались.

— Вон отсюда, — проворчал великий человек, и протеже исчезли, суетясь, словно мыши. — Как вы, Закари? — спросил Радд, вставая из-за стола.

Сенатора и Фиска представили друг другу, и потом они пару минут поддерживали светский разговор. Радд, казалось, знал поименно всех обитателей Брукхейвена — когда-то там жила его тетя, и для него было большой честью познакомиться с мистером Фиском, о котором он столько слышал. В какой-то момент, явно назначенный заранее, Тони сказал:

— Я вернусь через час, — и исчез.

Его сменил официант в смокинге.

— Садитесь, — настоял Радд. — Еда не особенно хороша, зато наше уединение никто не нарушит. Я ем здесь пять раз в неделю.

Официант проигнорировал этот комментарий и раздал им меню.

— Выглядит красиво, — сказал Рон, осматривая стены и громоздившиеся вдоль них ряды книг, которые лет сто никто не читал и не брал в руки, чтобы стереть с них пыль. Они обедали в маленькой библиотеке. Неудивительно, что она столь уединенна. Оба заказали суп и рыбу-меч на гриле. Уходя, официант закрыл за собой дверь.

— У меня встреча в час, — заявил Радд. — Поэтому давайте поговорим быстро.

Он принялся сыпать сахар в холодный чай, размешивая его ложкой для супа.

— Разумеется.

— Вы можете выиграть эту битву, Рон, и, видит Бог, вы нам нужны.

Это были слова короля, и через какие-то считанные часы Рон будет вновь и вновь повторять их Дорин. Так сказал человек, который никогда не проигрывал, и после этой фразы Рона Фиска можно было считать кандидатом.

— Как вам известно, — продолжал Радд, потому что на самом деле он не привык играть роль слушателя, особенно в разговоре с второстепенными политиками из глубинки, — я не участвую в местных выборах непосредственно.

Сначала Фиску захотелось рассмеяться, причем громко, но он быстро понял, что сенатор говорит совершенно серьезно.

— Однако эта кампания слишком важна для нас. И я сделаю все, что смогу, и этим не следует пренебрегать, как вы считаете?

— Конечно.

— У меня появились влиятельные друзья в этом бизнесе, и они будут счастливы поддержать вашу кампанию. От меня требуется лишь пара телефонных звонков.

Рон вежливо кивнул. Два месяца назад «Ньюсуик» опубликовал статью с фотографией на обложке о массе денежных средств крупных предпринимателей в Вашингтоне и политиках, этими средствами завладевших. Радд возглавлял список. На кампанию у него было отложено 11 миллионов, хотя реальной предвыборной гонки не предвиделось. Мысль о появлении настоящего соперника казалась настолько нелепой, что над ней никто даже не задумывался. Радд владел крупным бизнесом — банки, страховые и нефтяные компании, заводы по добыче угля, средства массовой информации, предприятия в сфере обороны и фармацевтики — ни одному сегменту корпоративной Америки не удалось избежать тисков его машины по сбору денег.

— Спасибо, — сказал Рон, потому что уже чувствовал себя обязанным.

— Мои ребята могут вложить много денег. К тому же я знаю людей «из окопов» — губернатора, законодателей, мэров. Когда-нибудь слышали об Уилли Тейте Феррисе?

— Нет, сэр.

— Он наблюдатель по округу Адамс в вашем районе. Я дважды спасал его брата из тюрьмы. Уилли Тейт что угодно для меня сделает. И он один из самых влиятельных политиков в этих краях. Один телефонный звонок от меня — и округ Адамс у вас в руках. — Радд щелкнул пальцами.

Вот так все голоса и попадут куда надо.

— А о Линке Кайзере слышали? Шериф в округе Уэйн?

— Возможно.

— Линк — мой старый друг. Два года назад ему понадобились новые патрульные машины, новые радиоприемники, новые пуленепробиваемые жилеты, пистолеты и много чего еще. Округ не дает ему всю эту ерунду, и он звонит мне. Я отправляюсь в Управление внутренней безопасности, говорю с парой друзей, выкручиваю руки некоторым из них, и округ Уэйн вдруг получает шесть миллионов долларов на борьбу с терроризмом. Они покупают больше патрульных машин, чем у них работает полицейских. Их радиосистема теперь лучше, чем во флоте. И, о чудо, террористы решили и близко не подходить к округу Уэйн. — Он рассмеялся над собственным рассказом, и Рону пришлось захохотать вместе с ним.

Ничто не сравнится с растратой еще пары миллионов из денег налогоплательщиков.

— Вам нужен Линк, Линк у вас есть, и округ Уэйн тоже, — пообещал Радд, прихлебывая чай.

С двумя округами в кармане Рон начал раздумывать о том, что делать с двадцатью пятью другими в южной части штата. Быть может, следующий час будет посвящен рассказу о завоевании каждого из них? Он надеялся, что нет. Принесли суп.

— Эта девица, Маккарти, — сказал Радд, продолжая жевать. — Она никогда не работала как надо. — Рон воспринял его слова как обвинение в том, что она не поддерживала сенатора Радда. — Она слишком либеральна, к тому же между нами, мальчиками, просто не создана для черной мантии. Понимаете, о чем я?

Рон едва заметно кивнул, изучая суп. Необыкновенный сенатор предпочитал трапезничать в одиночестве. Он даже не знает, как ее зовут, подумал Рон. Он очень мало о ней знает, за исключением того, что она женщина и совершенно не подходит на эту должность, с его точки зрения.

Чтобы разрядить обстановку и уйти от разговора сексистски настроенных белых мужчин, Рон решился задать не очень тактичный вопрос:

— А как насчет побережья Мексиканского залива? У меня там очень мало знакомых.

Как и следовало ожидать, Радд поднял его на смех. Нет проблем.

— Моя жена родом из Бэй-Сент-Луиса, — сказал он так, словно одно это могло гарантировать сокрушительную победу его ставленника. — Там базируются все военные подрядчики, военно-морские верфи, НАСА, черт возьми, эти люди принадлежат мне.

А вы, вероятно, принадлежите им, подумал Рон. Такое совместное владение друг другом.

Рядом с чашкой чая сенатора запел мобильный телефон. Он взглянул на аппарат, нахмурился и сказал:

— Придется ответить. Это из Белого дома. — Создавалось такое впечатление, будто он весьма раздражен.

— Мне выйти? — спросил Рон, будучи под впечатлением от услышанного и боясь стать свидетелем какого-то важного разговора.

— Нет-нет, — ответил Радд, махнув рукой, чтобы Рон сел. Фиск попытался сосредоточиться на супе, чае и рулете, и хотя этот обед он еще долго не сможет забыть, ему вдруг захотелось, чтобы он скорее закончился. А телефонный разговор все продолжался. Радд ворчал и бормотал, так что было совершенно непонятно, о каком кризисе он говорит. Официант вернулся с рыбой-меч, которая сначала шипела, но быстро остыла. Ломтики свеклы вокруг нее плавали в большой луже масла.

Когда мир вновь оказался в безопасности, Радд повесил трубку и вонзил вилку в рыбу.

— Прошу прощения, — сказал он. — Чертовы русские… В любом случае я хочу, чтобы вы баллотировались, Рон. Это важно для государства. Нам нужно реорганизовать суд.

— Да, сэр, но…

— И я полностью вас поддерживаю. Не публично, имейте в виду, но втайне от всех я буду работать как ненормальный. И соберу большие деньги. Я обеспечу вам успех, переломав кое-кому руки, — самое обычное дело в таких кампаниях. Это моя игра, просто поверьте мне.

— А что, если…

— В Миссисипи меня не побить никому. Спросите губернатора. Его рейтинг упал на двадцать пунктов, когда до выборов оставалось два месяца, и он пытался исправить положение сам. Моя помощь была ему не нужна. Я прилетел туда, провел «молитвенное собрание», обратил мальчика в свою веру, и он победил с огромным отрывом. Я не люблю вмешиваться в подобные дела, но приходится. А эта кампания очень важна. Вы сможете с ней справиться?

— Думаю, да.

— Не глупите. Рон. В жизни только раз выпадает шанс сделать нечто подобное. Только подумайте, вы в возрасте…

— Тридцати девяти лет.

— Тридцати девяти лет, еще чертовски молодой мужчина, попадете в Верховный суд штата Миссисипи. А попав туда, вы останетесь там навсегда. Только подумайте об этом.

— Я постоянно думаю над этим, сэр.

— Хорошо.

Вновь зазвонил телефон, вероятно, это был президент.

— Простите, — сказал Радд, приложив трубку к уху и откусив большой кусок рыбы.


Третья и последняя остановка в поездке была сделана в офисе «Сети реформирования гражданских дел» на Коннектикут-авеню. Тони вновь взял руководство в свои руки, затем все быстро обменялись приветствиями и любезностями. Фиск ответил на пару легких вопросов, намного более приятных, чем те, что задавали ему религиозно настроенные ребята с утра. И его вновь поразило впечатление, будто люди ведут себя как автоматы. Для них было важно коснуться и услышать своего кандидата, но при этом совершенно неинтересно оценить его реальные возможности. Все полагались на Тони, и поскольку он нашел нужного человека, то и они тоже его нашли.

Втайне от Рона Фиска вся сорокаминутная встреча снималась на скрытую камеру и транслировалась в маленькую операторскую комнату, где за происходящим внимательно наблюдал Барри Райнхарт. У него было огромное досье на Фиска, с фотографиями и разными сведениями, но ему хотелось слышать его голос, видеть его глаза и руки, знать, как он отвечает на вопросы. Достаточно ли он фотогеничен, телегеничен, хорошо одет и привлекателен? Ободряюще ли звучит его голос, внушает ли доверие? Кажется ли он умным или занудным? Нервничает ли перед такой аудиторией или сохраняет самообладание и спокойствие? Можно ли его хорошо упаковать и запустить на рынок?

Через пятнадцать минут сомнения Барри развеялись. Единственным минусом была некая нервозность, но этого следовало ожидать. Сорвите с места человека из Брукхейвена, бросьте его перед незнакомой толпой в незнакомом городе — естественно, он может и запнуться пару раз. Приятный голос, приятное лицо, приличный костюм. Барри приходилось работать и с худшими экземплярами.

Барри никогда не встретится с Роном Фиском, и, как во всех его кампаниях, кандидат даже понятия иметь не будет о том, кто дергает за веревочки.


На пути домой в самолете Тони заказал виски с лимонным соком, попытавшись убедить Рона выпить с ним, но тот настоял на кофе. Вся обстановка располагала к выпивке: они были на борту роскошного частного самолета, подавала напитки красивая женщина, наступил конец долгого, тяжелого дня, и никто на свете не видел их и не знал ни о чем.

— Только кофе, — сказал Рон. Несмотря на обстановку, он знал, что его оценивают. К тому же он в принципе был трезвенником. Так что решение далось ему легко.

Но и Тони был не особым любителем выпить. Он сделал пару глотков коктейля, расслабил галстук, поглубже уселся в кресло и наконец сказал:

— Ходят слухи, что эта дамочка Маккарти очень любит приложиться к бутылке.

Рон просто пожал плечами. До Брукхейвена эти сплетни пока не дошли. Он подсчитал, что как минимум 50 процентов людей не смогли бы даже назвать хотя бы трех судей из южного района, не говоря уже об их привычках, как хороших, так и плохих.

Сделав еще глоток, Тони продолжал:

— Ее родители были пьяницами. Разумеется, поскольку они с побережья Мексиканского залива, это неудивительно. Ее излюбленное место отдыха — клуб под названием «Тьюсдей» у резервуара. Когда-нибудь слышал о нем?

— Нет.

— Что-то вроде неприличного клуба знакомств для легкомысленных людей среднего возраста, как мне говорили. Никогда там не бывал.

Фиск не поддался на эту удочку. Такие непристойные сплетни, казалось, его утомляли. Его реакция не беспокоила Тони. На самом деле он находил это великолепным. Пусть кандидат держит высокую планку. Желающих покопаться в грязи и так всегда найдется достаточно.

— И давно ты знаешь сенатора Радда? — спросил Фиск, меняя тему разговора.

— Давно.

Оставшуюся часть полета они проговорили о великом сенаторе и его блестящей карьере.


Рон помчался домой, все еще потрясенный столь впечатляющей встречей с властью и всеми ее соблазнами. Дорин жаждала услышать подробности. Они ели подогретые спагетти, пока дети заканчивали домашнюю работу и готовились ко сну.

У нее было много вопросов, и Рон с трудом давал ответы на некоторые из них. Почему так много самых разных групп готовы тратить деньги на никому не известного и по большому счету неопытного политика? Потому что они преданы делу. Потому что предпочитали молодых, умных, подтянутых мужчин с правильными идеями и без багажа государственных должностей за спиной. А если бы Рон отказался, они нашли бы другого кандидата, такого же, как он. Они были твердо намерены выиграть и провести зачистку в суде. Это движение на федеральном уровне, и весьма важное.

Того факта, что ее муж обедал наедине с сенатором Майерсом Раддом, уже было достаточно, чтобы убедить Дорин в правильности выбранного пути. Они с головой окунутся в неизвестный мир политики и покорят всех и вся.


Глава 12 | Апелляция | Глава 14