home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 20

Сделав шаг вперед и оглядев толпу прихожан в воскресное утро, Рон Фиск даже не представлял со скольких трибун ему предстоит выступать за следующие полгода. Он и не подозревал также, что трибуна станет символом его кампании.

Он поблагодарил священника за предоставленную возможность, а собравшихся, как и он, прихожан церкви Святого Луки — за проявленное терпение.

— Завтра прямо на улице у Дома суда округа Линкольн я объявлю о том, что выставляю свою кандидатуру на выборы в Верховный суд Миссисипи. Мы с Дорин уже несколько месяцев обдумываем это и молимся. Мы советовались с пастором Роузом. Мы обсудили это с детьми, родственниками и друзьями. И наконец приняли окончательное решение и хотим поделиться им с вами, прежде чем официально объявить обо всем завтра.

Он бросил нервный взгляд на записи и продолжил:

— У меня нет опыта работы в сфере политики. Откровенно говоря, я никогда этим особенно не интересовался. Мы с Дорин счастливо жили в Брукхейвене, растили детей, молились здесь вместе с вами, участвовали в жизни местного общества. Бог благословил нас, и мы каждый день благодарим Его за такую доброту. Мы благодарим Бога за эту церковь и таких друзей, как вы. Вы — наша семья.

Еще одна нервная пауза.

— Я баллотируюсь на должность в Верховном суде, потому что питаю уважение к нашим общим ценностям. Ценностям, основанным на Библии и вере в Христа. Я говорю о святости брака — союза между мужчиной и женщиной. Святости жизни. Свободе наслаждаться жизнью, не боясь преступников и вмешательства правительства. Как и вы, я крайне разочарован разрушением наших ценностей. Они попали под удар нашего общества, нашей развращенной культуры и многих наших политиков, а еще многих наших судов. Я предлагаю свою кандидатуру для борьбы со всеми либерально настроенными судьями. С вашей помощью я смогу победить. Спасибо.

К счастью, короткая (ведь еще предстояло выслушать нудную проповедь) речь Рона была принята так хорошо, что святилище наполнил шум вежливых аплодисментов, под которые он вернулся на место, где и сидел дальше со своей семьей.

Два часа спустя, когда белые прихожане в Брукхейвене уже обедали, а черные еще только собирались на службу, Рон взошел по покрытой красным ковром лестнице к массивному подиуму церкви Бога во Христе Маунт-Писга в западной части города и выступил с речью, несколько более длинной, чем с утра, опустив слово «либеральный». Лишь два дня назад он впервые встретил священника, проповедующего перед самым многочисленным черным приходом в городе. С помощью одного из друзей ему удалось получить приглашение.

Тем же вечером на шумной службе в церкви пятидесятников он занял кафедру, подождал, пока толпа успокоится, а затем представился и начал выступление. Он не смотрел в записи и говорил дольше, чем в предыдущие разы, опять нападая на либералов.

По пути домой в автомобиле Рон с удивлением думал о том, как мало знал жителей собственного городка. Его клиентами были страховые компании, а не люди. Он редко выбирался за безопасные пределы собственного дома, церкви, социального круга. Откровенно говоря, там он и предпочитал оставаться.

В девять утра в понедельник, стоя на лестнице у входа в Дом суда с Дорин, детьми, сотрудниками его юридической фирмы, большой группой друзей, работников и посетителей суда и многочисленными членами клуба «Ротари», Рон объявил о выставлении своей кандидатуры на выборы всему населению штата. По плану это действо не должно было активно освещаться в средствах массовой информации. Присутствовало лишь несколько репортеров и операторов.

Барри Райнхарт избрал стратегию, при которой максимум внимания кандидату уделяется в день выборов, а никак не в день выставления кандидатуры.

Рон произносил тщательно обдуманную и отрепетированную речь в течение пятнадцати минут, а собравшиеся бурно ему аплодировали. Он обстоятельно ответил на вопросы репортеров, затем вошел внутрь, в маленький пустой зал суда, где с радостью дал тридцатиминутное эксклюзивное интервью одному из пишущих на политические темы журналистов из газеты Джексона.

Затем вся команда переместилась на три дома вперед по той же улице, где Рон перерезал ленточку у двери штаба официальной компании, расположившегося в старом здании, которое недавно покрасили и оклеили пропагандистскими постерами. За кофе с печеньем он поболтал с друзьями, попозировал для фотографов, дал еще одно интервью, на этот раз для газеты, о которой никогда в жизни не слышал. Тони Закари тоже был там, наблюдая за весельем и следя за временем.

Одновременно с этим пресс-релиз его заявления был разослан во все газеты штата и в главные ежедневные издания по всему юго-востоку. Текст был также отправлен по е-мейлу каждому члену Верховного суда, каждому члену законодательного собрания, каждому избранному должностному лицу штата, каждому зарегистрированному лоббисту, тысячам государственных служащих штата, каждому врачу с лицензией, каждому юристу, допущенному к адвокатской практике. В южном округе было 390 тысяч зарегистрированных избирателей. Интернет-консультанты Райнхарта нашли е-мейлы примерно четверти из них, и эти счастливчики получили новости онлайн, пока Рон еще выступал на ступеньках здания суда с речью. В целом 120 тысяч е-мейлов были разосланы в один момент.

Сорок две тысячи просьб о материальной помощи были отправлены по е-мейлу вместе с письмом, где перечислялись все добродетели Рона Фиска и яростно критиковались социальные язвы, вызванные «либеральными левыми судьями, которые несут службу в угоду не самым добропорядочным людям».

Из арендованного товарного склада на юге Джексона — здания, о котором Рон Фиск не знал и на которое никогда бы даже не взглянул, 390 тысяч пухлых конвертов отправились прямиком на центральную почту. В каждом лежали брошюра с материалами о кампании, множеством сентиментальных фотографий, теплым письмом от самого Рона, маленький конверт на тот случай, если получатель пожелает послать им чек, и бесплатная наклейка на бампер. Все было выдержано в красных, белых и синих тонах, а дизайн, несомненно, разрабатывался профессионалами. Любая, даже мелкая деталь была исполнена с высочайшим качеством.

Ровно в 11 утра Тони повез свое шоу на юг в Маккоб, одиннадцатый по величине город в округе (Брукхейвен с населением 10 800 человек занимал четырнадцатую строчку в рейтинге). Путешествуя в недавно взятом напрокат «шевроле-сабербан» с добровольцем по имени Гай за рулем, с новым, но уже незаменимым первым ассистентом Монте, который говорил по телефону на переднем сиденье, и сидящей рядом на довольно просторном среднем сиденье внедорожника Дорин, Рон Фиск самодовольно улыбался. Он созерцал сельские пейзажи, пролетавшие за окном. Этим моментом стоило наслаждаться. Состоялся его дебют в политике, да еще в таком изысканном стиле. Все его сторонники, их энтузиазм, пресса и камеры, головокружительная перспектива получить должность в суде, волнение от предстоящей победы — это лишь в первые два часа кампании. Сильный прилив адреналина пока лишь позволял предположить, какое возбуждение ждет его дальше. Он уже рисовал себе в воображении сокрушительную победу в ноябре. Он представлял, как совершит прыжок из рутинной безвестности юридической практики в маленьком городке до престижного места в Верховном суде. Все было у него в руках.

Тони неотступно следовал за ним, коротко информируя о происходящем Барри Райнхарта.

В здании городского совета в Маккомбе Рон вновь сделал объявление. Толпа собралась небольшая, но шумная. Там была пара знакомых, но большую часть людей он никогда не видел. После двух коротких интервью с фотографиями Рона увезли на аэродром Маккомба, где он сел на «Лир-55», маленький реактивный самолет, построенный по образцу ракеты, хотя (как он заметил) и намного меньше по размеру, чем «Г-5», на котором он летал в Вашингтон. Дорин едва удалось сдержать эмоции при первой встрече с частным самолетом. Тони отправился с ними. Гай помчался вперед на внедорожнике.

Через пятнадцать минут они приземлились в Хаттисберге, городе с населением 48 тысяч человек, третьем по величине в избирательном округе. В 13.00 Рон и Дорин посетили молитвенный обед, который устроила свободная коалиция пасторов-фундаменталистов. Все проходило в старом отеле «Холидей инн». Тони ждал в баре.

За тарелкой с плохо прожаренным цыпленком и лимской фасолью Рон больше слушал, чем говорил. Некоторые проповедники, очевидно, пребывая под впечатлением воскресной службы, ощутили необходимость благословить его, поделившись своими взглядами на разные проблемы и пороки современного общества. Голливуд, музыка в стиле рэп, культура восхваления знаменитостей, ужасающая порнография, Интернет, употребление спиртных напитков до разрешенного возраста, ранний секс и так далее и тому подобное. Рон искренне кивал и вскоре уже захотел уйти. Когда он наконец сказал пару слов, то подобрал их безошибочно. Они с Дорин молились об этих выборах и чувствовали, что они в руках Бога. Законы, созданные людьми, должны походить на законы Божии. Только люди с чистой совестью и помыслами могут судить о проблемах других. И так далее. Он тут же получил ярую поддержку собравшихся.

Вырвавшись с обеда, Рон обратился к группе из двух дюжин своих сторонников у входа в здание Окружного суда округа Форрест. Событие освещалось репортерами с телевизионной станции Хаттисберга. После нескольких вопросов он отправился на прогулку по Мэйн-стрит, пожимая руку всем желающим, раздавая роскошные брошюры и заглядывая во все юридические фирмы для быстрого приветствия. В 15.30 «Лир-55» взлетел и отправился на побережье. Набрав высоту восемь тысяч футов и продолжая подниматься, он летел по направлению к юго-восточной части округа Канцер.

Гай ждал их в «сабербане» в региональном аэропорту «Галфпорт-Билокси». Рон поцеловал Дорин на прощание, и она улетела на самолете в Маккомб. Там другой водитель заберет ее в Брукхейвен. В Доме суда округа Харрисон Рон сделал очередное заявление, ответил на те же вопросы, а потом долго давал интервью «Сан гералд».

Билокси был домом Шейлы Маккарти. Он располагался близ Галфпорта, самого большого города в южном избирательном округе с населением 65 тысяч человек. Билокси и Галфпорт являлись центром прибрежного района, состоявшего из трех округов, расположившихся вдоль Мексиканского залива, где сосредоточилось 60 процентов избирателей. К востоку находились Оушн-Спрингс, Готьер, Мосс-Пойнт, Паскагула, а затем Мобил. К западу раскинулись Пасс-Христиан, Лонг-Бич, Уэйвленд, Бэй-Сент-Луис, а затем Новый Орлеан.

Тони планировал, что Рон проведет там по крайней мере половину времени, пока длится кампания. В 18.00 кандидату показали его кабинет на побережье, в отремонтированном здании, где раньше располагалось заведение быстрого питания, на автомагистрали номер 90 — загруженном четырехполосном шоссе, протянувшемся вдоль пляжа. Ярко раскрашенные транспаранты с лозунгами кампании были развешаны вокруг штаба, и большая толпа собралась снаружи, чтобы послушать своего кандидата. Рон никого из них не знал. Как и Тони. Фактически все это были сотрудники фирм, косвенным образом финансировавших кампанию. Половина из них работала в региональном офисе национальной фирмы по страхованию автомобилей. Когда Рон приехал и увидел штаб, его оформление и толпу, он поразился организационным талантам Тони Закари. Возможно, все было легче, чем он думал.

Экономика северной части побережья Мексиканского залива держится на казино, поэтому Рон отказался от высоконравственных комментариев и остановился на консервативном подходе к правосудию. Он говорил о себе, своей семье, непобедимой сборной его сына Джоша. И впервые за все время выразил озабоченность уровнем преступности в штате и очевидным равнодушием к казни приговоренных убийц.

Клит Коули мог собой гордиться.

Ужин тем вечером представлял собой утонченный способ сбора средств: он проходил в яхт-клубе Билокси, где каждый гость платил по тысяче долларов за тарелку. В числе приглашенных были и сотрудники крупных компаний, и банкиры, и врачи, и юристы в сфере страхования. Всего Тони насчитал восемьдесят четыре гостя.

Позднее тем вечером, когда Рон уже спал в соседней комнате, Тони позвонил Барри Райнхарту с отчетом о великом дне. Он был не таким красочным, как день яркого появления Клита, зато гораздо более продуктивным. Их кандидат умел себя преподнести.


День второй начался с молитвенного завтрака в 7.30 в отеле, приютившемся среди казино. Спонсором выступила недавно организованная группа, известная как «Коалиция во имя братства». Большинство присутствующих составляли пасторы-фундаменталисты самых разных направлений христианской веры. Рон быстро осваивал стратегию адаптации к аудитории и чувствовал себя прекрасно, говоря о вере и ее влиянии на его решения в Верховном суде. Он подчеркнул особое значение своей долгой службы Господу в качестве дьякона и учителя воскресной школы и чуть не захлебнулся от восторга, вспомнив об истории крещения сына. И опять он почти сразу получил одобрение присутствующих.

Как минимум половина жителей штата, проснувшись, увидели газеты с рекламой кандидата Рона Фиска на целую страницу. На рекламе в джексоновской газете «Кларион леджер» красовалась его симпатичная фотография с дерзкой подписью «Судебная реформа». Более мелким шрифтом ниже давались биографические данные Рона с акцентом на его деятельность в церкви, гражданских организациях и «Американской стрелковой ассоциации». Еще более мелким шрифтом перечислялись все его сторонники: семейные организации, активисты движения за консервативное христианство, группы священников и ассоциации, которые, казалось, представляли все остальное человечество в самых разных областях: врачи, медсестры, больницы, дантисты, дома престарелых, фармацевты, мелкие предприниматели, агенты по продаже недвижимости, банки, ростовщики и должники, финансовые компании, брокерские фирмы, банки, кредитующие ипотеку, страховые компании (в сфере здоровья, жизни, медицины, несчастных случаев, злоупотреблений), подрядчики, занятые строительством дорог, архитекторы, энергетические компании, поставщики природного газа и три группы по «законодательным отношениям», представлявшие производителей фактически каждого продукта, который можно найти в магазине.

Другими словами, все, кто мог ожидать подачи против них иска, а затем требования выплаты страховой премии в качестве компенсации. Список попахивал большими деньгами и позволял заключить, что Рон Фиск, доселе никому не известный, теперь участвовал в предвыборной гонке как весьма серьезный игрок.

Объявление в газете Джексона «Кларион леджер» стоило 12 тысяч долларов, в «Сан гералд» из Билокси — 9 тысяч, а в «Хаттисберг американ» — 5 тысяч.

Стоимость двухдневного тура Фиска составила приблизительно 450 тысяч долларов, не включая дорожные расходы, самолет и интернет-атаку. Основная часть денег ушла на рассылку брошюр.

Остаток вторника и среду Рон провел на побережье, каждая минута его времени была четко спланирована. Кампании обычно затягиваются, но не когда за дело берется Тони. Они сделали заявления в округах Джексон и Хэнкок, помолились с проповедниками, заехали в не одну дюжину юридических фирм, поработали на оживленных улицах, раздавая брошюры, и пожали огромное множество рук. И все это записывалось на камеру съемочной группой.

В четверг Рон сделал еще шесть остановок в южной части Миссисипи, а затем поспешил в Брукхейвен, чтобы быстро переодеться. Игра начиналась в шесть. Дорин уже была там с детьми. «Рейдеры» пока разогревались, а Джош тренировался в подаче. Команда собралась в отдалении, слушая ассистента, когда ворвался тренер Фиск и взял инициативу в свои руки.

На матч собралось много зрителей. Рон уже чувствовал себя знаменитостью.


Вместо того чтобы изучать закон, два клерка Шейлы провели день за обзором статей по выдвижению Рона Фиска. Они сделали копии полностраничных рекламных объявлений из разных газет и отслеживали новости онлайн. И по мере того как досье росло, их настроение падало.

Шейла храбро пыталась работать так, словно ничего не случилось. Земля разверзлась у нее под ногами, но она притворялась, что не замечает этого. Втайне, что обычно означало свидание с Большим Маком за закрытыми дверями, она была подавлена и охвачена волнением. Судя по всему, Фиск потратил около миллиона долларов, а она практически ничего не собрала.

Клит Коули убедил ее, что у нее нет сильных соперников. Засада с Фиском была проведена настолько искусно, что она уже чувствовала себя павшей в бою.


Совет директоров «Судебных юристов Миссисипи» собрался в Джексоне на экстренную встречу ближе к вечеру во вторник. Президентом в настоящий момент был Бобби Нил, ветеран среди судебных юристов с множеством достойных вердиктов за плечами и долгой историей сотрудничества с СЮМ. Присутствовало восемнадцать из двадцати директоров, столько членов не собиралось одновременно уже многие годы.

Совет по своей природе состоял из ряда чересчур чувствительных и чересчур упрямых юристов, которые работали по своим правилам. Мало у кого из них за всю карьеру были начальники. Большинство проложили себе путь из низов профессии до уровня весьма респектабельных, по крайней мере с их точки зрения, юристов. Для них не было призвания благороднее, чем представлять интересы бедных, обиженных, ненужных, обремененных проблемами.

Как правило, их встречи были долгими и шумными и начинались с того, что все присутствующие требовали предоставить им слово. И эта встреча не отличалась от прочих. Возьмите сплоченную группу людей, связанных по рукам и ногам угрозой потерять одного из самых надежных союзников в Верховном суде для срочного решения вопроса, и все восемнадцать тут же начнут спорить друг с другом. У каждого будет свой ответ. Барбара Меллингер и Скип Санчес сидели в углу и молчали. Алкоголь не подавался. И никакого кофеина. Только вода.

После получаса сумбурного шума Бобби Нилу удалось призвать собравшихся к некоему подобию порядка. Он привлек всеобщее внимание, объявив, что провел час за встречей с судьей Маккарти чуть раньше днем.

— Шейла в прекрасном расположении духа, — сказал он с улыбкой — весьма редким явлением на этой встрече. — Она усердно работает и не хочет отвлекаться. Однако понимает подобную кухню и не раз повторила мне, что проведет эту нелегкую кампанию и серьезно настроена выиграть. Я пообещал ей нашу поддержку при любых обстоятельствах.

Он замолчал, потом заговорил чуть медленнее:

— Однако наша встреча меня несколько разочаровала. Клит Коули объявил о своем участии четыре недели назад, а у Шейлы до сих пор даже нет менеджера по организации кампании. Она собрала немного денег, но не говорит, сколько именно. У меня такое впечатление, что она успокоилась после появления Коули и убедила себя, что он просто сумасшедший, который не вызовет доверия у населения. Она думала, что сможет одержать сокрушительную победу. Теперь ее мнение резко изменилось. Она проспала нужный момент и вынуждена бежать изо всех сил, чтобы не отстать. А как известно по опыту, в нашем лагере очень мало денег, если не считать личных средств.

— Понадобится миллион долларов, чтобы побить этого парня, — сказал кто-то, и комментарий тут же утонул в волне насмешек. Миллиона точно недостаточно. Реформаторы системы гражданских исков потратили два миллиона, чтобы сместить судью Макэлвайна, и проиграли с разницей в три тысячи голосов. На этот раз они потратят больше, потому что лучше организованы и хорошо все просчитали. К тому же соперник Макэлвайна был негодяем, который никогда в жизни не вел ни одного иска, а последние десять лет жизни потратил на преподавание политологии в колледже для младших специалистов. А этот Фиск — настоящий юрист.

Потом они немного поговорили о Фиске. Нил постепенно вернул их к повестке дня:

— В этом совете нас двадцать. Если прямо сейчас каждый из нас пожертвует десять тысяч, кампанию Шейлы можно будет хотя бы организовать.

Мгновенно наступила тишина. Глубокие вдохи стеснили грудь. Вода пилась огромными глотками. Глаза метались туда-сюда в поисках других глаз, в которых можно было бы различить согласие или несогласие с этим дерзким предложением.

Кто-то в дальнем конце стола рявкнул:

— Это нелепо!

Вспыхнул свет. Перестал шуметь кондиционер. Все с изумлением смотрели на Уилли Бентона, вспыльчивого маленького скандалиста-ирландца из Билокси. Бентон медленно встал и вытянул руки. Они слышали его неистовые речи и раньше и сейчас приготовились к новой. Присяжные находили его просто неотразимым.

— Джентльмены и одна леди, это начало конца. Мы не можем дурачить самих себя. Силы зла, которые хотят захлопнуть двери зала суда и отобрать права у наших клиентов, то самое бизнес-лобби, что медленно и методично шагает по стране и покупает одно место в Верховном суде за другим, та же самая кучка ослов, уже здесь, и они стучат в нашу дверь. Вы видели их имена в рекламе, которую дает Фиск. Это сборище тупиц, но у них есть деньги. У нас же, как мне кажется, есть устойчивое большинство в Верховном суде Миссисипи с перевесом в один голос, и вот мы все сидим здесь, мы, единственная организация, которая может поспорить с этими головорезами, и обсуждаем, сколько можем дать. Скажу, сколько дам я. Все! Потому что если мы не поступим именно так, то судебная практика, которую мы знаем, быстро исчезнет и уйдет в никуда. Мы больше не будем брать дела, потому что не сможем их выигрывать. Следующее поколение юристов-судебников просто не появится.

Я пожертвовал сто тысяч долларов на судью Макэлвайна, и это далось мне очень тяжело. То же самое я сделаю для Маккарти. У меня нет самолета. Я не веду массовых дел и не беру баснословные гонорары. Вы все меня знаете. Я человек старой закалки, одно дело за раз, новый суд только после окончания предыдущего. Но я снова принесу жертву. И вы тоже должны. У всех нас свои игрушки. Если каждый из вас не может обещать по пятьдесят тысяч, то уходите из совета и отправляйтесь домой. Вы знаете, что можете себе это позволить. Продайте квартиру, машину, лодку, обойдитесь без пары отпусков. Заложите бриллианты жены. Вы платите секретарям по пятьдесят тысяч в год. А Шейла Маккарти намного важнее любого секретаря и любого младшего юриста.

— Лимит — пять тысяч долларов на человека, Уилли, — заметил кто-то.

— А ты умен, сукин сын! — выпалил он в ответ. — У меня жена и четверо детей. Уже выходит тридцать тысяч. А еще у меня есть два секретаря и несколько довольных клиентов. Я соберу сто тысяч долларов к концу недели, и каждый из присутствующих может сделать то же самое.

Он сел на место, его лицо пылало. После долгой паузы Бобби Нил взглянул на Барбару Меллингер и спросил:

— Сколько получил судья Макэлвайн?

— Миллион двести от трехсот юристов-судебников.

— А сколько он собрал в сумме?

— Миллион четыреста.

— Сколько, по твоему мнению, нужно Маккарти для того, чтобы выиграть?

На эту тему Барбара и Скип Санчес говорили уже три дня.

— Два миллиона, — без колебаний ответила она.

Бобби Нил нахмурился и вспомнил, как два года назад они усиленно собирали деньги от имени Джимми Макэлвайна. Рвать зубы без анестезии и то было бы легче.

— Тогда нам нужно собрать два миллиона долларов, — уверенно произнес он.

Все мрачно закивали и, казалось, согласились с этой суммой. Они вернулись к спорному вопросу, и разразились неистовые споры о том, сколько должен внести каждый из них. Те, кто много зарабатывал, так же много тратили. Те, кто боролся за существование, боялись давать обещания. Один из присутствующих признался, что проиграл три последних суда с участием присяжных и находится на грани разорения. Другой же, звезда коллективных гражданских исков, имеющий собственный самолет, сказал, что внесет 150 тысяч.

Они разошлись, так и не приняв решения по размеру взноса, что никого не удивило.


Глава 19 | Апелляция | Глава 21