home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 21

Окончательный срок объявления кандидатур прошел без эксцессов. Судья Каллиган по центральному избирательному округу и судья Бейтман по северному даже обошлись без соперников, так что могли расслабиться на следующие восемь лет. Оба славились тем, что не проявляли сочувствия к жертвам несчастных случаев, потребителям и ответчикам по уголовным делам, поэтому пользовались большим уважением бизнес-сообщества. На местном уровне только у двух окружных судей штата появились оппоненты.

Одним из них стал судья Томас Олсобрук Харрисон IV. За час до окончания срока юрист в сфере недвижимости из Хаттисберга по имени Джой Хувер подала необходимые документы и сделала несколько пробных выстрелов в пресс-релизе. Она была местной политической активисткой, весьма уважаемой и известной в округе. Ее муж был популярным педиатром, который в качестве хобби открыл бесплатную клинику для бедных матерей.

Хувер наняло «Судебное видение» вместе с Тони Закари. Она была подарком от Барри Райнхарта Карлу Трюдо, который неоднократно при личной беседе с Райнхартом выражал недовольство судьей, председательствовавшим на процессе по делу Бейкер. Теперь у этого судьи были связаны руки и он не мог вмешиваться, как ему ни хотелось, в чужие гонки. Всего за 100 тысяч долларов, внесенных на счет Хувер вполне законно в качестве пожертвования, они сумели занять судью Харрисона гораздо более важными делами, которые касались его лично.


Райнхарт активно действовал на нескольких фронтах. Для своего следующего залпа он выбрал тихий июньский денек.

Два гея — Эл Мейерчек и Билли Спано — тихо приехали в Джексон за три месяца до этого. Они арендовали маленькую квартирку близ колледжа Миллсапс, зарегистрировались в качестве избирателей и получили водительские удостоверения Миссисипи. Старые у них были из Иллинойса. Они утверждали, что работают сами на себя иллюстраторами и творят исключительно дома. Они держались особняком и ни с кем не знакомились.

24 июня они явились в кабинет судебного секретаря по округу Хиндс и потребовали выдачи необходимых форм, чтобы получить лицензию на брак. Клерк заупрямилась и попыталась объяснить, что законы, которым она подчиняется, не разрешают однополые браки. Напряжение нарастало, Мейерчек и Спано не скупились на бранные слова, но в конце концов решили уйти. Они позвонили репортеру из «Кларион леджер» и рассказали свою версию произошедшего.

На следующий день они вернулись в кабинет клерка с репортером и фотографом и снова потребовали документы. Получив отказ, они принялись кричать и угрожать судом. На следующий день история попала на передовицы газет с фотографией двух мужчин, поносивших несчастного клерка. Они наняли радикально настроенного адвоката, заплатили ему 10 тысяч долларов и воплотили в жизнь свое обещание довести дело до суда. Новый процесс также попал на первые станицы.

Эта новость шокировала всех. Попытки геев бракосочетаться часто имели место в таких штатах, как Нью-Йорк, Массачусетс и Калифорния, но в Миссисипи подобное было просто неслыханно. Куда катится мир?!

Далее выяснилось, что эти двое приехали сюда недавно, не были известны в гей-сообществе и не имели очевидных связей с какими-либо бизнесами, семьями или чем-либо еще в штате. Явное неодобрение им выразили те, от кого этого как раз ожидали. Местный сенатор объявил, что такие вопросы регулируются законами штата, которые не будут меняться, по крайней мере пока он управляет законодательным собранием. Мейерчека и Спано не удалось найти, чтобы получить комментарии. Их юрист сообщил, что они в деловой поездке. На самом же деле оба вернулись в Чикаго, где один работал дизайнером по интерьеру, а другой содержал бар. Юридически они сохраняли место жительства в Миссисипи и собирались вернуться, только когда того потребует их судебное дело.

Потом Джексон потрясло очередное жестокое преступление. Банда из трех человек, вооруженных для нападения, ворвалась в арендованную двухэтажную квартиру, где жили двадцать или около того нелегальных иммигрантов из Мексики. Мексиканцы славились тем, что работали по восемнадцать часов в день, экономили каждые десять центов и раз в месяц все заработанное отсылали домой. Такие вторжения периодически случались в Джексоне и других южных городах. В хаосе нападения, когда мексиканцы носились вокруг, доставая деньги из половиц и стен и истерично визжа по-испански, а бандиты кричали на прекрасном английском, один из мексиканцев достал пистолет и сделал несколько выстрелов, но никого не задел. Завязалась перестрелка, и безумная сцена приобрела еще более жуткий вид. Когда стрельба закончилась, четверо мексиканцев были мертвы, трое — ранены, а бандиты исчезли в ночи. С собой они унесли около 800 долларов, хотя полиция не могла знать этого наверняка.

Барри Райнхарт не мог заявить, что случившееся было плодом его усилий, но тем не менее порадовался такой новости.

Неделю спустя на форуме, спонсируемом ассоциацией в поддержку правоприменения, Клит Коули с радостью ухватился за это преступление и, как обычно, поднял свои любимые темы о насилии, которое распространяется повсюду благодаря либеральному суду, душащему смертные казни в Миссисипи. Он указал на Шейлу Маккарти на сцене рядом с Роном Фиском и резко обвинил ее в нежелании суда использовать смертную камеру по назначению. Толпе он понравился.

Но превзойти Рона Фиска не мог никто. Он обрушил волну критики на преступные группировки, наркотики и беззаконие, отрицательно, но уже помягче, чем предыдущий оратор, высказался о Верховном суде. Затем он представил пятиэтапный план рационализации апелляций по делам об убийствах, влекущих смертную казнь, а пока он говорил, его помощники раздавали специальные брошюры. Шоу было впечатляющим, и Тони, сидевший в последних рядах, был в восторге от представления.

К тому времени как Маккарти подготовилась к выступлению, толпа уже была готова к тому, чтобы швыряться камнями. Шейла спокойно объяснила все сложности апелляций по делам со смертным приговором и подчеркнула, что суд уделяет огромную часть времени исключительно этим сложным делам. Она заявила, что необходимо проявлять крайнюю осторожность и осмотрительность, чтобы обеспечить должную защиту прав каждого ответчика. Закон не знает бремени более тяжкого, чем защита прав тех, кого общество решило казнить. Она напомнила собравшимся, что как минимум 120 мужчин и женщин, приговоренных к смерти, позднее были полностью освобождены от ответственности, включая двоих в Миссисипи. Некоторые из этих людей двадцать лет провели в ожидании смерти. За девять лет работы в суде она приняла участие в рассмотрении сорока восьми дел о смертной казни. Из них она двадцать семь раз, то есть в большинстве случаев, голосовала за утверждение обвинительного приговора, но только убедившись в том, что проведенный процесс был справедливым. В других случаях она голосовала за отмену приговора и отсылку дел на повторное рассмотрение. Шейла ни разу не пожалела о своем выборе. Она не считала себя человеком либеральных, консервативных или умеренных взглядов. Она была лишь судьей Верховного суда, присягнувшим на то, чтобы справедливо рассматривать порученные ей дела и соблюдать закон. Да, лично она выступала против смертной казни, но никогда не ставила свои убеждения превыше законов штата.

Когда она закончила, раздались слабые аплодисменты, которые обычно звучат лишь из вежливости. Было сложно не восхититься ее безрассудством и смелостью. Немногие, если таковые вообще здесь были, собирались отдать за нее голос, но эта леди знала, о чем говорит.

В этот день все кандидаты впервые появились на публике вместе, и Тони в первый раз увидел, как она ведет себя в напряженной ситуации.

— Маккарти не слабый игрок, — доложил он Барри Райнхарту. — Она знает свое дело и стоит на своем.

— Да, но она разорена! — со смехом откликнулся Барри. — Это — кампания, и здесь все вертится вокруг денег.


На самом деле Маккарти отнюдь не была разорена, но на приличный старт кампании средств явно не хватало. У нее не было менеджера, который координировал бы все пятьдесят неотложных дел, предусмотрев тысячу деталей, выполнимых впоследствии. Она предлагала эту работу уже трем людям. Двое отказались, подумав в течение суток. Третий согласился, но через неделю тоже отказался.

Кампания — это маленькое суматошное предприятие, проводимое совместными усилиями под большим давлением и с осознанием того, что жизнь этого предприятия безнадежно коротка. По горло занятые сотрудники отрабатывают невероятное количество часов за смехотворную зарплату. Добровольцы неоценимы, но не всегда заслуживают доверия. Сильный и решительный менеджер имеет решающее значение для кампании.

Через шесть недель после объявления кандидатуры Фиска судье Маккарти удалось открыть офис кампании в Джексоне близ своей квартиры и еще один в Билокси, рядом с домом. Обоими офисами управляли ее давние друзья, добровольцы, которые занимались тем, что привлекали новых сотрудников и потенциальных спонсоров. У них скопились кучи наклеек на бампер и предвыборных плакатов, но пока не получалось завербовать приличную фирму, которая занялась бы рекламой, почтовой рассылкой и, если повезет, организацией выступлений по телевидению. Был создан простой веб-сайт, но больше в Интернете никакой активной деятельности не проводилось. Шейла собрала взносы в размере 320 тысяч долларов — за исключением 30 тысяч их пожертвовали юристы-судебники. Бобби Нил и совет пообещали ей в письменной форме, что члены СЮМ пожертвуют как минимум миллион долларов, и она не сомневалась, что так и будет. Но давать обещания намного легче, чем выписывать чеки.

Организация кампании давалась ей еще сложнее, потому что у нее была работа, требующая времени и не терпящая пренебрежительного отношения. Реестр судебных дел был забит процессами, которые требовалось разобрать еще несколько месяцев назад. На Шейлу постоянно давило ощущение, что она повсюду опаздывает. Апелляции шли нескончаемым потоком. И все вопросы были жизненно важными: мужчины и женщины, приговоренные к смерти, дети, измученные тяжелыми разводами; искалеченные рабочие, ожидающие окончательного решения, которое принесет им долгожданную компенсацию. Некоторым ее коллегам хватало профессионализма, чтобы абстрагироваться от реальных людей, стоящих за делами, которые приходилось рассматривать, но Шейла так не могла.

Однако летом вал работы все же был не так велик. Она брала выходные по пятницам и проводила долгие уик-энды в разъездах, осматривая окрестности. Шейла много работала с понедельника по четверг, а потом вдруг превратилась в кандидата. Она планировала потратить месяц на то, чтобы организовать свою кампанию и направить ее в нужное русло.

Ее первый противник, мистер Коули, как правило, бездельничал с понедельника по пятницу, отдыхая в оцепенении за игрой в блэкджек. Он играл только ночью, поэтому у него было полно времени, которое он мог уделять кампании, если ему того хотелось. Однако по большей части ему не хотелось. Он посетил пару окружных ярмарок и дал несколько выступлений перед восторженной толпой. Если у его добровольцев из Джексона было хорошее настроение, они ехали и воздвигали где-нибудь стенд с «Лицами усопших», и Клит собирал аншлаг. В каждом городке была дюжина гражданских клубов, большинство которых всегда находятся в поиске ораторов. Распространились слухи о том, что кандидат Коули может весьма оживить скучный обед, и он начал получать одно-два приглашения в неделю на подобные мероприятия. В зависимости от настроения и тяжести похмелья он принимался за дело с вдохновением или нет. К концу июля его кампания собрала пожертвований на сумму 27 тысяч долларов — более чем достаточно для того, чтобы возместить расходы на аренду его внедорожника и телохранителей, работавших неполный день. И еще он потратил 6 тысяч долларов на брошюры. У каждого политика должны быть материалы, которые он мог бы раздать.

Зато второй противник Шейлы проводил кампанию, которая работала как по маслу. Рон Фиск усердно трудился за рабочим столом по понедельникам и вторникам, затем отправлялся в путь с подробным планом действий, в который не входило посещение только самых крошечных городов. На самолетах «Лир-55» и «Кинг эйр» он и его компаньоны быстро облетели весь избирательный округ. К середине июля во всех двадцати семи подокругах был сформированы организованные комитеты в его поддержку, и Рон успел выступить как минимум по одному разу в каждом из них. Он появлялся в гражданских клубах, добровольческих организациях по борьбе с пожарами, чайных клубах в библиотеках, окружных ассоциациях адвокатов, клубах мотолюбителей, на фестивалях музыки в стиле кантри, окружных ярмарках — и в церквях, церквях и церквях. Как минимум половина его речей была произнесена с кафедр проповедников.

18 июля Джош отыграл в последней бейсбольной игре сезона, и его отец получил еще больше времени на кампанию. Тренер Фиск не пропускал ни одной игры, хотя команда распалась после того, как он объявил об участии в выборах. Большинство родителей сошлись на том, что два таких дела лучше не совмещать.

В сельских районах послание Рона всегда звучало одинаково. Из-за либеральных судей наши ценности атакуются теми, кто поддерживает однополые браки, законы по контролю за оружием, аборты, неограниченный доступ к порноресурсам в Интернете. Этих судей необходимо заменить. На первом месте для него стояла Библия. На втором — законы, созданные людьми, но, будучи судьей Верховного суда, он смог бы в случае необходимости совместить и то, и другое. Все свои выступления он начинал с короткой молитвы.

В районах городских, в зависимости от аудитории, он часто начинал издалека и останавливался на вопросе смертной казни. Рон обнаружил, что публику захватывают живые рассказы о жестоких преступлениях, совершенных людьми, которых приговорили к смерти еще двадцать лет назад. Пара таких историй стала постоянной частью его выступления.

Но где бы он ни находился, тема о «коварных судьях-либералах» неизменно была основной. Произнеся сотню речей или около того, Рон уже и сам поверил, что Шейла Маккарти — ярая сторонница левых взглядов, которая несет ответственность за многие социальные проблемы штата.

В плане денег Барри Райнхарт тихо дергал за веревочки, и средства поступали постоянно и даже соответствовали уровню расходов. 30 июня, когда наступил первый срок подачи финансовых отчетов, кампания Фиска получила 510 тысяч долларов от двух тысяч двухсот людей. Из спонсоров лишь тридцать пять пожертвовали максимальную сумму 5 тысяч долларов, и все они были жителями Миссисипи. Вообще 90 процентов спонсоров были из этого штата.

Барри знал, что юристы-судебники будут тщательно проверять спонсоров в надежде на то, что деньги льются откуда-то извне в интересах крупных бизнесменов. Раньше при проведении кампаний уже возникали подобные проблемы, так что в гонках с участием Фиска он сможет этого избежать. Он был уверен, что соберет крупные суммы денег за пределами штата, но эти пожертвования появятся в точно выбранный момент, в конце кампании, когда, согласно весьма мягким законам штата по предоставлению отчетности, эта проблема уже не может помешать кандидату. В отчетах же Маккарти отражался тот факт, что ее финансировали юристы-судебники, и Барри точно знал, как повернуть это в свою пользу.

Барри также получил в распоряжение результаты последнего опроса, которыми не собирался делиться с кандидатом. 25 июня половина зарегистрированных избирателей знали о том, что предстоит предвыборная гонка. Из них 24 процента поддерживали Рона Фиска, 16 — Шейлу Маккарти и 10 — Клита Коули. Эти цифры приводили его в неописуемый восторг. Меньше чем за два месяца Барри взял никому не известного юриста, который никогда в жизни не носил черной мантии, и поставил его против соперника с девятилетним опытом.

А ведь им еще только предстояло запустить рекламу на телевидении.


1 июля банк «Секонд стейт» был куплен банком «Нью-Виста» — региональной сетью с головным офисом в Далласе. Хаффи позвонил Уэсу Пейтону сообщить новости и в целом казался вполне довольным. Офис в Хаттисберге заверили, что не изменится ничего, кроме названия. Его кредитный портфель был проверен новыми владельцами. Они спрашивали его о Пейтонах и, похоже, удовлетворились обещаниями Хаффи о том, что в итоге кредит будет выплачен.

Четвертый месяц подряд Пейтоны отправляли Хаффи чек на 2 тысячи долларов.


Глава 20 | Апелляция | Глава 22