home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 23

В течение первых четырех месяцев гонки между Шейлой Маккарти и Роном Фиском проходили весьма цивилизованно. Клит Коули продолжал кидаться грязью, но его вид и несдержанный характер мешали избирателям представить его судьей Верховного суда. Хотя, по опросам Райнхарта, Коули до сих пор получал 10 процентов голосов, он участвовал в кампании все меньше и меньше. По опросу Ната Лестера, его поддерживало 5 процентов избирателей, но этот опрос не был таким детализированным, как опрос Райнхарта.

После Дня труда, за два месяца до выборов, когда приблизился выход на финишную прямую, кампания Фиска сделала первый омерзительный шаг на пути к грязному болоту. А ступив на этот путь, они уже не повернули бы и не могли повернуть назад.

Тактика использовалась та же, которой Барри Райнхарт в совершенстве овладел при других гонках. Массовые рассылки отправлялись зарегистрированным избирателям из организации под названием «Жертвы судебного произвола — за правду». Главным для них был вопрос «Почему юристы-судебники финансируют Шейлу Маккарти?». В четырехстраничной диатрибе, следовавшей далее, не делалось даже попыток ответить на этот вопрос. Зато резко критиковались юристы-судебники.

Во-первых, они набрасывались на семейных врачей, утверждая, что юристы-судебники и необоснованные иски, которые они подают, являются причиной многих проблем в нашей системе здравоохранения. Врачи, работающие в постоянном страхе судебного произвола, вынуждены проводить дорогие обследования и ставить диагнозы, которые повышают стоимость медицинского обслуживания. Они должны платить неслыханные суммы за страхование от риска судебных разбирательств вследствие ненадлежащего исполнения обязанностей, чтобы защититься от фиктивных исков. Из некоторых штатов врачей практически выселили, а их пациенты остались без лечения. Привели цитату одного доктора (без указания его места жительства): «Я не могу позволить себе выплачивать страховые премии, и я устал тратить часы на дачу показаний и участие в процессах. Поэтому я просто ухожу. Хотя до сих пор переживаю за пациентов». Одна больница в Западной Виргинии была закрыта после возмутительного вердикта. А винить во всем следовало жадного юриста.

Далее речь шла о чековых книжках. Активное участие в судебных делах обходится среднестатистическому домохозяйству в 1800 долларов в год, если верить исследованиям. Эти траты являются прямым следствием высоких ставок по страхованию автомобилей и недвижимости, а также высоких цен на многие продукты домашнего потребления, производителей которых постоянно преследуют в суде. Прекрасным примером здесь могут стать лекарства, как отпускаемые по рецепту, так и свободно. Они были бы на 15 процентов дешевле, если бы юристы-судебники не мучили производителей масштабными коллективными исками.

Затем читателя шокировали целым собранием самых дурацких вердиктов страны — затертым до дыр и проверенным списком, который всегда вызывал бурное негодование. Три миллиона долларов по иску против сети ресторанов быстрого питания за пролитый горячий кофе; 110 миллионов по иску против автопроизводителя за дефекты в лакокрасочном покрытии; 15 миллионов по иску против владельца бассейна, который был огорожен забором, закрытым на висячий замок. Возмутительный список продолжался. Мир сходит с ума под предводительством сбившихся с пути юристов-судебников.

После метаний громов и молний на протяжении трех страниц послание заканчивалось настоящим взрывом. Пять лет назад группа, поддерживающая интересы крупных бизнесов, обозвала Миссисипи «судебной дырой». Лишь четыре других штата получили такой же знак отличия, и весь процесс остался бы незамеченным, если бы не Торговый совет. Он подхватил новость и распространил ее в газетных объявлениях. Теперь эту фишку вновь можно было разыграть. По мнению группы «Жертвы судебного произвола — за правду», юристы-судебники настолько сильно злоупотребляли судебной системой Миссисипи, что в итоге штат превратился в свалку самых разных крупных исков. Причем некоторые истцы жили в других местах. И многие юристы-судебники живут в других местах. Они бродят в поисках места для суда, пока не находят дружественный округ с дружественным судьей и там подают свои дела. В результате появляются вердикты на гигантские суммы. Штат заработал себе сомнительную репутацию, и вот почему многие бизнесмены избегают Миссисипи. Дюжины фабрик собрали оборудование и уехали. Тысячи вакансий просто исчезли.

А все благодаря юристам-судебникам, которые восхищаются Шейлой Маккарти и ее позицией, ведь она всегда склоняется в пользу истца, так что они готовы тратить любые деньги, лишь бы сохранить ее место в суде.

Письмо заканчивалось мольбой о здравомыслии. В нем и слова не говорилось о Роне Фиске.

Молниеносно по е-мейлу эта «реклама» была отправлена по 65 тысячам адресов в избирательном округе. За считанные часы ее перехватили юристы-судебники и разослали всем 800 членам СЮМ.


Нат Лестер пришел в восторг от этого послания. Будучи менеджером кампании, он предпочел бы получить широкую поддержку многих групп, но реальность была такова, что основными спонсорами Маккарти выступили юристы-судебники. И он желал, чтобы они разозлились, грызли ногти, кричали с пеной у рта, приготовившись к старомодной драке голыми руками. Пока они сдали чуть меньше 600 тысяч. Нату нужно было в два раза больше, а добиться этого он мог, лишь бросая гранаты.

Он отправил е-мейл каждому юристу-судебнику, подчеркнув важность немедленного ответа на такую пропаганду, чем скорее, тем лучше. Негативная реклама, как в печати, так и по телевидению, требует срочного ответа. Прямые почтовые рассылки стоят очень дорого, зато весьма эффективны. По его оценкам, «Жертвы судебного произвола — за правду» потратили около 300 тысяч долларов (на самом деле — 320 тысяч). А так как он собирался прибегнуть к почтовым рассылкам не один раз, то потребовал в скорейшем времени пожертвовать 500 тысяч долларов, настояв на том, что каждый ответивший на е-мейл обязуется поучаствовать. Его закодированный е-мейл станет публиковать промежуточную сумму при получении новых пожертвований от юристов-судебников, и до тех пор, пока не соберется 500 тысяч долларов, кампания так и будет висеть на волоске. Его тактика граничила с вымогательством, но в конце концов в глубине души он оставался юристом-судебником и хорошо знал этот тип людей. Подобная рассылка так поднимет их давление, что они окажутся на грани смерти. В любом случае они любили драться, поэтому вскоре взносы должны были потечь рекой.

Пытаясь манипулировать юристами, он успел встретиться с Шейлой и попытался успокоить ее. Раньше на нее никогда не нападали подобным образом. Она расстроилась, но еще и разозлилась. Перчатка была брошена, и мистер Натаниэль Лестер получал от схватки невероятное удовольствие. В течение двух часов он придумал и написал ответ, встретился с типографщиком и заказал необходимые материалы. Через двадцать четыре часа после электронной рассылки заявления группы «Жертвы судебного произвола — за правду» 330 юристов-судебников уже пожертвовали 515 тысяч долларов.

Нат также решил обратиться в организацию «Судебные юристы Америки» — некоторые ее члены заработали большие деньги в Миссисипи. Он разослал возмутительное письмо «Жертв судебного произвола — за правду» членам «Судебных юристов Америки», коих насчитывалось 14 тысяч.


Три дня спустя Шейла Маккарти нанесла ответный удар. Отказавшись прятаться за какой-то глупой маленькой группой, созданной специально для рассылки пропагандистских материалов, она (Нат) решила распространять корреспонденцию от лица собственной кампании. Отправлялось все в форме письма, наверху которого красовалась ее весьма удачная фотография. Она благодарила каждого избирателя персонально за поддержку и кратко останавливалась на своем опыте и достижениях. Она утверждала, что не испытывает к своим противникам ничего, кроме уважения, но ни одному из них не приходилось носить черную мантию. И ни один, откровенно говоря, никогда не проявлял особого интереса к службе в суде.

Далее она поднимала следующий вопрос: «Почему крупный бизнес финансирует Рона Фиска?» И подробно объясняла: крупный бизнес скупает места в верховных судах по всей стране. Они выбирают в качестве мишени таких судей, как она, стремящихся к здравому смыслу и сочувствующих рабочим, потребителям, жертвам, пострадавшим из-за халатности других, бедным и обвиненным. Самая главная обязанность закона — защищать слабейших членов общества. Богатые, как правило, сами могут о себе позаботиться.

Крупный бизнес через несметное множество групп поддержки и ассоциаций успешно воплощает в жизнь грандиозный заговор, цель которого — резко изменить судебную систему страны. Зачем? Чтобы защитить собственные интересы. Как? Заблокировав двери зала суда, ограничив ответственность компаний, производящих некачественную продукцию, недобросовестных врачей, домов престарелых, где плохо ухаживают за больными, и нахальных страховых компаний. Печальный список был огромен.

Заканчивалось письмо написанным в дружеском тоне абзацем, где она просила избирателей не поддаваться на хитрые маркетинговые уловки. Обычно кампании, проводимые крупными бизнесами при таких гонках, принимают необычайно уродливые формы. Поливание грязью — их любимое занятие. Вскоре изобличающие ее объявления посыпятся как из рога изобилия, ведь ее противники будут неустанно трудиться над этим. Крупный бизнес потратит миллионы на ее поражение, но она верит в своих избирателей.


Барри Райнхарта ответ впечатлил. Его также приводил в восторг тот факт, что юристы-судебники так быстро сплотились и собрали столько денег. Он хотел, чтобы они прожгли все свои деньги. По его прогнозам, кампания Маккарти могла получить максимум 2 миллиона долларов, 90 процентов из которых поступят от юристов-судебников.

А его парень Фиск легко получит сумму вдвое больше.

Его следующее объявление, которое опять же разошлют по почте, станет ударом исподтишка и будет доминировать на протяжении всей кампании. Следует выждать неделю, чтобы улеглась пыль после первого обмена пинками.

Письмо исходило непосредственно от Рона Фиска, было написано на бланке кампании с фотографией прекрасного семейства Фиск наверху. Зловещий заголовок звучал так: «Верховному суду Миссисипи предстоит вынести решение по вопросу однополого брака».

После теплого приветствия Рон тут же приступал к рассмотрению вопроса. В деле Мейерчека и Спано против округа Хиндс участвовали двое геев, желающих пожениться, и Верховный суд должен был принять по нему решение в следующем году. Рон Фиск — христианин, муж, отец, юрист — выступал категорически против однополых браков и был готов привнести свои непоколебимые убеждения в Верховный суд. Он осуждал такие союзы, считая их ненормальными, греховными, противоречащими прямым указаниям Библии и подрывающими устои общества на многих уровнях.

На середине письма он впутывал в перепалку хорошо известного преподобного Дэвида Уилфонга, всенародного крикуна с огромной аудиторией на радио. Уилфонг клеймил подобные действия, утверждая, что они извращают законы страны и заставляют граждан прогибаться опять же под желания кучки аморальных людей. Он обвинял во всем либеральных судей, которые через постановления воплощают в жизнь собственные идеи. Он призывал приличных и богобоязненных жителей Миссисипи, «саму душу библейского пояса»,[13] избирать людей, подобных Рону Фиску, и таким образом защищать священные законы своего штата.

Тема о либеральных судьях обсуждалась вплоть до конца письма. Фиск закончил очередным обещанием стать голосом консерватизма и здравого смысла для людей.


Шейла Маккарти читала письмо вместе с Натом, и ни он, ни она не знали, что делать дальше. Ее имя ни разу не упоминалось, но в этом не было необходимости. И уж конечно, Фиск не обвинял Клита Коули в том, что тот либерал.

— Это убийственно, — сердито сказал Нат. — Он уже заявляет о деле так, словно сам будет его рассматривать, и, чтобы «забрать его назад» или хотя бы ответить, тебе нужно полить геев грязью еще хлеще, чем это делает он.

— Я не буду этого делать.

— Знаю, что не будешь.

— Члену суда или кандидату на место в суде не подобает говорить о том, как он или она решит предстоящее дело. Это просто ужасно.

— И это только начало, дорогая.

Они сидели в тесной кладовке, которую Нат называл своим кабинетом. Дверь была закрыта, их никто не слышал. Дюжина добровольцев занимались чем-то в соседней комнате. Постоянно звонили телефоны.

— Не уверен, что на это нужно отвечать, — сказал Нат.

— Почему?

— А что ты скажешь? «Рон Фиск ведет себя подло»? «Рон Фиск говорит о том, о чем не следует»? В итоге получится, что ты ведешь себя злобно, это позволительно только для кандидата-мужчины, но не для женщины.

— Это несправедливо.

— Единственный вариант ответа — это не признать то, что ты выступаешь в поддержку однополых браков. Тебе придется занять позицию, которую…

— Которую я занимать не собираюсь. Я не одобряю такие браки, однако нам нужны законы по легализации подобных союзов. Но нелепо дискутировать на эту тему, потому что законы принимает законодательное собрание, а не суд.

Нат был женат уже в четвертый раз. Шейла искала супруга номер два.

— Кроме того, — сказала она, — разве могут гомосексуалисты подорвать святость брака больше, чем гетеросексуалы?

— Пообещай, что никогда не скажешь этого на людях. Пожалуйста.

— Ты знаешь, что не скажу.

Он потер руки, а потом пробежал пальцами по длинным седым волосам. Нерешительность уж точно не была одним из его недостатков.

— Нам нужно принять решение здесь и сейчас, — сказал он. — Мы не можем терять время. Мудрее всего будет ответить рассылкой.

— Во сколько это обойдется?

— Мы можем сэкономить кое на чем. Я бы сказал, около двухсот тысяч.

— Мы можем себе это позволить?

— На сегодняшний день я бы сказал «нет». Но предлагаю пересмотреть это через десять дней.

— Договорились, но разве мы не можем разослать какую-нибудь тираду по электронной почте, чтобы по крайней мере ответить?

— Я уже все написал.

Ответ состоял из сообщения в два абзаца, отправленного в тот же день по 48 тысячам электронных адресов. Судья Маккарти упрекала Рона Фиска за то, что он уже высказал свое мнение по делу, до слушания которого ему было очень далеко. Если бы он был членом суда, то подвергся бы жестокой критике. Должность требует того, чтобы судья сохранял информацию в конфиденциальности и воздерживался от любых комментариев по текущим делам. Что касается упоминаемого им дела, пока даже не были поданы записки по апелляции. А также не заслушаны аргументы сторон. По состоянию на сегодняшний день суду не было представлено никаких документов. Как, не зная фактов и соответствующего законодательства, мог мистер Фиск или кто-либо еще, раз уж об этом зашла речь, принимать окончательное решение по делу?

Как ни прискорбно, это явилось лишь очередным примером полной неопытности мистера Фиска в делах судебных.


Проигрыши Клита Коули в «Лаки Джек» неуклонно росли, и он по секрету сообщил об этом Марлину как-то вечером в одном баре в Андер-зе-Хилл. Марлин просто зашел проведать кандидата, который, похоже, забыл о гонках.

— У меня отличная идея, — сказал Марлин, пытаясь подвести разговор к истинной причине своего прихода. — В северной части побережья Мексиканского залива есть четырнадцать казино, больших, красивых, в стиле Вегаса…

— Я видел их.

— Точно. Я знаю парня, которому принадлежит «Бухта пиратов». Он будет принимать вас по три ночи в неделю в течение следующего месяца в фешенебельном номере с великолепным видом на залив. Еду будут подавать туда же. Вы сможете всю ночь играть в карты, а днем понемногу заниматься кампанией. Нужно донести ваши взгляды до местных жителей. Черт возьми, именно там живут большинство избирателей. Я могу подогнать аудиторию. Вы будете заниматься политиканством. Вы отличный оратор, и людям нравятся ваши выступления.

Клита предложение явно заинтересовало.

— Три ночи в неделю, да?

— И даже больше, если захотите. Вы просто сами устанете от этого места.

— Только если буду проигрывать.

— Соглашайтесь, Клит. Послушайте, люди, которые вкладывают в это деньги, требуют большей активности. Они знают, что их план трудно осуществить, но в своих намерениях они серьезны.

Клит признал, что идея великолепна. Он заказал еще рома и задумался о прекрасных казино на побережье.


Глава 22 | Апелляция | Глава 24