home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 24

Мэри-Грейс и Уэс вышли из лифта на двадцать шестом этаже самого высокого здания Миссисипи и оказались в обитой плюшем приемной самой большой юридической фирмы штата. Она тут же обратила внимание на обои, хорошую мебель, цветы — все то, что когда-то и для них имело значение.

Элегантно одетая дама у стойки вела себя достаточно вежливо. Младший юрист в стандартном темно-синем костюме и черных туфлях проводил их в конференц-зал, а секретарь поинтересовалась, не желают ли они что-нибудь выпить. Но они не желали. Огромные окна выходили на весь Джексон. Купол местного Капитолия выделялся на фоне остальных зданий. Слева от него располагался Дом суда Гартина, а где-то там на чьем-то столе лежало дело Дженет Бейкер против «Крейн кемикл».

Дверь открылась, и появился Алан Йорк с широкой улыбкой и крепким рукопожатием. Он оказался человеком лет шестидесяти или чуть меньше, низкого роста, коренастым и выглядел несколько небрежно — без пиджака, в помятой рубашке и стоптанных туфлях, что нехарактерно для партнера фирмы со столь косными взглядами. Вернулся тот самый младший юрист с двумя большими папками документов. Обменявшись приветствиями и любезностями, все заняли места у стола.

Иск, поданный Пейтонами в апреле от имени семьи покойного резчика по дереву, уже прошел этап истребования информации. Пока дату разбирательства не назначили, но, вероятнее всего, они могли рассчитывать на это только через год. Ответственность явно должна была наступить: водитель грузовика, ставший виновником несчастного случая, ехал на слишком большой скорости, по крайней мере на пятнадцать миль превышая установленные ограничения. Удалось обнаружить двух свидетелей, давших подробные и изобличающие показания касательно скорости и безрассудного поведения водителя грузовика. В показаниях водитель признался, что преступил закон не впервые. До работы на трассе он трудился трубопроводчиком, но был уволен за курение травки на работе. Уэс нашел сведения по как минимум двум давним случаям управления автомобилем в состоянии интоксикации с участием этого водителя, а тот сообщил, что имел место еще один подобный случай, но деталей вспомнить не мог.

Короче говоря, дело никак не попадало к присяжным. В итоге компенсация, безусловно, подлежала выплате, так что после четырех месяцев усиленного истребования фактов мистер Алан Йорк уже готов был приступить к переговорам. По словам Алана, его клиент, «Литтан кежуалти», очень хотел закрыть дело.

Уэс начал с описания положения семьи погибшего: тридцатитрехлетняя вдова и мать с образованием на уровне средней школы и отсутствием реального опыта работы, с тремя маленькими детьми, старшему из которых двенадцать. Излишне говорить о том, насколько губительна была для них потеря кормильца.

Слушая его, Йорк записывал и поглядывал на Мэри-Грейс. Они говорили по телефону, но никогда не встречались. Дело вел Уэс, но Йорк знал, что она пришла с мужем не только потому, что на нее приятно посмотреть. Одним из его близких людей был Фрэнк Салли, юрист из Хаттисберга, нанятый «Крейн кемикл» для увеличения численности в стане защиты. Салли был задвинут на задний план Джаредом Кертином, чего никак не мог ему простить. Он рассказал Йорку много историй о деле Бейкер, и, по его мнению, лучше всего парная команда Пейтонов работала, когда Мэри-Грейс выступала перед присяжными. Она была непреклонна на перекрестных допросах, легка на подъем, но ее главный козырь крылся в умении общаться с людьми. Ее заключительная речь звучала великолепно, грандиозно и уж точно очень убедительно.

Йорк занимался защитой страховых компаний уже тридцать один год. Он чаще выигрывал, чем проигрывал, но иногда наступали те ужасные моменты, когда присяжные отказывались видеть дело в представленном им свете и выносили вердикт на огромную сумму против его клиента. Это была часть бизнеса. Хотя ему никогда не удавалось и близко подойти к вердикту в районе 41 миллиона долларов. А теперь это стало легендой в юридических кругах штата. К этому стоило лишь добавить трагическую историю о том, как Пейтоны поставили на карту все, потеряли дом, офис, автомобили и влезли в огромные долги, чтобы протянуть те четыре месяца, пока длилось разбирательство, а легенда продолжала обрастать слухами. Их судьба уже была предрешена и активно обсуждалась на встречах адвокатов, турнирах по гольфу и на коктейлях. Если вердикт подтвердят, они будут просто обязаны купаться в огромных гонорарах. Если нет, то само их выживание ставится под большой вопрос.

Уэс продолжал, а Йорк смотрел на них и не мог ими не восхищаться.

После быстрого обзора обстоятельств дела, Уэс подсчитал убытки, накинул немного за халатность компании-перевозчика и сказал:

— Мы думаем, два миллиона можно считать справедливой компенсацией.

— Еще бы, — ответил Йорк, изобразив обычную реакцию защитника, сочетающую шок и смятение. Брови его изогнулись в изумлении. Голова медленно покачивалась в замешательстве. Он подпер рукой подбородок и потирал щеки, то и дело хмурясь. Его улыбка давно исчезла без следа.

Уэс и Мэри-Грейс продемонстрировали полную апатию, а сердца их сковал ледяной холод.

— Чтобы получить два миллиона, — сказал Йорк, изучив записи, — вам нужно заложить в сумму некий штраф, и, откровенно говоря, мой клиент просто не хочет его оплачивать.

— О да, — невозмутимо сказала Мэри-Грейс. — Ваш клиент заплатит ровно столько, сколько укажут присяжные. — Такое бахвальство тоже было частью бизнеса. Йорк слышал подобные фразы тысячу раз, но эти слова и правда звучали намного весомее в устах женщины, которая на последнем своем процессе добилась присуждения огромной суммы в качестве штрафных выплат.

— Процесс начнется не раньше чем через двенадцать месяцев, — сказал Йорк, взглянув на младшего юриста, словно для подтверждения, как будто кто-нибудь мог предсказать дату слушаний в столь отдаленном будущем. Младший юрист послушно подтвердил то, что уже сказал его босс.

Другими словами, если тянуть до разбирательства, пройдут еще долгие месяцы, пока вы получите хоть десять центов из своего гонорара. Не секрет, что ваша маленькая фирма просто утопает в долгах и всеми силами борется за существование, и все знают, что вам нужно получить большую компенсацию и довольно быстро.

— Ваш клиент не может ждать так долго, — сказал Йорк.

— Мы назвали вам сумму, Алан, — ответил Уэс. — У вас есть встречное предложение?

Йорк вдруг захлопнул папку, натянул улыбку и сказал:

— Послушайте, все очень просто. «Литтан кежуалти» тщательно следит за расходами, а на это дело им явно придется потратиться. Мои полномочия позволяют мне разрешать дела с выплатой в один миллион долларов. Ни пенни больше. У меня есть миллион долларов, и мой клиент запретил мне просить еще. Один миллион долларов. Либо да, либо нет.

Сторонний юрист, передавший им это дело, получит пятнадцать процентов от суммы контракта по оплате компенсации. Пейтоны получат столько же. Пятнадцать процентов составляли 150 тысяч долларов — просто мечта.

Они мрачно посмотрели друг на друга, вместе с тем желая прыгнуть через стол и расцеловать Алана Йорка. Потом Уэс покачал головой, а Мэри-Грейс написала что-то в блокноте.

— Нам нужно позвонить клиенту, — сказал Уэс.

— Конечно. — Йорк бросился вон из комнаты, младший юрист с трудом поспевал за ним.

— Ну что ж, — тихо сказал Уэс, как будто зал прослушивался.

— Я с трудом сдерживаю слезы, — призналась она.

— Не плачь. И не смейся. Прижмем его еще немного.

Когда Йорк вернулся, Уэс сказал с серьезным видом:

— Мы поговорили с миссис Нолан. Ее последнее слово — миллион двести тысяч.

Йорк выдохнул, его плечи опустились, а лицо приняло понурое выражение.

— У меня столько нет, Уэс, — сказал он. — Я абсолютно честен с вами.

— Вы всегда можете попросить больше. Если ваш клиент платит миллион, то он всегда может позволить себе добавить еще двести тысяч. На суде они заплатили бы вдвое больше.

— С «Литтан» не так-то легко договориться, Уэс.

— Всего один звонок. Хотя бы попытайтесь. Вы ведь ничего не теряете?

Йорк вновь ушел и десять минут спустя вернулся в зал со счастливым видом.

— Вы добились своего! Поздравляю.


Они никак не могли оправиться от шока, получив такую компенсацию. Переговоры обычно затягивались на недели или даже месяцы, когда обе стороны пререкались, становились в позы и проворачивали свои маленькие хитрости. Они надеялись покинуть офис Йорка, получив хотя бы общее представление, в каком направлении можно двигаться для решения вопроса по выплате компенсации. Вместо этого они вышли в полном ошеломлении и еще пятнадцать минут бродили по центральным улицам Джексона, не говоря друг другу ни слова. На мгновение они остановились напротив «Капитал грилл» — ресторана, больше известного своими клиентами, чем едой. Лоббистам нравилось там показываться и оплачивать счета за изысканные обеды и прочие приемы пищи с известными политиками. У губернаторов это место всегда пользовалось популярностью.

Почему бы не пустить всем пыль в глаза и не поесть с большими шишками?

Вместо этого они завернули в маленькую закусочную в двух домах оттуда и заказали холодный чай. У обоих не было аппетита. Уэс наконец поднял насущный вопрос:

— Мы правда только что заработали сто восемьдесят тысяч долларов?

— Ага, — сказала она, потягивая чай через соломинку.

— Я так и думал.

— Треть уйдет на налоги, — заметила она.

— Хочешь положить ложку дегтя в бочку с медом?

— Нет, просто проявляю практичность.

На белой бумажной салфетке она написала цифру «180 000».

— Мы уже начинаем тратить? — поинтересовался Уэс.

— Нет, просто делим эту сумму на части. На налоги пойдет шестьдесят тысяч?

— Пятьдесят.

— Подоходный налог, штата и федеральный. Налог на заработную плату, отчисления в фонд социального страхования и фонд помощи безработным. Не знаю, что там еще, но это по крайней мере треть.

— Пятьдесят пять, — сказал он, и она написала: «60 000 долларов».

— Премии?

— Как насчет новой машины? — спросил он.

— Нет. Премии для всех пяти сотрудников. Они уже три года не получали повышения.

— По пять тысяч каждому.

Она записала в столбик «25 000» долларов и сказала:

— Банк.

— Новая машина.

— А банк? Половина суммы уже потрачена.

— Им — двести долларов.

— Да ладно, Уэс. У нас не будет нормальной жизни, пока мы не избавимся от этого ярма.

— Я пытался забыть о кредите.

— Сколько мы им дадим?

— Не знаю. Уверен, ты знаешь точную сумму.

— Пятьдесят тысяч для Хаффи и десять для Шейлы Маккарти. Итак, у нас остается тридцать пять тысяч. — В тот момент это казалось неслыханным богатством. Они смотрели на салфетку, пересматривая суммы и перераспределяя приоритеты, но ни он, ни она не предложили ничего поменять. Мэри-Грейс подписалась в конце, а затем Уэс проделал то же самое. Она убрала салфетку в сумочку.

— Я могу хотя бы рассчитывать на новый костюм благодаря этой сделке? — спросил он.

— Зависит от того, на что сейчас распродажа. Думаю, стоит позвонить в офис.

— Они как раз сидят у телефона.

Три часа спустя Пейтоны прибыли к себе в офис, и праздник начался. Парадный вход заперли, телефоны отключили, шампанское полилось рекой. Шерман и Расти, ассистенты, произнесли длинные тосты, которые сложили наспех. Тэбби и Вики, секретарши, запьянели после двух бокалов. Даже Оливия, их древний бухгалтер, сбросила туфли на каблуках и уже вскоре смеялась над всем и вся.

Деньги тратили, тратили заново и тратили слишком много, до тех пор пока каждый не почувствовал себя богатым.


Когда шампанское кончилось, офис закрыли и все разъехались, Пейтоны, еще разгоряченные от шипучки, отправились к себе домой, переоделись в обычную одежду и поехали в школу забрать Мэка и Лайзу. Они заслужили ночь отдыха, хотя дети еще были слишком малы, чтобы понять, что такое мировое соглашение. Но об этом они и не будут говорить.

Мэк и Лайза ждали Рамону, и когда увидели сразу обоих родителей в очереди встречающих, длинный день сразу стал ярче. Уэс объяснил, что они просто устали работать и решили немного поиграть. Сначала они остановились в «Баскин-Роббинс», чтобы поесть мороженого. Потом поехали в торговый центр, где их внимание привлек обувной магазин. Каждый из семейства Пейтон выбрал по паре с пятидесятипроцентной скидкой, причем Мэк повел себя храбрее всех, остановившись на паре морских армейских ботинок. Они попали на сеанс в шесть вечера, где показывали самый новый фильм про Гарри Поттера. Ужин прошел в семейной пиццерии с внутренней детской площадкой, где царила оживленная атмосфера. Наконец, около десяти, они добрались домой, где Рамона смотрела телевизор и наслаждалась тишиной. Дети принесли ей остатки пиццы и тут же наперебой заговорили о фильме. Они пообещали закончить домашнюю работу утром. Мэри-Грейс уступила, и вся семья устроилась на диване за просмотром реалити-шоу о спасении жизни людей. Время отхода ко сну сдвинулось на одиннадцать.

Когда в квартире наступила тишина и дети легли спать, Уэс и Мэри-Грейс улеглись головами на разных подлокотниках дивана, переплетя ноги и думая о чем-то совсем далеком. За последние четыре года, по мере того как их финансовое состояние резко ухудшалось, они теряли одно за другим, терпели одно унижение за другим, страх стал их ежедневным спутником. Боязнь потери дома, потом офиса, потом автомобилей. Боязнь того, что они не смогут прокормить детей. Боязнь серьезного медицинского осложнения, которое не покроет их страховка. Боязнь проиграть дело Бейкер. Боязнь банкротства, если банк слишком сильно на них надавит.

С момента вынесения вердикта страх скорее стал раздражающим фактором, а уже не висел над ними постоянной угрозой. Он всегда был рядом, но они постепенно научились его контролировать. Уже шесть месяцев подряд они платили банку по 2000 долларов в месяц из тяжело заработанных денег, которые оставались после уплаты других счетов и покрытия расходов. Эти платежи едва покрывали проценты и напоминали им, насколько огромен их долг. Но это было символично. Ведь они подняли голову и увидели свет в конце тоннеля.

Теперь, впервые за многие годы, у них появилась подушка безопасности, страховочная сетка, которая поймает их, если они начнут падать еще дальше. Они возьмут свою часть вознаграждения, спрячут его, а когда им вновь станет страшно, их согреет мысль о припрятанном сокровище.


На следующий день в десять утра Уэс зашел в банк и обнаружил Хаффи за рабочим столом. Он взял с него клятву молчания, а потом шепотом поделился хорошей новостью. Хаффи чуть не заключил его в объятия. Мистер Хренхед с девяти утра до пяти вечера изводил его, требуя немедленно что-то предпринять.

— Деньги будут у вас через пару недель, — гордо сказал Уэс. — Я позвоню, как только получу их на руки.

— Пятьдесят тысяч, Уэс? — повторил Хаффи так, словно его только что спасли от увольнения.

— Все верно.

Оттуда Уэс поехал к себе в офис. Тэбби передала, что ему звонил Алан Йорк. Возможно, чтобы уладить пару рутинных дел, обсудить окончательные детали.

Но в голосе Йорка не слышалось привычной теплоты.

— Уэс, у нас новая проблема, — медленно произнес он, словно подбирая слова.

— В чем дело? — спросил Уэс. К горлу уже подступил комок.

— Не знаю, Уэс. Я просто растерян и сбит с толку. Раньше со мной такого не случалось, но как бы там ни было, «Литтан кежуалти» отказалась от мирного урегулирования. Они не желают это обсуждать, и все. Они просто отмахнулись от соглашения. Гнусные ублюдки. Я все утро на них кричу. А они на меня. Наша фирма представляет эту компанию уже восемнадцать лет, и никогда не возникало подобных проблем. Но час назад они начали искать новую фирму для представления своих интересов. Я уволил их как клиента. Я дал вам слово, а мой клиент меня подставил. Мне жаль, Уэс. Я не знаю, что еще сказать.

Уэс потер переносицу, с трудом сдерживаясь, чтобы не застонать. После нескольких неудачных попыток ему наконец удалось сказать:

— Что ж, Алан, я просто шокирован.

— Черт возьми, так и есть, но хоть иску это не причинит вреда. Я рад, что это не случилось за день до процесса или что-то вроде того. Там собрались действительно плохие парни.

— На суде они будут вести себя уже не столь самоуверенно.

— Черт возьми, это правда, Уэс. Надеюсь, вам удастся добиться еще одного вердикта на большую сумму, которую этим парням придется выплатить.

— Мы это сделаем.

— Мне жаль, Уэс.

— Это не ваша вина, Алан. Мы выживем и доведем дело до суда.

— Вы сможете.

— Поговорим позже.

— Конечно. Скажите, Уэс, ваш мобильный телефон поблизости?

— Прямо рядом со мной.

— Вот мой номер. Положите трубку и перезвоните мне на него.

Когда оба повесили трубки стационарных телефонов, Йорк сказал:

— Я этого вам не говорил, хорошо?

— Хорошо.

— Главный корпоративный юрист «Литтан кежуалти» — парень по имени Эд Ларримор. Двадцать лет он был партнером в нью-йоркской юридической фирме под названием «Брэдли энд Бэкстром». Его брат тоже партнер в этой фирме. «Брэдли энд Бэкстром» работает с первоклассными ценными бумагами, и один из ее клиентов — «Кей-ди-эн» — нефтепоисковая компания, а самый крупный акционер этой компании — Карл Трюдо. Я никогда не разговаривал с Эдом Ларримором, у меня не было на то причин. Но ведущий это дело юрист по секрету сообщил мне, что решение об отказе в мирном урегулировании было принято в верхах.

— Как бы нам в отместку, да?

— Дело попахивает именно этим. Здесь нет ничего противозаконного или неэтичного. Страховая компания принимает решение не идти на мировое соглашение, а отправить дело в суд. Такое происходит каждый день. Вы ничего не можете с этим поделать, кроме того как разделать их под орех на процессе. «Литтан кежуалти» располагает активами на двадцать миллиардов, поэтому их не особенно беспокоит, какое решение примут присяжные в округе Пайк, Миссисипи. Я полагаю, они будут тянуть до самого начала суда, а потом попытаются урегулировать все мирным путем.

— Не знаю, что и сказать, Алан.

— Мне жаль, что так получилось, Уэс. Но теперь я вне игры, и этот удар вам нанес не я.

— Я понимаю.

Уэс еще долго смотрел на стену, затем собрал все свои силы, чтобы встать, выйти из кабинета и отправиться на поиски жены.


Глава 23 | Апелляция | Глава 25