home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 27

Шейла Маккарти как раз закончила ненавистные утренние занятия на беговой дорожке, когда включила телевизор и в недоумении уставилась на экран. Рекламу показывали в 7.29, прямо в перерыве выпуска местных новостей. Начиналась она с провокационного зрелища — страстного поцелуя двух хорошо одетых молодых мужчин, в то время как на заднем плане улыбался какой-то чиновник. Хриплый голос за кадром рассказывал: «Однополые браки получают распространение по всей стране. В таких местах, как Массачусетс, Нью-Йорк и Калифорния, даже встает вопрос об изменении законодательства. Сторонники браков между геями и лесбиянками изо всех сил стараются навязать свои взгляды всему обществу». Фотография молодоженов (мужчины и женщины) у алтаря неожиданно осквернялась — ее крест-накрест перечеркивали жирные черные полосы. «Либерально настроенные судьи с симпатией относятся к однополым бракам». Место предыдущей фотографии занимало видео группы счастливых лесбиянок в ожидании массовой церемонии бракосочетания. «Наши семьи подвергаются нападкам гомосексуальных активистов и либерально настроенных судей, которые их поддерживают». Дальше показали короткое видео, где небольшая группа людей сжигала американский флаг. За кадром произнесли: «Судьи-либералы разрешили сжечь наш флаг». Затем показывали журнальную стойку, сплошь уставленную журналами «Хастлер». «Судьи-либералы не видят ничего плохого в порнографии». Далее демонстрировали фотографию счастливой семьи — маму, папу и четырех детей. «Разрушат ли судьи-либералы наши семьи?» — зловеще вопрошал рассказчик, не оставляя у зрителей никаких сомнений, что если судьям дать волю, то, безусловно, разрушат. Семейная фотография небрежно разрывалась пополам. И тут появлялось красивое, серьезное лицо Рона Фиска. Он, искренне глядя в камеру, говорил: «Но не в Миссисипи. Один мужчина. Одна женщина. Я — Рон Фиск, кандидат в Верховный суд. И я одобрил эту рекламу».

Истекая потом, Шейла с бешено колотящимся сердцем села на пол и попыталась спокойно обдумать увиденное. Ведущий прогноза погоды что-то говорил, но она его не слышала. Она лежала на спине, вытянув руки и ноги, и глубоко дышала.

Однополые браки не имели никаких шансов в Миссисипи, и, судя по всему, так должно было быть всегда. Ни один человек, имеющий свою аудиторию или последователей, не осмелился даже заговорить об изменении законов с целью допустить такие браки. Любой из членов законодательного собрания штата восстал бы против этой идеи. И лишь один судья во всем штате — Фил Шинглтон — имел дело с этим вопросом, и именно он с рекордной скоростью отклонил иск Мейерчека — Спано. Верховный суд, вероятно, столкнется с этим делом через год или около того, но Шейла полагала, что судьи отнесутся к решению довольно жестко, проголосовав как 9 к 0 в поддержку решения судьи Шинглтона.

Да с чего они вообще взяли, что она судья-либерал, поддерживающая однополые браки?

Комната поплыла у нее перед глазами. Во время рекламной паузы она напряглась, предчувствуя еще одну атаку, но не дождалась ничего, кроме писка автодилера и сумбурных увещеваний розничного продавца уцененной мебели.

Зато через пятнадцать минут злополучную рекламу показали снова. Она подняла голову и, не веря своим глазам, увидела те же образы и услышала тот же голос комментатора.

Зазвонил телефон. Определитель номера избавил ее от необходимости брать трубку. Она приняла душ, быстро оделась и уже в 8.30 вошла в свой предвыборный штаб с широкой улыбкой и радостным приветствием «Доброе утро». Четверо добровольцев выглядели подавленными. На трех телевизорах были включены три разных канала. Нат сидел у себя в кабинете и кричал на кого-то по телефону. Он швырнул трубку, поманил ее внутрь и закрыл за ней дверь.

— Ты это видела? — спросил он.

— Дважды, — негромко ответила она.

На первый взгляд она казалась невозмутимой. Все остальные и так переволновались, поэтому для нее было важно хотя бы внешне оставаться спокойной.

— Его показывают везде, — сказал он. — В Джексоне, на побережье, в Хаттисберге, Лореле, причем каждые пятнадцать минут по всем каналам. И еще на радио.

— Какой у тебя есть сок?

— Морковный, — ответил он и открыл маленький холодильник. — Они прожигают деньги, а это, разумеется, значит, что они гребут их лопатой. Полная засада. Ждать до 1 октября, а потом нажать кнопку и включить станок для печатания денег. Они так же поступили в Иллинойсе и Алабаме в прошлом году. И два года назад в Огайо и Техасе. — Он налил две кружки, пока говорил.

— Сядь и расслабься, Нат, — попросила она. Но он не слушал.

— На столь агрессивную рекламу нужно отвечать подобным образом, — заметил он. — И побыстрее.

— Не уверена, что это агрессивная реклама. Он даже не упоминает мое имя.

— А ему и не нужно. Сколько судей-либералов баллотируется против мистера Фиска?

— Насколько я знаю, нисколько.

— Сегодня утром, дорогая, ты официально получила статус судьи-либерала.

— Правда? Что-то я не чувствую в себе никаких перемен.

— Мы должны отреагировать на это, Шейла.

— Я не собираюсь ввязываться в грязную потасовку по поводу однополых браков.

Нат наконец-то устроился в кресле и замолчал. Он пил сок, смотрел на пол и ждал, пока сможет вновь дышать в привычном ритме.

Шейла сделала глоток морковного сока и произнесла с улыбкой:

— Для нас это просто смертельно, правда?

— Что, сок?

— Реклама.

— Потенциально да. Но я тут работаю кое над чем. — Нат потянулся к стопке бумаг на столе и вытащил тонкую папку. Он открыл ее и вынул три скрепленных листа бумаги. — Послушай, мистер Мейерчек и мистер Спано сняли квартиру первого апреля этого года. У нас есть копия договора аренды. Они подождали тридцать дней, как того требует закон, а затем зарегистрировались в качестве избирателей. На следующий день, второго мая, они обратились за получением водительских прав, сдали экзамен и прошли его. Департамент государственной безопасности выдал водительские удостоверения четвертого мая. Прошла пара месяцев, за которые не осталось никаких свидетельств об их трудоустройстве, разрешениях на работу, никаких официальных сведений, доказывающих, что они здесь работали. Запомни, по их словам, они иллюстраторы, «работающие по собственному найму», что бы это, черт возьми, ни значило! — Он шуршал бумагами, проверяя факты то там, то здесь. — Опрос среди иллюстраторов, которые рекламируют свои услуги на «желтых страницах», показал, что Мейерчека и Спано никто не знает. Их квартира находится в большом комплексе, где много квартир и много соседей, и никто из них не помнит, чтобы видел этих двоих. В гей-сообществе ни один из опрошенных тоже никогда их не видел.

— Опрошенных кем?

— Об этом позже. Затем они пытаются получить разрешение на брак, и другую часть истории мы знаем из газет.

— Опрошенных кем?

Нат разложил бумаги в папке и закрыл ее.

— Вот где дело становится особенно интересным. На прошлой неделе мне позвонил молодой человек, он рассказал, что он гей и изучает право здесь, в Университете Джексона. Он сообщил мне свою фамилию и фамилию своего партнера, тоже студента, изучающего право. Они не то чтобы скрывают отношения, но и на гей-парад тоже не пошли бы. Их заинтриговало дело Мейерчека — Спано, и когда оно стало использоваться в целях предвыборной кампании, они, как и некоторые другие умные люди, заподозрили неладное. Они знакомы со многими геями в городе и стали расспрашивать о Мейерчеке и Спано. Никто их не знает. На самом деле в гей-сообществе все заподозрили неладное еще когда был подан иск. Кто эти парни? Откуда они? Студенты-юристы решили найти ответы на эти вопросы. Они звонили по телефону Мейерчека — Спано по пять раз в день в разное время и ни разу не нарвались на хозяев. К настоящему моменту они звонят уже тридцать шесть дней. А ответа все нет. Они поговорили с соседями. Никто их и мельком не видел. Никто не заметил, как они переехали. Студенты стучали в дверь, пытались посмотреть в окна. Чтобы выглядеть настоящими жителями штата, Мейерчек и Спано купили за три тысячи долларов подержанный «сааб», оформили его на двоих, как настоящая семья, а затем приобрели номерные знаки Миссисипи. «Сааб» припаркован у их квартиры и за тридцать шесть дней ни разу не уезжал с этого места.

— И к чему это нас приводит? — спросила она.

— Скоро объясню. Потом два наших студента нашли их в Чикаго, там у Мейерчека свой гей-бар, а Спано работает дизайнером по интерьеру. За небольшую плату студенты с радостью отправятся в Чикаго, проведут там пару дней, посидят в баре, вольются в местное сообщество и соберут информацию.

— Информацию для чего?

— Информацию, которая, как я надеюсь, докажет, что они не являются резидентами этого штата, что их приезд был подстроен; что кто-то нанял их с целью эксплуатации проблемы однополых браков и, может быть, что в Чикаго они даже не встречаются. Если мы сможем это доказать, то я отправлюсь в «Кларион леджер», «Сан гералд» и все остальные газеты штата и преподнесу им эту новость. Нам не выиграть битву на этом ринге, дорогая, но мы можем нанести отличный ответный удар.

Она осушила стакан и недоверчиво покачала головой:

— Думаешь, Фиск так умен?

— Фиск — только пешка, но настоящие игроки и правда умны. Этот план циничен, но вместе с тем он блестящий. Никто здесь не думает об однополых браках, потому что это нереально, и вот вдруг все начинают об этом говорить. Эта новость попадает на первые страницы. Все пугаются до смерти. Матери начинают прятать детей. Политики толкают занудные речи.

— Но зачем привлекать двух геев из Чикаго?

— Не уверен, что в Миссисипи можно найти двух геев, которые жаждут такой известности. К тому же геи, привыкшие терпеть, понимают, какую реакцию это вызовет в мире гетеросексуалов. Самое худшее, что они могли бы сделать, — это то же самое, что сделали Мейерчек и Спано.

— Если Мейерчек и Спано геи, то зачем они так взволновали общественность?

— По двум причинам. Во-первых, они здесь не живут. Во-вторых, из-за денег. Кто-то оплачивает все счета — аренду квартиры, покупку машины, услуги юриста — и выдает по паре тысяч долларов лично Мейерчеку и Спано за потраченное время и усилия.

Шейла уже выслушала достаточно. Она взглянула на часы и сказала:

— Сколько нужно студентам?

— Лишь деньги на расходы — авиабилет, оплата отеля, самое основное.

— А у нас они есть? — спросила она со смехом.

— Я заплачу из своего кармана. В бухучете это отражено не будет. Я просто хочу, чтобы ты знала, что мы делаем.

— Полностью одобряю.

— А как насчет возражения по делу Фрэнки Хайтауэра?

— Такие дела быстро не делаются. У меня на это уйдет еще два месяца.

— Вот теперь ты говоришь как настоящий судья Верховного суда.


Денни Отт уже получил сомнительное приглашение на встречу, когда один знакомый священник упомянул об этом как-то утром за кофе в кафе «У Бейб». Не всех проповедников в городе пригласили. Двух священников из методистских церквей и пастора-пресвитерианца исключили из списка гостей, но, судя по всему, всех остальных ждали с распростертыми объятиями. В Бауморе не было епископальной церкви, а если бы в городе нашелся хоть один католик, ему или ей нужно было бы еще собрать свою паству.

Встреча проводилась во второй половине дня в четверг в «братском доме» фундаменталистской общины под названием «Харвест табернакл». Ведущим был пастор этой церкви, пылкий молодой человек, которого все знали в основном как брата Теда. Быстро помолившись, он поприветствовал присутствующих, коих собралось шестнадцать, включая трех чернокожих священников. Он устало взглянул на Денни Отта, но никак не прокомментировал его присутствие.

Затем брат Тед стремительно перешел к делу. Он присоединился к «Коалиции во имя братства», новому объединению пасторов-фундаменталистов южного Миссисипи. Целью объединения было тихо и методично способствовать, насколько позволит воля Божья, избранию Рона Фиска, дабы исключить всякую возможность заключения однополых браков в Миссисипи. Он пустился в рассуждения о пороках гомосексуальности и растущей терпимости к этому явлению в американском обществе. Где нужно, он цитировал Библию, повышая голос от возмущения в соответствующих местах. Он подчеркнул важность избрания богоугодных людей на все публичные должности и пообещал, что «Братство» на долгие годы станет несокрушимой силой.

Денни слушал с невозмутимым видом, но с растущим беспокойством. Он уже пару раз говорил об этом с Пейтонами и знал, какова реальная подоплека предвыборной гонки. Манипуляции и маркетинговые ходы Фиска были противны ему до тошноты. Он оглядел других священников и задумался о том, скольких людей, убитых «Крейн кемикл», им довелось хоронить. Округ Кэри станет последним местом, где поддержат кандидатуру такого человека, как Рон Фиск.

Речь брата Теда зазвучала по-ханжески, когда он перешел к обсуждению Шейлы Маккарти. Она была католичкой с побережья, а в сельских христианских кругах подобное означало, что это женщина невысоких моральных устоев. Она была разведена. Она с удовольствием посещала вечеринки, и ходили сплетни о том, что у нее есть любовники. Она была безнадежной либералкой, противницей смертной казни, и ей нельзя доверять в том, что касается решений, связанных с однополыми браками, нелегальной иммиграцией и так далее.

Когда брат Тед закончил проповедь, кто-то предположил, что, быть может, церкви не следует так активно вмешиваться в дела политические. Это высказывание было воспринято с резким неодобрением. Брат Тед прочитал краткую лекцию о культурных войнах и храбрости, которой необходимо обладать, сражаясь за Бога. Для христиан пришло время сойти со вторых ролей и ступить на арену активных действий. Это привело к бурной дискуссии о разложении ценностей. Во всем обвинили телевидение, Голливуд и Интернет. Список полнился, становясь все длиннее и уродливее.

Какова их стратегия, поинтересовался кто-то.

Организация! Верующие люди намного превосходят числом язычников в южном Миссисипи, так что пора мобилизовать войска. Работа в кампании, обход прихожан, наблюдение за опросами. Передача этого послания из церкви в церковь, от дома к дому. До выборов всего три недели. Их движение должно охватить все и вся, словно пожар.

Через час Денни Отт не выдержал. Он извинился, поехал в свой кабинет в церкви и оттуда позвонил Мэри-Грейс.


Директора СЮМ собрались на экстренное заседание через два дня после того, как в кампании Фиска стали подниматься вопросы противостояния геям. В рядах собравшихся царила депрессия. Вопрос был очевиден: как такая проблема вышла на передний план? И какие шаги может предпринять предвыборный штаб Маккарти, чтобы отразить эту атаку?

Нат Лестер тоже пришел на заседание и кратко рассказал об их планах на оставшиеся три недели. У Маккарти на ответные действия было 700 тысяч долларов — намного меньше, чем у Фиска. Половина ее бюджета уже была отложена на телевизионную рекламу, которая начинала транслироваться через двадцать четыре часа. Оставшиеся деньги они намеревались потратить на почтовую рассылку и рекламу на радио и по телевидению в последние минуты. Больше денег не было. Небольшие взносы поступали от рабочих, борцов за охрану природы, проправительственных групп и совсем немного от более умеренных лоббистских организаций, но 92 процента денег Маккарти было собрано юристами-судебниками.

Затем Нат представил последние результаты опроса. Выходила ничья с двумя фаворитами, набиравшими около 30 процентов голосов, притом что такое же количество избирателей еще не определились. Коули набирал около 10 процентов. Однако опрос проводился за неделю до этого и не отражал изменений, произошедших после запуска рекламы против однополых браков. Из-за этих роликов Нат снова начнет проводить опрос в течение выходных.

Неудивительно, что юристы-судебники высказали самые невообразимые и разнообразные мнения по поводу того, что нужно делать. И воплощение всех их идей стоило довольно дорого, о чем Нат постоянно напоминал. Он слушал, как они спорят. Некоторые высказывали разумные мысли, другие предлагали решения более радикальные. Большинство полагало, что разбираются в кампаниях лучше других, и все принимали как должное то, что какой бы курс действий они ни избрали, это немедленно будет реализовано в кампании Маккарти.

Нат не стал делиться с ними кое-какими плохими новостями. Тем утром ему позвонил репортер из газеты Билокси и задал несколько вопросов. Его интересовала история об охватившей местные умы проблеме однополых браков. За время десятиминутного интервью он рассказал Нату, что самый главный телевизионный канал на побережье продал кампании Фиска на миллион долларов эфирного времени на следующие три недели. Считалось, что это самая крупная сделка, заключенная при политической предвыборной гонке.

Один миллион долларов на побережье означал не меньше, чем на остальных рынках.

Эта новость настолько расстроила Ната, что он еще долго думал, говорить ли об этом Шейле. В тот момент он склонялся к тому, чтобы промолчать. И уж конечно, он не станет делиться этим с юристами-судебниками. Сумма была настолько ошеломительной, что могла деморализовать сторонников Шейлы.

Президент СЮМ, Бобби Нил, наконец предложил план, который стоил совсем недорого. Он собирался отправить восьмистам членам организации электронное письмо с пометкой «срочно» с детальным описанием этой страшной ситуации и просьбой о реальных действиях. Каждый юрист-судебник получит указание, чтобы 1) составить список как минимум из десяти клиентов, которые хотят и могут выписать чек на 100 долларов, и 2) составить другой список клиентов и друзей, которых можно убедить участвовать в кампании и работать в штабе в день выборов. Поддержка широких масс имела решающее значение.

Уже ближе к завершению встречи в дальнем конце стола поднялся Уилли Бентон и привлек всеобщее внимание.

— Это вексель, для того чтобы взять кредит в банке «Гольф» в Паскагуле, — объявил он, и не одному присутствующему захотелось нырнуть под стол. Бентон не мыслил мелкими категориями и славился тем, что всегда устраивал небольшие спектакли.

— На полмиллиона долларов, — медленно произнес он, и его слова, словно гром, разнеслись по комнате. — В пользу кампании по переизбранию Шейлы Маккарти. Я уже подписал его и собираюсь пустить по столу. Нас здесь двенадцать. Требуется десять подписей, чтобы он имел силу. Каждый возьмет на себя пятьдесят тысяч.

Мертвая тишина. Взгляды блуждали по лицам друг друга. Некоторые уже внесли больше 50 тысяч, другие — намного меньше. Некоторые потратят 50 тысяч на топливо для личного самолета в следующем месяце, а другие изо всех сил бьются со своими кредиторами. Каков бы ни был баланс на банковском счете, каждый хотел придушить этого маленького ублюдка.

Бентон передал вексель несчастному парню слева, у которого как раз не было собственного самолета. К счастью, такие моменты редко случаются в профессиональной жизни. Подпиши — и станешь крутым парнем, который умеет рисковать. Передай документ дальше неподписанным — и можешь пойти домой и заняться продажей недвижимости.

Все двенадцать членов подписали вексель.


Глава 26 | Апелляция | Глава 28