home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 29

Когда до выборов осталось всего пятнадцать дней, Барри Райнхарта пригласили на ужин во вьетнамский ресторанчик на Бликер-стрит: мистер Трюдо желал знать самые подробные новости.

В полете из Бока-Ратон Барри, исполненный злорадства, изучал данные последнего опроса. Фиск опережал соперницу на шестнадцать пунктов, это был разрыв, который невозможно сократить. Однополые браки добавили ему еще четыре пункта. Нападки ОБО на Маккарти тоже повысили его рейтинг. Весьма неловкое прощание Клита Коули добавило еще три очка. Сама кампания проходила гладко. Рон Фиск оказался рабочей лошадкой, которая делала все, что ему говорил Тони Закари. И денег у них хватало. Телевизионные ролики транслировались по всем каналам с завидной частотой. Реакция от почтовых рассылок была потрясающей. Кампания собрала 320 тысяч долларов от мелких спонсоров, которых расстроила ситуация с оружием. Маккарти изо всех сил старалась угнаться за ними, но сильно отставала.

Мистер Трюдо выглядел стройным и загорелым и просто пришел в восторг от последних новостей. Разрыв в шестнадцать пунктов стал основной темой разговора за ужином. Карл неустанно допрашивал Райнхарта об этих цифрах. Можно ли им доверять? Как удалось их достигнуть? Как эти цифры соотносились с другими кампаниями, которые проводил Барри? Что может сдвинуть перевес в другую сторону? Возникала ли у Барри ситуация, когда столь большой разрыв просто исчезал без следа?

Барри гарантировал победу.


Первые три квартала года в отчетах «Крейн кемикл» отражались плохие продажи и маленькая прибыль. Компания столкнулась с производственными проблемами в Техасе и Индонезии. Три завода закрылись на масштабный незапланированный ремонт. Завод в Бразилии закрылся по непонятным причинам, оставив две тысячи сотрудников без работы. Крупные заказы не выполнялись. Постоянные покупатели испытывали разочарование. Специалистам по продажам было нечего продавать. Конкуренты снижали цены и еще больше подрывали вялый бизнес. Боевой дух упал ниже некуда, и распространились слухи об экономическом спаде и больших сокращениях.

На фоне всего этого хаоса Карл Трюдо искусно дергал за веревочки. Ничего противозаконного он не делал, просто фабриковать бухгалтерскую отчетность он научился уже много лет назад. И когда одной из его компаний нужно было показать плохие результаты, Карл мог это устроить. За год «Крейн» перестала производить расходы на исследования и развитие, перевела неприлично большие суммы в резерв на юридические нужды, набрала кучу денег в долг по выданным ей кредитным линиям, задушила продажи, саботировав производство, раздула расходы, продала два весьма прибыльных подразделения и умудрилась оттолкнуть от себя многих клиентов. Благодаря этому Карлу удавалось постоянно подпитывать прессу новой информацией о компании. Со времени вынесения вердикта «Крейн» постоянно была на заметке у бизнес-репортеров, и плохие новости не сходили со страниц газет. Разумеется, в каждой статье ссылались на большие проблемы с законом, которые предстояло преодолеть компании. Вероятность банкротства упоминалась не единожды, после того как этому осторожно помог сам Карл.

В начале года акции стоили 17 долларов. Девять месяцев спустя они остановились на отметке 12,5 доллара. Теперь, когда до выборов осталось две недели, Карл приготовился к последней атаке на уже и так потрепанные акции корпорации «Крейн кемикл».


Звонок от Джареда Кертина прозвучал как во сне. Уэс слушал его голос, закрыв глаза. Это просто не могло быть правдой.

Кертин объяснил, что его клиент поручил ему изучить возможности мирного урегулирования бауморского разбирательства. В «Крейн кемикл» дела шли хуже некуда: компании требовалось разобраться с исками, иначе она не сможет вновь сосредоточиться на своей деятельности и вернуть себе конкурентоспособность. Его предложение состояло в том, чтобы собрать всех адвокатов в одном месте в одно время и запустить процесс. Это будет нелегко, поскольку у них много истцов с массой претензий. И еще сложности сопряжены с тем, что придется контролировать большое количество юристов. Он настоял, чтобы Уэс и Мэри-Грейс выступили как главные представители адвокатов истцов, но дальнейшие подробности предлагал обсудить уже на первой встрече. Сроки вдруг приобрели небывалую важность. Кертин забронировал конференц-зал в одном отеле в Хаттисберге и высказал пожелание, чтобы их встреча началась в пятницу и продлилась все выходные в случае необходимости.

— Сегодня вторник, — сказал Уэс, сжав трубку так, что костяшки пальцев побелели.

— Да, я знаю. И я уже сказал, что мой клиент хочет начать процесс как можно быстрее. Могут уйти недели или месяцы на его завершение, но мы готовы к долгим переговорам.

Уэс тоже был готов. В пятницу он собирался ехать на дачу показаний в суд, но это можно было отложить.

— Каковы правила игры? — спросил он.

Здесь Кертин имел преимущество, ведь он готовился к этому разговору долгие часы, а Уэс едва оправился от шока и волнения. К тому же Кертин был опытнее Уэса. Ему уже несколько раз приходилось заключать коллективные мировые соглашения, а Уэс мог об этом только мечтать.

— Я разошлю письмо всем известным мне адвокатам истцов, — пояснил Кертин. — Взгляните на список и посмотрите, не пропустил ли я кого-нибудь. Как вы знаете, постоянно появляются новые истцы. Приглашаются все юристы, но самый лучший способ свести на нет переговоры по заключению подобного мирового соглашения — это выдать юристам-судебникам микрофоны. Вы с Мэри-Грейс будете выступать от имени истцов. Я буду представлять «Крейн». Первая задача состоит в том, чтобы установить личности всех людей, заявляющих какие-либо претензии. По нашим подсчетам, их около шестисот, от умерших до больных с жалобами на носовые кровотечения. В ряде писем я попрошу юристов предоставить мне данные о клиентах, независимо от того, подали ли они иски или нет. Как только мы узнаем, кто жаждет получить кусок пирога, перед нами встанет вторая задача — классифицировать претензии. В отличие от мирного урегулирования, в котором участвуют десять тысяч истцов, нашим процессом можно будет управлять в том смысле, что мы применим индивидуальный подход к истцам. По нашим сведениям, шестьдесят восемь человек скончались, сто сорок три — тяжело больны и близки к смерти, а все остальные страдают от разных недугов, которые, судя по всему, не угрожают жизни.

Кертин выдал эти цифры, словно военный корреспондент, вещающий с поля боя. Уэс не мог не поморщиться, и в его голове промелькнула еще одна нехорошая мысль о «Крейн кемикл».

— В любом случае мы начнем с того, что изучим эти данные более подробно. Моя цель — прийти к строго определенной цифре, а затем подумать, насколько она сочетается с суммой, которую готов потратить мой клиент.

— И о каких цифрах мы говорим? — спросил Уэс, горько усмехнувшись.

— Не сейчас, Уэс, быть может, мы обсудим это позже. Я попрошу всех юристов заполнить стандартную форму на каждого клиента. Если мы получим их до пятницы, это будет просто отлично. Я привезу всю свою команду, Уэс. Моих юристов по судебным делам, дополнительный персонал, экспертов, служащих, занимающихся математическими расчетами, и даже парня, в каком-то смысле представляющего «Крейн». К тому же со мной, как обычно, будут люди из страховой. Возможно, вы тоже захотите забронировать большой номер для вашего персонала.

«А чем я за это буду платить?» — чуть не спросил Уэс. Кертин прекрасно знал о банкротстве.

— Отличная идея, — выдавил он.

— И, Уэс, мой клиент желает сохранить все в секрете. Не стоит оглашать эту информацию публично. Если просочится хоть слово, то истцы, их юристы, да и весь Баумор придут в волнение. И что произойдет, если переговоры зайдут в тупик? Так что давайте сохраним это в тайне.

— Конечно.

Как глупо. Кертин собирался разослать письма как минимум в двадцать юридических фирм. Бейб в кафе в Бауморе узнает о встрече по заключению мирового соглашения прежде, чем начнет подавать обед.


На следующее утро в газете «Уолл-стрит джорнал» на первой же странице опубликовали статью о мировых потугах «Крейн кемикл». Анонимный источник, работавший на компанию, подтвердил правдивость слухов. Эксперты наперебой высказывали разные мнения, но в целом рассматривали это как позитивный шаг для компании. Большие выплаты можно подсчитать. Размер ущерба можно ограничить. На Уолл-стрит понимают, что значат строгие цифры, и ненавидят неопределенность. И уже сложилась целая традиция, согласно которой пострадавшие компании обеспечивают себе безоблачное финансовое будущее, выплачивая массовые компенсации, которые хоть и обходятся дорого, зато помогают избавиться от еще более затратных разбирательств.

Как только открылись биржи, цена за акцию «Крейн» составила 12,75 доллара и после ожесточенных торгов повысилась на 2,75 доллара.

После полудня в среду в «Пейтон энд Пейтон», как и во многих других юридических фирмах, стали разрываться телефоны. Новости о мирном урегулировании уже распространились по улицам и даже попали в Интернет.

Денни Отт позвонил поговорить с Мэри-Грейс. Группа жителей Пайн-Гроув собралась у церкви, чтобы помолиться, обменяться сплетнями и вместе дождаться чуда. Это было похоже на демонстрацию, сказал он. Неудивительно, что точки зрения на истину разнились. Вопрос о мирном урегулировании уже обсуждался, и деньги вот-вот должны попасть в руки пострадавших. Нет, переговоры состоятся в пятницу, но есть сомнения насчет того, что они все же будут проведены. Нет, никакого урегулирования не предвидится, ожидается всего лишь встреча юристов. Мэри-Грейс объяснила, что происходит, и попросила Денни сказать людям правду. Вскоре стало очевидно, что либо ей, либо Уэсу придется поспешить к церкви и встретиться с клиентами.

В кафе «У Бейб» собрались оживленные любители кофе, надеясь услышать последнее слово. Потребуют ли от «Крейн» провести очистные работы? Некто, утверждающий, что знает больше других, уверял, будто без этого мировые соглашения не будут подписаны. Какую сумму выплатят по искам родственников умерших? Кто-то слышал, что около 5 миллионов каждому. Люди яростно спорили. Эксперты отстаивали свою точку зрения, но вскоре их просто перекричали.

Ф.Клайд Хардин пришел из офиса и тут же занял центральное место на сцене. Над его коллективным иском смеялись многие местные жители, которые чувствовали, что он желает лишь почивать на лаврах Пейтонов с кучкой корыстолюбивых клиентов. Он и его добрый друг Стерлинг Бинц из Филадельфии обозначили в своем коллективном иске почти триста «весьма тяжело пострадавших». Со времен подачи в январе с иском так ничего и не произошло. Теперь, однако, Ф.Клайд резко приобрел влияние. В любое обсуждение по мирному урегулированию должны были включить и «его людей». И он получит место за столом в пятницу, как он объяснил замолчавшей толпе. Он будет сидеть там вместе с Уэсом и Мэри-Грейс Пейтон.

Дженет Бейкер стояла за прилавком круглосуточного магазина на южной окраине Баумора, когда ей позвонила Мэри-Грейс.

— Только пока не стоит радоваться, — предупредила Мэри-Грейс довольно строго. — Процесс может затянуться надолго, а перспектива мирного урегулирования весьма туманна.

У Дженет были вопросы, но она даже не знала, с какого из них начать. Мэри-Грейс будет в церкви Пайн-Гроув в 7.00, чтобы подробно все обсудить с клиентами. Дженет пообещала приехать.

Дело Дженет Бейкер с приложенным к нему вердиктом на сумму 41 миллион долларов станет первым на столе.

Новости о мирном урегулировании слишком взволновали Баумор. В маленьких офисах в центре города секретари, риелторы и страховые агенты говорили только об этом. И без того вялая торговля на Мэйн-стрит и вовсе замерла, ведь друзья и соседи просто не могли пройти мимо друг друга, не обменявшись сплетнями. Клерки в Доме суда округа Кэри собирали слухи, переиначивали их, что-то приукрашали, что-то преуменьшали, а затем передавали дальше. В школах преподаватели собирались в учительских и сообщали друг другу последние новости. Пайн-Гроув была не единственной церковью, где верующие и исполненные надежды люди собирались для молитвы и утешения. Многие городские пасторы провели вторую половину дня за телефонными разговорами, слушая рассказы жертв «Крейн кемикл».

Мировое соглашение закроет самую безобразную главу в истории города и позволит начать все с чистого листа. Вливание денег станет хоть какой-то компенсацией для тех, кто пострадал. Наличные будут тратиться вновь и вновь, что подхлестнет умирающую экономику. Разумеется, «Крейн» заставят произвести очистные работы, и когда это наконец произойдет, быть может, вода опять станет безопасной. Баумор с чистой водой — это была мечта, в которую почти невозможно поверить. Им наконец-то удастся избавиться от ненавистного прозвища «округ Канцер».

Мирное урегулирование станет быстрым и последним эпизодом этого кошмара. Никто в городе не хотел судебного процесса, который затянется на долгое время и приобретет уродливые формы. Никто не хотел еще одного такого разбирательства, как по делу Дженет Бейкер.


Нат Лестер докучал редакторам газет и репортерам уже целый месяц. Он пребывал в ярости из-за приводящей людей в заблуждение рекламы, которая наводнила южный Миссисипи, и выплескивал злобу на редакторов за то, что они не выступают против этого. Он составил отчет, в который включил объявления Фиска, использованные в печати, почтовых рассылках, на радио, в Интернете и по телевидению, и тщательно их проанализировал, указав на каждый ложный факт, полуправдивое заявление и слово, отдающее фальшью. Исходя из объемов почтовых рассылок, он также оценил количество денег, которое было вложено в кампанию Фиска. Эта сумма составляла как минимум 3 миллиона, и он предполагал, что большая часть денег пришла извне. Однако не существовало способов это проверить до проведения выборов. За вечер он разослал отчет во все газеты округа, а потом подкрепил сделанное агрессивными звонками по телефону. Он ежедневно обновлял и пересылал отчет, а по телефону вел себя еще более нахально. Наконец его усилия были вознаграждены.

К удивлению и глубочайшему удовлетворению Ната, три крупнейшие газеты округа проинформировали его (разумеется, независимо друг от друга и неофициально), что планируют разместить язвительные передовицы по кампании Фиска в грядущих воскресных изданиях.

Фортуна и дальше не отвернулась от Ната. Проблема однополых браков привлекла внимание «Нью-Йорк таймс», и один репортер приехал в Джексон, чтобы узнать обо всем поподробнее. Его звали Гилберт, и очень скоро он добрался до предвыборного штаба Маккарти, где Нат поведал ему неофициальную версию событий. Еще он поделился с Гилбертом телефонными номерами двух студентов-геев, которые выслеживали Мейерчека и Спано.

В неофициальной беседе они все рассказали Гилберту и показали ему собранное досье. Студенты провели четыре дня в Чикаго и выяснили довольно много интересного. Они познакомились с Мейерчеком в его собственном баре близ Эванстона, рассказали ему, что недавно в городе и ищут друзей. Они провели несколько часов в этом месте, хорошо выпили с постоянными посетителями и не услышали ни слова об иске в Миссисипи. На фотографиях в газетах Джексона у Мейерчека были светлые волосы и смешные очки. В Чикаго его волосы потемнели, а очки куда-то исчезли. Его улыбающееся лицо было запечатлено на одной из групповых фотографий, которые они сняли в баре. Что касается Спано, то они посетили дизайн-центр, где он работал консультантом для не самых богатых покупателей. Они притворились, что поселились в старом здании поблизости и два часа провели за беседой с ним. Заметив их странный акцент, Спано поинтересовался, откуда они. Студенты сказали, что из Джексона, штат Миссисипи, но он никак не отреагировал.

— Вы когда-нибудь бывали там? — спросил один из них.

— Проезжал мимо пару раз, — ответил Спано. И эти слова прозвучали из уст зарегистрированного избирателя, водителя с правами этого штата и участника апелляционного процесса в Верховном суде этого штата. Хотя Спано никогда не появлялся в баре Мейерчека, судя по всему, они действительно были парой и проживали по одному адресу — в бунгало на Кларк-стрит.

Студенты-юристы продолжали звонить и наведываться в их пустующую квартиру в Джексоне, так и не дождавшись ответа. Сорок один день назад, постучав в дверь, они засунули рекламную рассылку в маленькую щель рядом с дверной ручкой. Она все еще была там: дверь так и не открывали. Старый «сааб» не трогался с места. Одна шина была спущена.

Гилберта увлекла эта история, и он яростно принялся копать дальше. Попытка пожениться в Миссисипи попахивала циничным заговором, направленным на то, чтобы поднять проблему однополых браков в разгар предвыборной гонки между Маккарти и Фиском. При этом страдала только Маккарти.

Гилберт долго донимал радикально настроенного юриста, представлявшего Мейерчека и Спано, но ни к чему не пришел. Он два дня ходил по пятам за Тони Закари, но не смог выбить из него ни слова. Его звонки Рону Фиску и в его предвыборный штаб оставались без ответа. Гилберт поговорил с Мейерчеком и со Спано по телефону, но разговор быстро завершился, как только он попытался надавить на них, указав на их связи с Миссисипи. Он позаимствовал пару цитату Ната Лестера и проверил факты, собранные студентами-юристами.

Гилберт закончил работу над отчетом и сдал его в редакцию.


Глава 28 | Апелляция | Глава 30