home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 34

Судья Макэлвайн продолжал изливать горькие возражения в заключениях вплоть до весны. Но, проиграв шестой раз подряд, как всегда, в соотношении 5 к 4, он потерял часть своей отваги. В деле шла речь о грубой халатности, допущенной некомпетентным доктором, и когда суд отменил решение, Макэлвайн понял, что его собратья настолько сместились на правый фланг, что их уже не вернуть.

Хирург-ортопед в Джексоне неудачно провел самую обыкновенную операцию по удалению грыжи межпозвоночного диска. Его пациент получил паралич и в итоге подал иск. До этого врач успел пережить уже пять судов, лишиться лицензии на оказание медицинских услуг в двух других штатах и как минимум три раза был уличен в чрезмерном пристрастии к обезболивающим средствам. Присяжные присудили паралитику 1,8 миллиона долларов в качестве компенсации реального ущерба, доктора же и больницу обязали произвести штрафную выплату 5 миллионов.

Судья Фиск в первом заключении, написанном от имени большинства, заявил, что размер реального ущерба явно завышен, а штрафные выплаты вообще непомерны. Было принято решение отправить дело на новое рассмотрение исключительно по вопросу выплаты компенсации за реальный ущерб. И никаких штрафных санкций.

Судья Макэлвайн пребывал в ярости. Выражая несогласие, он намекал на то, что теперь «особые интересы» штата имели в Верховном суде больше влияния, чем четверо его членов. Последнее предложение первоначального проекта его заключения звучало почти клеветнически: «Автор, изложивший мнение большинства, изображает удивление по поводу размера штрафных выплат. Однако сумма 5 миллионов долларов не должна его смущать. Ведь именно столько стоило место, которое он сейчас занимает». Забавы ради он отправил по е-мейлу копию проекта Шейле Маккарти. Она и правда посмеялась, но в конце концов принялась уговаривать его вычеркнуть последнее предложение. В итоге он так и сделал.

Возмущение Макэлвайна вылилось в трактат на четыре страницы. Олбриттон поддержал его, добавив еще три. И втайне они задались вопросом, смогут ли найти свое счастье в том, чтобы писать бесполезные заключения, расходящиеся с мнением большинства, на протяжении всей дальнейшей карьеры.


Их беспомощные возражения казались Барри Райнхарту прекрасной музыкой. Он внимательно изучал каждое решение, принятое судом Миссисипи. Его сотрудники анализировали заключения, находящиеся на рассмотрении дела, и последние разбирательства с участием присяжных, которые в один прекрасный день могли отправить вердикт в вышестоящий суд. Как всегда, Барри внимательно за всем следил.

Избрание доброжелательно настроенного судьи и правда явилось настоящей победой, но пока не достигнуты определенные результаты, триумф оставался неполным. Фиск голосовал великолепно. Уже можно было приступать к рассмотрению дела Бейкер против «Крейн кемикл».

Направляясь на встречу с мистером Трюдо, на борту самолета с курсом на Нью-Йорк Барри решил, что их мальчика стоит еще немного подбодрить.


Ужин проходил в клубе «Юниверсити», на верхнем этаже самого высокого здания Джексона. Это было тихое, даже тайное, мероприятие, куда приходили только по приглашениям, причем не по напечатанным. Благодаря обзвону удалось собрать 80 гостей или около того. Вечер устраивался в честь судьи Рона Фиска. Дорин тоже присутствовала, и ей выпала честь сидеть рядом с сенатором Майерсом Раддом, который только что прилетел из Вашингтона. Подали бифштекс и лобстеров. Первым выступавшим оказался президент медицинской ассоциации штата, известный хирург из Натчеза, который почти со слезами на глазах говорил о том, какое чувство облегчения наконец испытало медицинское сообщество. Долгие годы врачи жили в постоянном страхе судебного преследования. Они выплачивали огромные взносы страховым компаниям. К ним предъявлялись совершенно необоснованные иски. Их правами злоупотребляли при даче показаний и на суде. Но теперь ситуация изменилась. И все благодаря новому направлению в деятельности Верховного суда, так что теперь они могли спокойно лечить пациентов, не опасаясь, что им всадят нож в спину. Он поблагодарил Рона Фиска за смелость, мудрость и приверженность делу защиты врачей, медсестер и больниц штата Миссисипи.

Сенатор Радд допивал уже третий стакан шотландского виски, а организатор вечеринки по опыту знал, что с четвертым стаканом начнутся неприятности. Он попросил сенатора сказать пару слов. Тридцать минут спустя, «поучаствовав» в сражениях по всему миру и решив все проблемы, кроме конфликта на Ближнем Востоке, сенатор Радд с трудом вспомнил, зачем пришел на мероприятие. Он никогда не пользовался записями, никогда не готовил речи, никогда не тратил время на лишние размышления. Одного его присутствия было достаточно, чтобы взволновать присутствующих. Ах да, Рон Фиск. Он вспомнил их первую встречу в Вашингтоне год назад и назвал его «Ронни» как минимум раза три. Увидев, что организатор показывает на часы, он наконец занял свое место и потребовал стакан виски номер четыре.

Следом выступал исполнительный директор «Торгового совета», ветеран многих кровопролитных боев с юристами-судебниками. Он красноречиво высказался о разительных переменах в развитии экономической системы штата. Новые и старые компании вдруг начали строить самые дерзкие планы, не боясь рисков, которые могут привести к судебному разбирательству. Иностранные фирмы также заинтересовались возможностью разместить предприятия на территории штата. Все благодаря Рону Фиску.

Репутация Миссисипи в качестве черной судебной дыры, свалки тысяч необоснованных исков, логова воинствующих юристов-судебников изменилась почти за один вечер. Благодаря Рону Фиску.

Многие фирмы увидели первые признаки стабилизации ставок по страхованию ответственности. Пока еще ничего определенного, но уже одно это казалось многообещающим. Благодаря Рону Фиску.

После воспевания множественных дифирамбов судье Фиску, от которых он чуть не смутился, его самого попросили сказать пару слов. Он поблагодарил всех за поддержку во время кампании. Он был доволен работой в суде на протяжении первых трех месяцев и уверен, что большинство присутствующих одобрят его политику в отношении ограничения пределов ответственности и компенсации убытков. (Бурные аплодисменты.) Его коллеги отличались умом и трудолюбием, а его самого восхищала интеллектуальная сторона дел. И он не испытывал никаких затруднений в связи с недостатком опыта.

От имени Дорин он поблагодарил их за прекрасный вечер.


Был вечер пятницы, и они приехали в Брукхейвен еще в приподнятом настроении от услышанных похвал и комплиментов. В полночь, когда они попали домой, дети уже спали.

Рон проспал шесть часов и проснулся в панике по поводу того, где ему найти кетчера.[15] Бейсбольный сезон уже начинался. Тренировки для одиннадцати- и двенадцатилетних были назначены на 9 утра. Одиннадцатилетний Джош неплохо продвинулся в своих успехах и призван был стать одним из самых перспективных новичков в лиге. Из-за работы, которая отнимала столько времени, Рон больше не мог занимать должность главного тренера. Он не успевал посещать все занятия, но твердо решил не пропускать ни одной игры. Он занимался с питчерами и кетчерами. А один из его бывших коллег по юридической фирме обещал взять на себя остальных и стать главным тренером. Еще один отец организовывал тренировки.

На дворе стояла первая суббота апреля, утро выдалось морозным по всему штату. Нервная кучка игроков и их родителей, а в особенности тренеров собралась в городском парке по случаю начала сезона. Дети девяти и десяти лет отправились на одно поле, одиннадцати и двенадцати — на другое. Всех игроков предстояло оценить, ранжировать, а затем разделить по командам.

Тренеры встретились за «домом»,[16] чтобы решить организационные вопросы. Как всегда, посыпались нервные смешки, удары по больному месту и легкие уколы. Большинство присутствующих работали тренерами в той же самой лиге год назад. Тогда Рон был еще популярным тренером, очередным молодым отцом, который часами торчал на поле с апреля по июль. Теперь же он чувствовал, что стал несколько выше других. Он провел блестящую кампанию и с рекордным отрывом выиграл важную политическую гонку. И уже только поэтому он был уникален по сравнению с остальными. В конце концов в городке Брукхейвен только один судья из Верховного суда. Однако он ощущал некую отстраненность, которая ему не особенно нравилась, впрочем, он не мог сказать, что она ему явно не нравилась.

Они уже называли его «судья».

Судья Фиск вытянул бумажку с названием команды из шляпы. Его команда называлась «Рокиз».


Они так уставали тесниться в квартире на неделе, что старались выбираться оттуда хотя бы по субботам.

Пейтоны уговорили Мэка и Лайзу встать пораньше, предложив позавтракать в близлежащей блинной. После этого они уехали из Хаттисберга и добрались до Баумора еще до 10.00. Миссис Шелби, мать Мэри-Грейс, пообещала им долгий обед на свежем воздухе под дубом с блюдом из сома и домашним мороженым на десерт. Мистер Шелби уже подготовил лодку. Они с Уэсом взяли детей и отправились на маленькое озеро, где обитали кусачие рыбки краппи.

Мэри-Грейс с матерью час просидели на веранде, разговаривая на самые обычные темы, избегая упоминаний обо всем, хоть как-то связанном с законом. Семейные новости, церковные сплетни, свадьбы и похороны, но только не рак, который уже долгие годы был основным предметом разговоров в округе Кэри.

Еще до обеда Мэри-Грейс успела съездить в город и в Пайн-Гроув — повидать Денни Отта. Она поделилась с ним соображениями по поводу нового состава суда, весьма грустными, надо сказать. И в очередной раз предупредила Денни, что, возможно, они проиграют. Он уже готовил к этому людей. Денни знал, что они выживут. Они и так потеряли все, что могли.

Мэри-Грейс проехала еще пару кварталов и остановилась на посыпанной гравием подъездной дорожке, ведущей к трейлеру Дженет. Они уселись снаружи под тенистым деревом и, потягивая воду из бутылок, принялись говорить о мужчинах. Бойфренд Дженет — пятидесятипятилетний вдовец с хорошей работой и хорошим домом — не проявлял никакого интереса к ее судебному разбирательству. Да сейчас мало кто этим интересовался. Вердикту уже исполнилось семнадцать месяцев. И с тех пор даже десять центов не перешло из рук в руки, никто уже не ждал, что это произойдет.

— Мы думаем, что решение будет принято в этом месяце, — сказала Мэри-Грейс. — И случится чудо, если мы выиграем.

— Я молюсь о чуде, — ответила Дженет. — Но готова ко всему, что бы ни случилось. Я просто хочу, чтобы все закончилось.

После долгого разговора и коротких объятий Мэри-Грейс покинула ее. Она проехала по улочкам родного города, мимо средней школы и домов друзей детства, мимо магазинов на Мэйн-стрит, а затем удалилась в сельскую местность. По дороге она остановилась в бакалее «Трэдуэй», где купила содовой и поздоровалась с леди, которую знала всю свою жизнь.

По пути к дому родителей Мэри-Грейс миновала отдел пожарных-добровольцев в Баррисвилле, маленькое здание из металла со старым насосом, который ребята выкатывали и мыли в дни выборов. А пять месяцев назад на этой станции расположился избирательный участок, где 74 процента добропорядочных жителей Баррисвилля проголосовали за Бога и оружие и против гомосексуалистов и либералов. Всего в пяти милях от границ Баумора Рону Фиску удалось убедить этих людей, что он будет защищать их интересы.


Возможно, так он и делал. Возможно, одно его присутствие в суде действовало на некоторых устрашающим образом.

Апелляция Мейерчека и Спано была отклонена секретарем вследствие недостаточности юридического обоснования исковых требований. Они не подали необходимые записки по делу, а получив предупреждение от секретаря, их юрист сказал, что они не желают продолжать форсировать иск. Для комментариев они оказались недоступны, а их юрист на звонки репортеров не отвечал.

В день выдачи отказа по этому иску Верховный суд достиг новых «высот» в борьбе за резкое ограничение ответственности корпораций за свои деяния. Частная фармацевтическая компания под названием «Боск» производила и активно рекламировала сильное обезболивающее «Рибаделл». Как оказалось, оно вызывало сильное привыкание, так что через несколько лет на «Боск» посыпалась огромная масса исков. Во время одного из первых разбирательств начальство «Боск» поймали на лжи. Федеральный прокурор в Пенсильвании начал расследование, в ходе которого были выдвинуты обвинения в том, что компания знала о вызывающих привыкание свойствах «Рибаделла», но пыталась эту информацию скрыть. Ведь лекарство приносило хорошую прибыль.

Бывший полицейский из Джексона по фамилии Диллман получил травмы в дорожно-транспортном происшествии с участием мотоцикла и в ходе выздоровления пристрастился употреблению «Рибаделла». Он боролся с пагубной привычкой два года, за это время его здоровье и жизнь в целом сильно изменились в худшую сторону. Его дважды арестовывали за воровство в магазинах. В итоге он подал иск на «Боск» в Окружной суд Рэнкина. Присяжные пришли к выводу, что компания виновна, и назначили Диллману 275 тысяч долларов в качестве компенсации — самую маленькую сумму в истории исков в отношении «Рибаделла» по всей стране.

На апелляции Верховный суд отменил вердикт при соотношении голосов 5 к 4. Главная причина, изложенная в мнении большинства от имени судьи Романо, заключалась в том, что Диллману не следует назначать компенсацию, потому что он наркоман.

В исполненном злобы возражении на мнение большинства судья Олбриттон обратился к коллегам с просьбой помочь ему найти хотя бы малейшие доказательства того, что истец имел наркотическую зависимость до начала употребления «Рибаделла».

Через три дня после вынесения решения четверо высших руководящих лиц «Боск» признали вину в сокрытии информации от Администрации по контролю за продуктами питания и лекарствами и во лжи перед федеральными следователями.


Глава 33 | Апелляция | Глава 35