home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 36

Десять минут девятого субботним утром, спустя приблизительно тринадцать часов после удара мячом Джош был прооперирован в Медицинском центре при Университете штата Миссисипи в Джексоне.

Рон и Дорин ждали в часовне при больнице вместе с друзьями, которые продолжали приезжать из Брукхейвена. Их пастор тоже был с ними. А в алтаре церкви Святого Луки шла молитва о здравии их ребенка. Брат Рона приехал в полдень вместе с Зиком и Клариссой, они оба были напуганы и потрясены случившимся, как и родители. Шли часы, а от хирургов так и не было новостей. Доктор Трит время от времени исчезал, чтобы осведомиться о ходе операции, но редко возвращался с какими-либо полезными сведениями. Кто-то из друзей уехал, их сменили другие. Дедушки и бабушки, дяди, тети и кузены наводняли приемную, ждали и молились, а затем удалялись бродить вокруг большого здания больницы.

Четыре часа спустя после того, как Фиски в последний раз видели сына, появился главный хирург и пригласил их следовать за ним. Доктор Трит включился в разговор, когда они шли по холлу, отделившись от толпы. Они остановились у двери палаты. Рон и Дорин сжали руки друг друга, готовясь к худшему. Хирург произнес серьезным, усталым голосом:

— Он пережил операцию и держится молодцом, насколько это возможно. Мы удалили обширную гематому, давившую на мозг. Давление внутри черепа удалось уменьшить. Однако у него отек мозга, причем, должен признать, весьма сильный. Скорее всего возникнут необратимые изменения.

«Жизнь» и «смерть» понять легко, а вот что несет за собой «изменение», ясно далеко не всегда.

— Но он не умрет? — спросила Дорин.

— В настоящий момент он жив, основные показатели в норме. Его шансы выжить равны девяноста процентам. Решающее значение будут иметь следующие семьдесят два часа.

— Насколько серьезные изменения? — спросил Рон, пытаясь дойти до сути.

— Пока не могу сказать. Кое-что, возможно, удастся вылечить со временем, применяя надлежащую терапию, но об этом стоит поговорить в другой раз. Пока же давайте просто молиться, чтобы в течение следующих трех дней ему стало лучше.


Поздно вечером в субботу, когда Джош лежал в отделении реанимации, Рону и Дорин разрешили зайти к нему на десять минут, хотя он все еще находился в коме под воздействием лекарств. Им не удалось сохранить спокойствие, когда они увидели его. Голова сына была забинтована, как у мумии, а во рту лежала дыхательная трубка. Джош был подключен к вентилятору. Дорин боялась прикасаться к нему, даже к его ногам.

Участливая медсестра согласилась подвинуть кресло к дверям палаты и разрешила одному из родителей просидеть там всю ночь. Рон и Дорин отправили свою группу поддержки обратно в Брукхейвен, а затем принялись по очереди дежурить то у отделения реанимации, то в приемной. Об отдыхе не могло быть и речи, и они сновали по коридорам больницы до самого рассвета в воскресенье.

Врачи были довольны состоянием Джоша после проведенной ночи. Поговорив с ними, Рон и Дорин отправились на поиски близлежащего мотеля. Они приняли душ и успели вздремнуть, прежде чем вновь занять свои позиции в больнице. И опять начались ритуалы ожидания, как и церковные службы в их родном городе. Общение с уходящими и приходящими посетителями вскоре превратилось в настоящую пытку. Рон и Дорин хотели лишь побыть наедине с сыном.

Поздно вечером в воскресенье Дорин сидела в реанимации. Толпа гостей рассосалась, и Рон прогуливался по коридорам больницы, разминая ноги и пытаясь не заснуть. Он обнаружил еще одну приемную, для семей не столь тяжелых пациентов. Там было намного уютнее, стояла более красивая мебель и наблюдалось большее разнообразие торговых автоматов. Его ужин состоял из диетической содовой и пакетика сухих соленых крендельков. И когда он машинально хрустел ими, к нему подошел маленький мальчик и чуть было не дотронулся до его колена.

— Аарон, — позвала мальчика мать из другого конца помещения. — Иди сюда.

— Все в порядке, — сказал Рон, улыбаясь ребенку, который тут же исчез.

Аарон. Имя показалось ему знакомым. Аароном звали мальчика, у которого в голове застрял кусок металла, отскочивший от газонокосилки. Травма мозга, стойкая нетрудоспособность, финансовый крах для всей семьи. Присяжные посчитали производителя виновным. Процесс был проведен надлежащим образом. В тот момент судья Фиск не смог вспомнить, почему так легко присоединился к мнению большинства о том, чтобы отменить вердикт.

Тогда, всего два месяца назад, он и представить себе не мог, какую боль испытывает родитель тяжело пострадавшего ребенка. Или что значит страх потерять ребенка.

Теперь же, в разгар этого кошмара, он увидел Аарона совсем в другом свете. Читая медицинские заключения по делу, он сидел в уютном кабинете, оторванный от реальности. Ребенок получил серьезнейшую травму, очень жаль, но несчастные случаи то и дело происходят. Можно ли было предотвратить эту беду? Он задумывался об этом тогда и, конечно, задумался сейчас.

Маленький Аарон вернулся, уставившись на пакетик с крендельками, дрожащий у Рона в руках.

— Аарон, оставь дядю в покое! — вскричала мать.

Рон взглянул на трясущийся пакетик.

Несчастного случая можно и нужно было избежать. Если бы производитель следовал установленным правилам, то газонокосилка была бы намного безопаснее. Так почему он решил встать на сторону производителя?

Дело безвозвратно ушло, вердикт был отклонен большинством из пяти голосов якобы мудрых мужчин, ни один из которых никогда не испытывал сочувствия к тем, кто страдал. И Рон задался вопросом, приходилось ли хоть одному из этих четырех — Каллигану, Романо, Бейтману и Россу — бродить по пустынным, как кладбище, коридорам больницы сутками, в ожидании того, умрет или выживет их ребенок?

Нет, не приходилось. Иначе они не были бы такими, какие есть.


Воскресенье плавно перетекло в понедельник. Началась еще одна неделя, правда, она отличалась от всех, что были до нее. Рон и Дорин отказывались покидать больницу больше чем на час или два. Джош не очень быстро шел на поправку, и они боялись, что каждый визит в его палату может стать последним разом, когда они видели его живым. Друзья покупали им одежду, еду и газеты, предлагали посидеть вместо них, если они захотят съездить домой на пару часов. Но Рон и Дорин упорно продолжали делать по-своему, словно зомби, веря в то, что Джошу станет лучше, если они будут поблизости. Усталые и изможденные, они вконец потеряли терпение к посетителям, приезжавшим из их родного города, и начали прятаться в отдаленных уголках больницы.

Рон позвонил на работу и передал секретарю, что не знает, когда вернется. Дорин сообщила начальнику, что берет отпуск. Когда начальник деликатно объяснил, что по регламенту отпуска подобным образом не предоставляются, она вежливо намекнула ему, что пора изменить регламент. Он тут же согласился последовать ее совету.

Больница располагалась в пятнадцати минутах ходьбы от Дома суда Кэрролла Гартина, и рано утром во вторник Рон зашел туда взглянуть на свой кабинет. На столе появилось несколько новых папок с документами. Его старший секретарь пробежался по списку текущих дел, но внимание Рона было рассеяно.

— Я думаю о том, чтобы взять отпуск. Передай председателю, — сказал он секретарю. — Дней на тридцать, быть может, на шестьдесят. Я не могу сейчас сосредоточиться на работе.

— Обязательно передам. Вы планировали поддержать заключение по делу Бейкер против «Крейн» сегодня утром.

— Это может подождать. Все может подождать.

Ему удалось выскользнуть из здания, не повстречавшись с остальными судьями.


Во вторничном выпуске «Кларион леджер» опубликовали статью о Джоше и его травме. Получить комментарии от судьи Фиска не удалось, зато они смогли раздобыть достоверные сведения из неизвестного источника. Доктора удалили большой сгусток крови, который оказывал давление на мозг. Жизнь ребенка уже вне опасности. Однако пока слишком рано говорить о долгосрочных проблемах. Доктор, расшифровавший не те результаты исследования, по тексту не упоминался.

Однако сплетни скоро дополнили всю недостающую информацию. Ходили слухи о незаконно используемой бейсбольной бите, которая послужила причиной несчастного случая, и разговоры о серьезном повреждении мозга. Появились сообщения от человека из больницы округа Генри, который якобы знал, как сильно ошиблись доктора. Возник ряд нелепейших теорий о том, что судья Фиск коренным образом изменил свою судейскую философию. А кое-кто даже утверждал, что он собирается уйти в отставку.


Уэс Пейтон внимательно наблюдал за происходящим, сидя у себя в кабинете. Но не его жена. Она много работала, чтобы успеть завершить другие дела, Уэса же история с Джошем сильно взволновала. Будучи отцом маленьких детей, он с трудом представлял, что приходится выносить Фискам, и не мог не задаться вопросом, как трагедия повлияет на дело Бейкер. Он не ожидал, что Рон Фиск резко сменит линию поведения, но такая возможность, безусловно, существовала.

Они молились лишь об одном — о чуде. Быть может, оно уже случилось?

Они ждали. Решение могло быть вынесено со дня на день.


К утру вторника Джошу стало немного лучше. Он бодрствовал, реагировал на внешние раздражители и даже следовал указаниям. Мальчик не мог говорить из-за дыхательной трубки, но постоянно находился в движении, что было хорошим знаком. Давление на мозг уменьшилось почти до обычного уровня. Доктора уже несколько раз объясняли, что должно пройти несколько дней, а быть может, и недель, прежде чем они сделают долгосрочный прогноз.

Когда Джош проснулся, Фиски решили переночевать дома. Доктора и медсестры их в этом поддержали. Сестра Дорин согласилась посидеть в отделении реанимации, в пятнадцати футах от кровати племянника.

и. Они поклялись друг другу получить удовольствие от следующих десяти часов, потому что их мучения только начинались.

Но расслабиться было сложно. Едва они отъехали от Джексона, зазвонил мобильник Рона. Это был судья Каллиган. Беседу он начал с подробных расспросов о состоянии Джоша, передал соболезнования всех сотрудников суда и пообещал заехать в больницу при первом удобном случае. Рон поблагодарил его, но вскоре почувствовал, что звонит судья не просто так, а по делу.

— Есть пара вопросов, Рон, — сказал Каллиган. — Но я знаю, что твоя голова занята сейчас другим.

— Так и есть.

— В общем, нет ничего действительно срочного, за исключением двух дел. Похоже, в деле по отравлению воды в Бауморе голоса разделились как четыре к четырем. Думаю, это неудивительно. Я надеялся, ты меня поддержишь.

— Мне казалось, Романо пишет заключение по этому поводу.

— Уже написал, как и Олбригтон. Все заключения готовы, и нам нужна только твоя поддержка.

— Я определюсь завтра.

— Отлично. И еще нас волнует вердикт по дому престарелых в округе Уэбстер. Голоса опять разделились как четыре к четырем.

— Отвратительное дело, — заметил Рон почти с омерзением. В очередном доме престарелых персонал практически забросил пациента, и в конце концов, когда его обнаружили, он лежал в бреду, в собственных испражнениях, покрытый пролежнями, его никто не кормил и не давал лекарств. Компания, владевшая заведением, заявляла об огромной прибыли, что удивило присяжных, когда выяснилось, как мало денег тратится на пациентов. Злоупотребления правами в домах престарелых были столь возмутительны, что Рона уже тошнило читать про них.

— О да. Настоящая трагедия, — сказал Каллиган, как будто способен был испытывать сочувствие.

— Полагаю, вы собираетесь отменить вердикт?

— Я не вижу здесь причин для привлечения к ответственности, да и компенсация непомерно высока.

За три с половиной месяца, которые Рон провел в суде, судья Каллиган никогда не видел причин для привлечения к ответственности по любому делу, связанному со смертью или серьезными травмами. Он считал, что присяжные глупы и их легко вводят в заблуждение хитрые юристы-судебники. А еще он считал своим святым долгом исправлять любую судебную ошибку (коей являлся вердикт в пользу истца) с высоты своего весьма изолированного от других людей положения.

— Я приму решение завтра, — снова сказал Рон. Дорин уже начала нервничать из-за звонка.

— Это всегда правильно. Если бы мы могли закрыть два этих дела, Рон, то короткий отпуск был бы тебе обеспечен.

По поводу короткого отпуска или длинного, если уж на то пошло, каждый судья волен был решать сам. Здесь Рону не требовалось одобрение Каллигана. И все же он поблагодарил его и повесил трубку.

Кухня Фисков была забита едой, принесенной друзьями, в основном тортами, пирогами и запеканками. На одном из длинных столов был устроен настоящий буфет, и они поели вместе с Зиком, Клариссой, двумя соседями и родителями Дорин. Потом поспали шесть часов и поехали обратно в больницу.

Прибыли они в разгар одного из приступов Джоша, уже второго за последний час. Потом все прошло, и показатели вновь улучшились, но при и так медленном выздоровлении подобные приступы сильно отбрасывали его назад. В четверг утром он вновь проснулся, но был раздражен, беспокоен, сильно возбужден, не мог сосредоточиться и ничего не помнил о случившемся. Один из докторов объяснил, что такое поведение типично для больных, перенесших сильный удар головы.

В четверг вечером тренер «Рокиз», бывший коллега Рона по фирме, еще раз заехал в Джексон с визитом. Они с Роном отправились ужинать в больничную столовую, и за супом и салатом тренер протянул Рону записи.

— Я провел кое-какое расследование, — сказал он. — «Уин Райт» прекратила производство более легких бит шесть лет назад, вероятно, из-за многочисленных жалоб на травмы. На самом деле все производители уже тогда перешли на производство бит с показателем минус четыре. За годы алюминиевые сплавы стали легче, но и прочнее. При соприкосновении с мячом алюминиевая поверхность биты прогибается, а затем отбрасывает мяч, возвращаясь в исходную позицию. В итоге биты стали легче и намного опаснее. Сторонники безопасных бит уже лет десять борются с этой проблемой, было проведено множество исследований. На одном испытании питч-машина бросила мяч со скоростью 90 миль в час, а от биты он отлетел уже со скоростью 120 миль. Всего в связи с использованием бит зафиксировано два смертельных исхода, один в средней школе, другой в колледже, и масса травм среди игроков всех возрастов. Поэтому «Малая бейсбольная лига»[20] и некоторые другие молодежные организации собрались и запретили все биты с показателем свыше минус четырех. Но проблема остается. «Уин Райт» и другие производители успели продать миллион старых бит, которые до сих пор используются, и мы видели, что случилось из-за этого в прошлую пятницу.

— И они никогда не отзывали этот товар? — спросил Рон.

— Никогда. Хотя прекрасно знают, что эти чертовы штуковины опасны. Их собственные исследования это подтверждают.

Рон продолжал грызть соленый крекер, прекрасно зная, куда приведет такой разговор, и желая это предотвратить.

— В принципе ответственность можно возложить на команду города Роллинг-Форк, но игра не стоит свеч. Можно обвинить и город Рассбург, потому что рефери, сотрудник, нанятый городом, не проверил оборудование. Но большая рыба в данном случае — это «Уин Райт». У них активов на два миллиарда долларов. Прекрасная страховка. А это дело имеет хорошие шансы на выигрыш. Размер компенсации пока сложно определить, но она в любом случае будет значительной. Все бы хорошо, за исключением одной маленькой проблемы — нашего Верховного суда.

— Ты говоришь, как судебный юрист.

— А они далеко не всегда не правы. Если хочешь знать мое мнение, тебе стоит рассмотреть возможность подачи иска против производителя.

— Не помню, чтобы я интересовался твоим мнением, да и не могу я подавать иск. Надо мной будет смеяться весь штат.

— А как насчет других детей, Рон? Как насчет других семей, которым придется переживать такой же кошмар? Благодаря судам удалось избавиться от массы плохих продуктов и защитить множество людей.

— Это невозможно.

— Да и с какой стати ты и штат Миссисипи должны оплачивать счета за медицинские услуги на миллионы долларов? «Уин Райт» ворочает миллиардами. Они выпустили паршивый продукт. Так пусть заплатят.

— Ты настоящий судебный юрист.

— Нет, я твой бывший партнер. Мы вместе работали четырнадцать лет, и Рон Фиск, которого я помню, испытывал огромное уважение перед законом. А судья Фиск намерен все это изменить.

— Ладно, ладно. Я уже достаточно выслушал.

— Прости, Рон. Мне не следовало…

— Все в порядке. Пойдем проверим, как там Джош.


Тони Закари вернулся в Джексон в пятницу и услышал новости о Джоше Фиске. Он отправился прямиком в больницу и обнаружил там Рона, который спал на диване в приемной. Около часа они проговорили о несчастном случае, об операции и о рыбацкой экспедиции Тони в Белизе.

Тони сильно беспокоился за маленького Джоша. Он, конечно, надеялся, что ребенок излечится быстро и полностью. Однако в действительности его больше всего интересовал вопрос, который он не мог заставить себя задать: «Когда ты закончишь думать над апелляцией „Крейн“?»

Едва сев в машину, он набрал номер Барри Райнхарта, чтобы сообщить ему неприятные новости.


Через неделю после прибытия в больницу Джоша перевели из отделения реанимации в обычную палату, которую тут же завалили цветами, мягкими игрушками, открытками от товарищей-пятиклассников, воздушными шарами и конфетами, которых хватило бы на угощение целого детского сада. В палате поставили койку, чтобы родители могли спать рядом с сыном.

Хотя вид самого помещения и повышал настроение, дела после переезда почти сразу пошли плохо. Команда неврологов приступила к всесторонней оценке состояния Джоша. Паралича не было, зато явно наблюдались проблемы с моторными навыками и координацией движения наряду с серьезной потерей памяти и неспособностью концентрироваться. Джош легко отвлекался с одного на другое и очень медленно узнавал предметы. Трубки убрали, но его речь стала намного заторможеннее. Улучшения могли наступить через несколько месяцев, но при этом оставался шанс, что его состояние никогда не улучшится.

Толстые повязки на голове сменили на более тонкие. Джошу разрешили ходить в туалет, и было жалко смотреть, когда он, шаркая, неуклюже переставлял одну ногу за другой. Рон помогал ему, сдерживая слезы.

Его маленькая бейсбольная звезда отыграла последнюю игру.


Глава 35 | Апелляция | Глава 37