home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Фридрих Незнанский Оборотень


Оборотень

9 ИЮНЯ

23.00. Москва


   В свободное время Шерлок Холмс играл на скрипке. Эркюль Пуаро ухаживал за своими роскошными усами, а комиссар Мегрэ курил трубку.

   Недавно вернувшаяся к исполнению своих обязанностей начальника Московского уголовного розыска Александра Ивановна Романова, если ей удавалось приехать домой не затемно, занималась стиркой. Не то чтобы она особенно много стирала, просто чрезвычайно редко бывала дома.

   А что делать? У нее не было дома ни миссис Хадсон, ни мадам Мегрэ, а заставлять подчиненных бегать по магазинам и носить белье в прачечную она считала ниже своего достоинства. Тем не менее на службе полковник Романова появлялась в неизменно свежей белой блузе под форменным кителем.

   Вот и сегодня, пользуясь тем, что день выпал не очень суетный, Александра Ивановна завела старенькую «Эврику» и уже прополаскивала белое белье, пока машина крутила цветное.

Мысли перемежались, бытовые и служебные:

   «Три дня без мокрухи, надолго ли... Черт, это что за пятно... чернила, что ли?..»

   «Теперь, когда этот... вражий сын — наемный убийца в Москву пожаловал... Нет, ты смотри, никак не отходит...»

Романова отложила неотстиравшуюся блузку в сторону.

   «Может быть, в «Белизне» отойдет... где это я приложилась... Его только нам тут не хватало.» гастролер... А это уже можно развешивать... Не связан ли он с Кандалакшей, тем же поездом ехал... Турецкий думает... Первым делом завтра связаться с ним...»

Течение мыслей прервал телефонный звонок.

   — Сволочи, даже постирать спокойно не дадут, — проворчала Александра Ивановна и, вытирая на ходу мокрые руки о фартук, подошла к телефону и сняла трубку. — Романова слушает, — устало сказала она. — Ну подожди, Федор, что с тобой? Что ты, в самом деле... Что, убили? Кого, ты сказал?!

   Романова замолчала, вслушиваясь в то, что ей говорил ее первый заместитель, дежуривший сегодня по МУРу Федор Федорович Нелюбин.

   — Кого? — переспросила она, и ее лоб прорезала глубокая морщина.

   Федор Федорович что-то продолжал говорить, но Романова прервала его:

   — Знаешь, Федор, без истерик. Начинаем работать. Короче: что удалось выяснить? Да? Смотри, чтобы оперы следы не затоптали.

   Александра Ивановна повесила трубку. Машина перестала крутить белье, но Романовой было уже не до стирки.

— Накаркала. «Три дня без мокрухи»...

   Романова вызвала машину. Набрала домашний номер Турецкого.

— Шура! Тут по телевизору...

   — Саша, не до телевизора. Срочно ко мне. Извинись перед Ириной. Это, как ты сам понимаешь, не приказ, а просьба. Милиция прокуратуре приказывать не смеет, но тут такие дела...

   Она повесила трубку не прощаясь и пошла надевать форму. Через минуту под окном послышался шум мотора подошедшей машины.




| Оборотень |