home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню




5

Они обвязали сапоги тряпками, чтобы совсем не было слышно, как цокают подбитые гвоздями подошвы по каменному полу, иначе они напоминали бы кавалерийский отряд, который может даже мертвецов поднять из могил.

Стивру показалось, что здесь и вправду пахнет мертвецами. Воздух был каким-то спертым, тяжелым, густым, точно окна в доме не открывались уже несколько лет. Ветер из воронки толкал Стивра в спину. Зрачки его сейчас были расширены, занимая чуть ли не все глазное яблоко. Крег капнул в них какой-то жидкости, которая позволяла видеть в темноте не хуже, чем днем.

Леонель было как обычно плохо, кожа ее побледнела, от лица совсем кровь отхлынула. Выбравшись из воронки, волшебница тут же упала на пол без сил, стала отползать от нее подальше, потому что она продолжала высасывать из нее жизненные силы. Руки девушки тряслись, она прерывисто дышала и все никак не могла схватить флакончик, висевший у нее на шее. Стивр подошел к ней, взял флакончик, отвинтил крышку, поднес горлышко к ее губам. Она сперва отпрянула, в глазах ее прямо-таки читалось раздражение „что ты возишься со мной, как с маленькой“, но потом она приникла губами к сосуду. Когда она пила, зубы ее выстукивали такую дробь по краю горлышка, будто она замерзла и дрожит от холода. После нескольких экспериментов с перемещением через воронку эту настойку изготовили тролли. Она помогала вернуть Леонель силы. Ее кожа стала розоветь, дрожь уходила.

— Дверь! — приказал Стивр.

На двери закрыли тяжелый засов, теперь, чтобы проникнуть в эту комнату, нужен был таран.

Люди окружили Стивра и Леонель стеной, в случае нападения они закрыли бы их своими телами, а еще так легче было держать круговую оборону. Построение называлось „еж“, но выполнено оно было не совсем точно, потому что у них не было щитов. Против людей они выстоят, но против магии — нет.

Леонель осмотрелась, нашла входную дверь, вскинула в ее направлении руку и зашептала что-то непонятное, закрыв глаза. Это продолжалось секунд десять, потом она замолчала, прислушалась — по ту сторону было тихо.

— Собаки, — тихо сказал она, — ищейки, почти почувствовали нас. Сейчас они не опасны.

Стивр видел страх в глазах людей. Но его было совсем не много — так, где-то притаился на краешке сознания. Эти воины ведь никогда не сталкивались с главным инквизитором. Только с его подчиненными. Чего от них ожидать, они хорошо знали, а о главном только слухи ходили, что он пьет кровь девственниц и таким вот способом пытается стать бессмертным. Или еще: мол, дня не проходит, чтобы он не вырвал сердце у грешника. Но над такими байками только посмеяться оставалось, ведь они рисовали главного инквизитора каким-то чудовищем, а он был всего лишь человеком.

— Вставай, вставай! — Стивр, озираясь, подталкивал Леонель. Он знал, что у них совсем нет времени: главный инквизитор нежиться в постели не будет и проснется от любого шороха, если уже не проснулся.

Откуда-то из края комнаты к ним метнулся синий луч, холодный, он почти долетел до людей, но Леонель, извернувшись, успела вскочить на ноги, заслоняя собой и Стивра, и остальных. Она выставила перед собой руки и чуть закрыла глаза, будто думая, что если не видеть опасность, то и она тебя не увидит и пройдет стороной. Воздух перед ней замерцал, так бывает, когда он раскаляется где-нибудь в пустыне, создавая иллюзии, которые быстро исчезают. Воздух сгустился, стал похож на огромный щит, не меньше трех метров в диаметре, Стивр даже разглядел клепки и железные полосы, скреплявшие доски, из которых якобы он был сделан. Удержать его не смог бы ни один силач. Даже тролль согнулся бы от такого веса и поставил бы край щита на землю. Лицо Леонель лишь чуть дрожало от напряжения.

Все произошло меньше чем за секунду. В отблесках луча Стивр увидел в дальнем конце комнаты человеческую фигуру в инквизиторском балахоне. Синий луч растекся по щиту, как волна, распался, сорвался с его краев, ударился позади людей в стены и пол, раскрошив камень, разбив витражи на окнах.

Запахло горелым. Грохот стоял страшный. В дверь колотили. Стена в тех местах, где к ней крепилась дверь, осыпалась каменной пылью.

— Не-э-э-эт!!! — закричал Стивр.

Он только сейчас увидел самое главное. Самое ужасное. Синий луч, оказывается, задел воронку, через которую они прошли. Она замерцала и стала распадаться, а потом исчезать. Стивр не был уверен, что его не размажет в пространстве на все эти сотни километров, которые разделяют покои главного инквизитора и механизмы, установленные в землях троллей, если он сейчас войдет в воронку. Эта смерть была куда как страшнее, чем от посохов инквизиторов, да и им не так-то легко будет выломать дверь. Стивр поблагодарил безвестного мастера, сделавшего ее. Возможно, благодаря ему им пока что удалось сохранить себе жизнь.

Стивр инстинктивно присел, услышав, как что-то рассекает воздух — огромная секира пронеслась над его головой, срезав верхушку шлема, и вонзилась в стену позади него, застряв в камне. Секира вздрагивала, будто кто-то невидимый пытался ее вытащить, но она слишком глубоко увязла. Древко ее обломилось, упало на пол.

Стивр завертелся волчком, упал на пол, откатился… То же самое делали его люди, потому что в них летели ножи, топоры, копья, мечи, а щит, что все еще удерживала Леонель, уже не спасал от них, и все эти орудия смерти проходили сквозь него, будто никакого щита и не было. На них нападали со всех сторон. Стивр озирался, но врагов не видел. Оружие срывалось со стен само, появлялось из пустоты. Один из мечей рассек Леонель руку, но не глубоко, из раны засочилась кровь. Девушка опустила щит. Он тут же исчез. Леонель поднесла к травме ладонь, останавливая кровь.

Разбрызгивая кровь, перед Стивром прокатилась отрубленная голова. Кто-то позади него упал на пол — тот стал липким от крови. Стивр боялся, что, оглянувшись, увидит мертвыми всех своих спутников. Вот он и не оборачивался.

Лицо Леонель исказилось, постарело сразу на несколько десятилетий. Оно стало таким же, каким и должно было быть у человека, прожившего восемь-девять десятков лет. Впрочем, так долго не живут. Лицо ее избороздили глубокие морщины. Леонель сжала пальцы в кулаки, потом закрутилась на месте, что-то завывая бессвязное, чуть согнувшись. Вокруг нее завертелись все эти мечи, копья, топоры, будто она смогла подчинить их своей воле. Она стала центром урагана. Сделав три оборота, Леонель остановилась, выбросила перед собой теперь уже разжатую кисть, указывая оружию, куда ему надо лететь.

— Ха-а-а-а-а-а!!! — Голос Леонель был страшным. От него мурашки побежали по спине Стивра.

Леонель отбросило чуть назад, как будто она натолкнулась на невидимую стену, но она устояла на ногах, провела ладонью по лбу, стирая пот.

Оружие впивалось в стены, вспарывало обивку на креслах, рвало гобелены, потом падало на пол. Оно походило на пчел, которые, сделав один укус и оставив жало в ране, умирают. Главный инквизитор двигался куда как быстрее обычных людей, за ним и глаз уследить не мог. Стивр увидел, как на стене метнулась тень. Один из кинжалов задел полу его балахона, пригвоздил к обоям, но ткань порвалась. С лезвия кинжала закапала кровь.

„Кто ты?“ — взорвалось в голове у Стивра, но этот вопрос главный инквизитор задавал вовсе не ему.

„А разве ты меня не узнал?“ — услышал он ответ волшебницы.

Но ведь и Леонель и главный инквизитор молчали.

„Они читают мысли друг друга, — догадался Стивр, — они и его мысли должны были читать, да и всех, кто был в этой комнате“.

„Узнал. Тебя нужно было убить раньше“. — В его мыслях чувствовалась ярость.

„Как ты убил своего учителя? Со мной ты опоздал“.

„Не думаю“.

„Ты же боролся с магией, а сейчас используешь ее. Твои последователи объявят тебя отступником и сожгут“.

Главный инквизитор ничего не ответил, но, может, Стивр просто перестал улавливать обрывки их мыслей. Он все никак не мог определить, где же находится главный инквизитор. Стивр улавливал его мысли как будто со всех сторон. Вот если бы тот шелохнулся, если бы зашуршал камень под его ногами, заскрипела задетая им мебель.

Внезапно всю залу залил огонь, ослепительный, как солнце, вернее, как луна, потому что он был серебряным. Глаза жгло, будто в них плеснули кислотой. Стивр уткнулся головой в ладони. Он чувствовал, как пламя прокатывается по его спине, подпаливая одежду.

Они как дети, с которыми играют взрослые, они как мышки, попавшие в лапы кошки, а он-то воображал, что сможет победить в одиночку главного инквизитора. Надо уходить. Ничего не получится. Противник убьет их всех. Хорошо бы Крег побыстрее восстановил переход. Он надеялся, что Леонель прочитает его мысли.

Стивр не стал бы точно утверждать, слышал ли он, как кричит Леонель, или этот крик только почудился ему. Уши заложило. На спине тлела одежда, руки и ноги ломило, как у старых людей к перемене погоды. Мужчина приподнялся, стал протирать глаза, но от этого становилось еще больнее, и он мало что видел сквозь слезы, которые ручьями стекали по его щекам.

Люди лежали вповалку, как сбитые мячом кегли. У стены, прислонившись к ней спиной, сидела Леонель. На ней совсем не осталось одежды. Глаза ее были закрыты, волосы — обожжены, лицо и губы — все в каменной крошке. У нее лишь чуть вздрагивала левая рука, будто только в ней и остались последние капли жизни. Кожа на подушечках пальцев почернела и местами потрескалась.

Стивр бросился к девушке, чтобы хотя бы защитить ее своим телом. Он опустился перед ней на колени, расставил широко руки, будто обнять хотел. За спиной потянуло холодом. Ощущение было очень приятным. Стивр оглянулся. В центре зала появлялась воронка.

— Наконец-то! Пойдем… — зашептал Стивр на ухо Леонель, но он не был уверен, что она его слышит. Да и не двигалась она. Тогда Стивр взял ее на руки. Девушка оказалась очень легкой и хрупкой, точно кости у нее были из соломы — кожа туго обтягивала их, как шпангоуты обтягивают борта лодки.

„Она сожгла часть своего тела, — догадался Стивр. — Она и раньше была совсем худенькой, а теперь в ней мало чего осталось“.

— Куда ты меня тащишь? — Стивр скорее догадался по губам, что сказала Леонель, чем услышал ее.

— Проход открылся. Надо спасаться.

— От кого?

— Главный инквизитор… — начал Стивр.

— Его нет, — прервала его Леонель.

— Нет? — удивился Стивр. — Так этот огонь… — Догадка его так поразила, что он замолчал и остановился. — Этот огонь ты сделала?

— Я была этим огнем, — уточнила Леонель.

Ее губы исказила улыбка. Но они все спеклись и от слабого движения начали трескаться. Стивр испугался, что Леонель сейчас рассыплется, как разбитая ваза на мелкие кусочки, и обнял ее покрепче.

— Ты меня сломаешь, — прошептала Леонель.

В дверь все продолжали колотить тараном, но обитые железом края оплавились, срослись с косяком, да и саму дверь так перекосило, что она стала со стеной практически единым целым.

Стивр сорвал чуть тлеющую портьеру, обмотал в нее Леонель. Она уже не протестовала.

Он услышал стоны и шорохи, несколько человек поднялись. Сперва на коленки, потом на ноги, как дети малые, которые только учатся ходить. Их пошатывало, на ногах удержаться могли не все, человека три всего, остальные остались сидеть, осматривать свои раны. Четверо так и не подавали признаков жизни. У противоположной стены Стивр различил обгоревшую тряпку, измазанную чем-то бурым. Она лежала прямо на отпечатавшемся на полу, чуть смазанном по краям человеческом силуэте.

— Инквизиторы подумают, что сюда дьявол явился, — он кивнул на тряпку, но Леонель туда и не посмотрела, — а главный инквизитор дал ему бой и проиграл. Его сделают святым.

— Не успеют…


Король запустил руку в мягкую, густую, длинную шерсть собаки, провел от хребта к голове. Шерсть, чуть вздыбившись, приятно щекотала кожу ладони. От таких вольностей пес должен был оскалиться, зарычать, но он продолжал валяться, уткнув большую морду в вытянутые лапы. Король сидел в кресле, обитом бархатом. Ноги у него замерзли, и он подпихнул их под тело собаки, потом взял со стола золотой кубок, в котором плескалось красное как кровь вино, и пригубил. По жилам стало растекаться приятное тепло. Кровь он пил когда-то, ради интереса попробовал. В юности он много чего попробовал, но это вино было гораздо вкуснее крови. Что же в ней находят вампиры?

За окном что-то грохнуло. Так должны звучать адовы пушки Стивра Галлесского. Отчего-то король сразу понял, что это не гром. Неужели Стивр добрался до города и начал его обстреливать? Эти адовы пушки пробьют стены. Как пить дать пробьют!

Собака подняла морду, навострила уши, с секунду слушала, как дрожат стекла, наконец резко вскочила, подбежала к стене, поднялась на задние лапы, передними опираясь о подоконник, и зарычала, поглядывая настороженно то на короля, то вновь в окно.

— Что там еще стряслось? — спросил король, будто собака могла ему все объяснить, или он смог бы все понять из ее ворчания.

Он взял колокольчик, несколько раз вяло взмахнул им, почти не ощущая, как язычок бьется о стенки, но у слуги ушные раковины были перестроены таким образом, что он всегда мог услышать этот звон, где бы ни находился, хоть за тридевять земель, хоть под могильной плитой. Слуга через несколько секунд вбежал в королевские покои, низко поклонился, почти достав до пола головой.

— Мой господин?

Собака даже не посмотрела в его сторону.

— Что там? — повторил король свой вопрос, вновь не очень надеясь, что получит ответ.

— Это у главного инквизитора. Я отправил стражников выяснить. Они еще не вернулись. Там что-то сильно полыхнуло, но пожара, кажется, нет.

— Похоже, я знаю, чем там главный инквизитор занимался, — сказал король. — Говорил же я ему, чтобы он эксперименты свои подальше от города проводил, а то сам погибнет, да еще все в округе спалит. Этого еще не хватало! Когда вот-вот повстанцы к столице подойдут. Надо бы Дориана Хо поторопить, а то он все медлит, говорит, что армия его к походу не готова. Что, он намеревается мобилизовать все мужское население страны и только тогда выступит в поход?

Слуга этот давно служил королю. Чуть ли не с детства. Его нашли в сарае, где лекари делали из обычных людей уродов для бродячих цирков. Они еще не успели почти ничего сотворить с мальчиком, только посадили его в бочку, чтобы тело его не выросло. Для получения результата надо было продержать его там несколько лет, а он пока что находился в бочке не больше недели.

Король заставил лекарей продемонстрировать свое мастерство друг на друге, пообещав, что самому искусному из них сохранит жизнь. Кому под нож ложиться, решали жеребьевкой, монетку подбрасывали. Обезболивающее при операции монарх применять запретил. Он с интересом смотрел, как острый нож разрезает губы бедолаге, которому не повезло со жребием. Он дергался, пытался кричать, захлебываясь собственной кровью, но тугие ремни крепко держали. Рот его постепенно становился похожим на лягушачий. А кроме того, после операции у него еще перестали смыкаться губы, чтобы всегда были видны зубы.

С той поры король потерял интерес к цирковым представлениям. Он ведь знал, как и откуда берутся цирковые уроды. Вот только обманул лекарей властелин. Ну кто они такие, чтоб данное им слово держать? Он приказал всех их убить.

Слуга был предан своему спасителю и мог даже по выражению его глаз понять, о чем тот сейчас думает. Он был умен. Король любил с ним разговаривать. Можно было не опасаться, что он кому-то расскажет то, что слышал в королевских покоях. Даже у немого могут колдуны тайну выманить, прочитав мысли. А у этого слуги вряд ли, хоть язык ему никто не отрезал. Где-то краем сознания слуга уловил имя: Дориан Хо.

— Дориан Хо вечером привел в город треть своей армии, — ответил слуга.

— Он говорил мне накануне, что хочет подготовить ее к смотру. Хотел, чтобы войско прошло маршем перед дворцом, прежде чем в поход отправится. Для поднятия патриотического духа народа. Но ему надо было к этому подготовиться.

— Это хорошая мысль, — сказал слуга, — народ увидит, что инквизиторская армия сильна, беспокоиться не стоит. А если кто собирался повстанцам помогать, то наверняка передумает. Поймет, что не стоит этого делать.

— Да. Площадь перед дворцом вымощена камнем, а за городом ничего похожего нет. Чтобы военные стройно прошли по ней, нужно потренироваться. Плохо будет, если они, как бараны, это сделают. Стадом, сбиваясь с ритма. Такая армия не внушит народу уверенности в собственной безопасности. Вот и попросил меня Дориан Хо разрешить ему репетицию этого парада провести. Он и меня приглашал посмотреть. Но я не думал, что уже сегодня.

— Они будут шуметь. Спать никому не дадут.

— Придется потерпеть! Немедленно доложи мне, как выяснишь, что там с главным инквизитором.

— Слушаюсь…

Взрыв был таким сильным, что от покоев главного инквизитора камня на камне могло не остаться, да и соседние дома наверняка побило. Может, и сам он погиб? Король отчего-то в этом был уверен. Ему стало легко, будто какой-то груз с плеч свалился, хотя с чего бы ему сваливаться, ведь повстанцы по-прежнему в северных районах бесчинствуют, к столице продвигаются, а Дориан Хо все никак не решится выступить им навстречу. Надо бы поторопить его. Хорошо, что он репетицию парада на нынешнюю ночь задумал, видать, все побыстрее хочет провести и уйти из столицы.


Дверь, прочно засевшая в проеме, не поддавалась минут десять. Инквизиторы, немного разбежавшись, попробовали вышибить ее плечами, но только себе шишек и синяков набили. Судя по звукам, которые доносились с той стороны, дело там было совсем дрянь. Надо было спешить. Ведь никто потом не стал бы упрекать инквизиторов, что они сломали не только дверь, но и многое другое. Фарфоровая ваза разлетелась на тысячи кусков, усыпав крохотными осколками весь пол, они неприятно хрустели под ногами и впивались в подошвы сандалий. Ваза стояла на массивной каменной колонне, и сразу нескольким братьям пришла в голову идея использовать ее в качестве тарана. О вазе никто и не подумал.

Колонну потащили к двери. Инквизиторами завладел охотничий азарт. Они, обливаясь потом, стали раскачивать колонну и бить ею в дверь. Та заскрипела, стала осыпаться щепками, железные скобы, скрепляющие доски, прогнулись, вылетело несколько болтов. От таких ударов сорвало бы с петель даже куда более мощные ворота, что охраняют вход в город, но эту дверь как будто кто-то удерживал при помощи заклинаний.

Подобные мысли закрадывались и в головы инквизиторов. „Что же мы встретим по ту сторону двери?“ Самые малодушные готовы уж были бросить колонну, отступиться, но позади послышались шаги, к ним бежали стражники. Ударить в грязь лицом перед ними инквизиторам было как-то стыдно.

Общими усилиями удалось сорвать железные полосы. Дверь стала рассыпаться. Из щелей вдруг вырвался огонь, опалил всех, кто стоял поблизости. От вспышки у них появилась резкая боль в глазах и выступили слезы. Люди бросили колонну, чуть не отдавив себе ноги, и стали гасить тлеющую одежду.

Через пару минут они справились и с этой задачей. Руки вновь потянулись к колонне. Резные украшения, что были на ее концах, искрошились, каменные цветы смялись, будто завяли. Но дверь наконец дрогнула. Колонна пробила в ней дыру, из которой пахнуло жаром.

— Воду тащите!

— Святую?

— Да нет, пока обычную! Там пожар начинается. Хотя святую — тоже.

Те, кто стоял позади, побежали за ведрами и водой. Но она была только в колодце, на улице, так что пока ее принесут… За это время огонь наверняка все съест в комнате.

От второго удара колонна застряла в пробоине, ее едва вытащили; третий — пришелся чуть в сторону от дыры, четвертый — эту дыру расширил, а еще спустя ударов пять-шесть в двери образовалась такая пробоина, что через нее мог пролезть человек.

Первый, кто решился на это, был смертником, потому что с равной вероятностью он мог встретить там как воина, который снесет ему голову прежде, чем смельчак сумеет влезть в помещение через пробоину, так и какое-то порождение тьмы, что приходит в этот мир в огне и пламени. Ему впору было молиться и готовиться к загробной жизни. За этот подвиг ему место на небесах было обеспечено. Он почти не боялся.

— Где ты, брат? — спросил инквизитор, миновав пробоину.

Ответом ему была тишина. Смельчак, сжимая посох, огляделся, совсем как путешественник, который высадился на новый для себя кусок суши. Он был здесь не один десяток раз, но комната изменилась. Стоял густой запах гари, огонь уже погас, только тлели шторы и обивка кресел. На полу растеклось что-то липкое, темное. Инквизитор нагнулся, трогать лужу не стал, и без того понял, что это кровь. Крови было много, гораздо больше, чем может вытечь из одного человека, даже если осушить его до последней капли. В пробоину уже лезли другие инквизиторы, обступали первого, растекались по комнате. Стало не так страшно.

— Его здесь нет. Здесь никого нет, — начали кричать они, когда осмотрели комнату.

Полыхнувший огонь, кровь на полу… Выводы о том, что здесь произошло, сделать было не трудно. На полу валялось множество оружия, точно отряд бился, частично оно застряло в стенах и мебели, однако все оно принадлежало главному инквизитору и прежде украшало стены.

„Демоны, — читалось в глазах инквизиторов, — они забрали нашего брата. Он сопротивлялся им“.

Если бы они чуть поспешили, если бы сломали дверь побыстрее, то застали бы демонов в комнате. Утащили бы они тогда и всех остальных вместе с собой? В глазах еще была растерянность, ведь они потеряли своего лидера.

— Надо королю доложить, — сказал один из стражников.

— Да, — закивали инквизиторы, — и еще Дориану Хо. Эта мысль точно опалила их мозг. Какие бы интриги не были в ордене, они вдруг поняли, что именно Дориан Хо должен занять пост главного инквизитора.

— Он сейчас в городе. Он привел сюда армию на маневры.

— Слава, что он не ушел на север. Надо его найти.


Потянуло холодом, будто от дальнего взрыва треснули стекла, и теперь в щели залетал ветер с улицы. Король закутался в полы халата и стал похож на мумию. Он поискал ногами валявшиеся на полу сандалии, надел их и пошаркал к камину, протягивая к трепещущему огню коченеющие руки. Собака медленно шла позади хозяина, хотела уж было свалиться на пол — и сделай король шаг назад, он точно бы споткнулся об нее и упал, — но вдруг передумала. Она опять насторожилась, зарычала, уставилась на огонь, а шерсть на ее загривке встала дыбом.

— Ну что опять? — недовольно спросил король. Он отвернулся от камина и не заметил, как в нем стала появляться воронка.

Однако он все-таки почувствовал это. В глазах его появился страх. Он вспомнил, что по некоторым легендам огонь является дверью, через которую силы загробного мира могут приходить в мир живых. И в это время из камина вывалился перепачканный сажей человек и грохнулся на пол. Из рук его выпал короткий меч для ближнего боя. На нем была обгорелая одежда, пропахшая серой.

— Кто ты? — прохрипел король, в горле у него вдруг все пересохло, его сдавило спазмами.

Вопрос был излишним — никто бы не сказал ему своего настоящего имени.

Из каминной трубы обычно появляется сказочный волшебник и приносит подарки на Новый год. Но это был точно не он.

На эти покои были наложены защитные заклинания, очень старые, очень сильные и очень надежные. Никто не приносил дары на Новый год через эту трубу, и даже посланники смерти боялись заклинаний. Если они и приходили сюда, то не могли забрать владельцев этих покоев с собой. Они вынуждены были ждать, когда те выйдут наружу, отправятся на охоту, на прогулку, на войну. Тогда они могли встретить свою смерть в виде клыков кабана, стрелы, лезвия меча, отравленного напитка. Но были ли эти заклинания вечными? Может, срок их к концу подошел?

Король попятился от этого человека. Но был ли это человек? А может, это демон, принявший человеческое обличье? Тут зови не зови слуг или стражников, что стоят перед входом в покои и неусыпно оберегают своего повелителя, не будет спасения. Он стал искать на груди амулет, сделанный в форме трехконечной звезды, крепко сжал его пальцами, так что лучи больно врезались в кожу, стал шептать молитвы.

Следом из камина появилось еще одно человекообразное существо. В руках у него был арбалет. Собака, не раздумывая, бросилась на первого пришельца. Как же жалел король, что у него нет под рукой бутылочки со святой водой. Она прожгла бы в этих существах дыры — как серная кислота в человеческой коже. Он выплеснул бы ее перед собой, очертил круг, через который эти исчадия ада не смогли бы пройти. Пока вода не испарится, они метались бы, точно натолкнулись на стену, но и потом влажный воздух жег бы их, как огонь.

— Демоны!!! — хотел закричать король, будто крик его смог бы их остановить, но слова застряли у него в горле.

Перед арбалетчиком встала дилемма — застрелить собаку или короля. Он не раздумывал, вскинул арбалет, направил стрелу в короля и спустил тетиву. Маленький железный наконечник угодил ему в кадык, разворотил горло, — стрела прошла насквозь. Король захлебывался собственной кровью и так и не произнесенными словами. Он закрыл ладонью горло, пытаясь остановить кровь, но она все равно просачивалась сквозь пальцы, текла уже изо рта, пропитывая халат.

Пришелец все еще стоял в камине, пламя лизало его ноги, обутые в высокие сапоги. Наконец он почувствовал это, видимо, огонь подобрался уже к ногам. Он стал подпрыгивать, будто отплясывая какой-то ритуальный танец. То ли старался огонь задобрить, то ли его попросту затоптать. Прыгая, он ударился шлемом о каменную кладку, зашипел. Кто-то толкнул его в спину, и арбалетчик вывалился из камина на пол, как и первый пришелец.

„Толкнул в спину? — успел подумать король. — Но ведь там стена, и одному человеку там места нет“.

Опровергая его слова, в камине появился третий пришелец. Он оказался порасторопнее. Задерживаться не стал и выпрыгнул наружу, освобождая место для тех, кто шел следом.

Собака рвала одежду на первом. Тот отбивался ногами, отмахивался от нее рукой, а второй пытался вытащить кинжал. Но он как будто прилип к ножнам. Одежда летела клочьями, а может, и не только одежда… Морда собаки окрасилась в красное. Королю показалось, что он знает этого человека, видел его когда-то, но все никак не мог вспомнить его имени.

— Стивр! — наконец прохрипел король.

Но пелена уже опустилась на его глаза. Он начал оседать на пол, расправляя руки, как крылья. Быть может, ему казалось, что они помогут ему взлететь. Тело его и вправду стало невесомым, но он чувствовал, что не взлетает, а падает.

Падение это длилось бесконечно долго, точно пол под его ногами исчез, и его уносило в открывшуюся бездну.


После перехода Стивр едва сознание не потерял, ноги его совсем не держали. Он грохнулся на пол, отбив себе колени. В голове мутилось, перед глазами разбегались круги и вспыхивали звезды. Руки его дрожали от усталости. Он все еще не мог забыть, как несколько минут назад помогал убирать мертвецов из покоев главного инквизитора, нервно поглядывая на рассыпающуюся под ударами тарана дверь. Он отыскал отрубленную голову, понес ее в руках, как обычный шлем, чуть прижимая к себе, затем забросил в воронку, как будто это был мячик. Попал ли в кого по ту сторону? На полу осталась только кровь. Ее уже не успевали отмыть. Только кровь. Дверь почти рухнула, когда Стивр ступил в воронку последним из отряда, будто капитан тонущего корабля, который должен покидать мостик обязательно последним.

Леонель к королю они не взяли. Она совсем плохо себя чувствовала. Стивр боялся, что девушка не выкарабкается. А у короля помощь ее была не нужна — он ведь обычный человек.

— Унеси ее отсюда скорее, — бросил Стивр Крегу, когда они вернулись.

Тролль, посмотрев на девушку, ничего спрашивать не стал. Не время было.

Отряд уменьшился ровно наполовину. В нем осталось семь человек…

Стивр попробовал подняться, и тут что-то огромное, покрытое шерстью сбило его с ног, повалило на пол, инстинктивно он выставил перед собой руку, иначе острые клыки вонзились бы не в нее, а в горло.

— А-а-а-а-а!!! — закричал он, точно хотел испугать это чудище, и стал отбиваться от него и руками и ногами, одновременно пытаясь отползти. Однако существо придавило его к полу, и он, как ни изворачивался, все не мог освободиться. Он почти не в состоянии был дышать.

Прокушенная рука онемела. Острые, то ли заточенные, то ли с железными насадками когти рассекли кожу на лбу, глубоко впились в правый бок, поранили ногу. Казалось, у нападавшего была не одна пасть, а несколько. Одежда тут же пропиталась кровью, которая сочилась из ран, заливала глаза. Но перед ними и так давно уже было слишком много красного. Стивр схватил лохматое существо за горло, но только ободрал себе руки о шипы на ошейнике. Ему еще мешала густая шерсть: как ни старайся — не задушить ему этого монстра. Дыхание у зверя было теплым и влажным…

Стивр сам зарычал, собрал остатки сил, дернулся… Неожиданно тело чудовища вздрогнуло, изогнулось, стало поддаваться. Он оттолкнул своего противника. Признаков жизни он не подавал, поэтому Стивр позволил себе мгновение просто полежать на полу, наполняя легкие новой порцией воздуха, потом он наконец встал. Кто-то подал ему руку и подставил плечо, чтобы Стивр, оказавшись на ногах, тут же не упал вновь.

— Спасибо, — прохрипел он.

Красный туман перед глазами постепенно рассеивался. Мир все еще покачивался, как во время землетрясения или шторма. Но это просто дрожали ноги. Голова тоже все клонилась к плечу, будто его шейные позвонки стали мягкими, пластичными, как глина, — лепи все, что захочешь.

Пока Стивру перевязывали тряпками раны, он успел рассмотреть на полу тело короля, залитое кровью. Кровь, пропитавшая одежду, начинала остывать и засыхать коркой. Стивр как панцирем покрывался, — хотелось все это побыстрее сорвать из страха превратиться в какое-нибудь чудище. Впрочем, в душе он чувствовал себя скорее монстром, чем человеком, хотя внешне почти не изменился. Только в глазах появилась жестокость.

Арбалетчик пихнул ногой огромный лохматый труп собаки. Вот, значит, кто напал на Стивра! А ему-то показалось…

Вероятно, чуть раньше стрелок точно так же пнул и труп короля, но у того голова почти что от тела отделилась — с такой раной не выживают. Из шкуры собаки торчало три арбалетных болта. Но кровавых пятен на шерсти было гораздо больше. Возможно, там стрелы полностью погрузились в жесткую косматую шкуру.

— Прости, что не сразу тебе помог, — извинился арбалетчик, — король охранников мог позвать.

— Да, я понимаю, — кивнул Стивр.

В данном случае правило, которое всегда было главным в сражении — „защищай своего командира“, — не действовало.

— Эх, — начал делиться впечатлениями стрелок, — мы прям в камине появились. Король-то страху наверняка натерпелся, когда нас увидел. Вот только неудобно это было… Когда огонь начал мои ноги жечь, я запрыгал на месте — тут и не прицелишься. Да и глаза слепило. Ничего рассмотреть перед собой не мог. И еще чихать хотелось, пыль эта противная поднялась, дым в ноздри забрался, спасу нет! Думаю, вот чихну сейчас, в самый-то ответственный момент, промажу, король тревогу поднимет. Но обошлось. Немного не повезло поначалу, но потом все на удивление просто прошло. Двери ведь толстые, стражники ничего не услышали.

— Стрелу арбалетную, ту, что короля убила, нашли? — спросил Стивр.

— Вот она, — стрелок повертел в руке болт. Острие было бурым, — а остальные в собаке все. Я ни разу не промахнулся. Весь колчан на нее извел. Пока она не затихла. Живучая зверюга.

— Живучая, — согласился Стивр. — Уходим!

Они сделали всю самую грязную работу, теперь предстояло замести следы, чтобы никто не догадался, что здесь на самом деле произошло.

Кто-то взял вазу с цветами, цветы выбросил, а водой, что в ней была, плеснул на горевшие в камине дрова. Они зашипели, наружу вырвался клуб пара, но большая его часть попала в воронку. Двое подхватили тело короля за ноги, за руки, чтобы не испачкаться. Кровь все еще не запеклась на его горле и капала, оставляя следы на полу. Остальные столпились перед мертвой собакой. Она была не тяжелее хозяина, но нести ее оказалось гораздо труднее. Попробовали поднять, ухватившись за лапы, но позвоночник при этом прогнулся, спина волочилась по полу и за собакой тянулся кровавый след.

— Намаемся мы, — простонал арбалетчик.

К счастью, тащить труп пришлось всего метра три. Собаку бросили в камин, воронка ее засосала, а следом полетело и тело короля…

Потом в ней растворились и люди.


предыдущая глава | Пирровы победы | Эпилог