home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Эпилог

Крег поставил на стол глиняную фигурку. На гладком лице остались отпечатки пальцев тролля, разбегаясь застывшими волнами, как морщины, но у Дориана Хо морщины были только вокруг глаз, маленькие еще, почти незаметные, не такие глубокие, как на его глиняной копии. Тролль присел, положил руки на стол, а на них — голову. Теперь его голова оказалась на уровне головы куклы.

— Смотри — не отдавай ее сынишке, — сказал Стивр.

— Он обидится.

Три другие игрушки: король, главный инквизитор и Стивр малышу уже достались. В его руках они и дня не продержались. У короля отлетела голова. Когда ее на прежнее место водрузили и попытались приклеить, то на горле куклы все равно остался ужасный рубец. Фигурка главного инквизитора и вовсе на пол упала, рассыпалась на несколько кусочков.

Пока сынишка собирал их, ползая по полу, он некоторые детали совсем раздавил, превратив в пыль. Он разложил их и долго думал, какой фрагмент к какому надо прилаживать, чтобы вновь кукла целой стала. Попробовал скрепить их, но почти ничего у него не вышло. Помучившись пару часов, он это занятие бросил, пошел к отцу рассказывать, что сломал игрушку.

Вот тогда об этом узнал и Стивр. То, во что превратились фигурки, напомнило ему подлинный конец прототипов — короля и главного инквизитора.

— А что с моей фигуркой случилось? — спросил он обреченно, думая, что вот сейчас тролльчонок достанет ее из кармана, и у нее не окажется ни головы, ни ног, ни рук. А это значило, что Стивра когда-нибудь четвертуют. Не хотелось ему такого будущего.

— Ничего, — сказал маленький тролль, — пока еще ничего с ней не случилось. Вот! — Он протянул руку, разжал кулак, показывая на ладони глиняную копию Стивра.

— Можешь мне ее отдать? — спросил Стивр.

— Да, — после секундного раздумья сказал малыш. — Вот если бы папа мне другие сделал, а с одной играть не интересно.

— У тебя ведь есть целая глиняная армия солдатиков, — сказал Стивр, побыстрее пряча свою фигурку. Он видел огромный ящик, где было сложено не меньше двух сотен глиняных людей и троллей, одетых в боевые доспехи. — С ними интереснее играть.

— Да, — кивнул малыш, — но ты у меня в армии людей предводителем был, а вот теперь у вас нет предводителя.

— Есть.

— Ты про Дориана Хо, что ли? — спросил он. — Ну так у меня-то его фигурки нет.

— Может, еще появится, — сказал Стивр. „Интересно, был ли я в этих играх его союзником, или он все-таки ставил людей и троллей друг против друга? Ему ведь надо было имитировать сражения, а где же найти врагов, если у него в коробке кроме троллей только люди?“

— Он как раз хотел заполучить фигурку Дориана Хо, — сказал Стивр, вспоминая разговор с тролльчонком.

— Да? Зачем?

— Трудно догадаться, что ли? Поставит ее во главе людских орд и будет устраивать сражения с троллями. Раньше людьми в его играх руководил я. Вернее, мой игрушечный двойник. Теперь ему нужен новый предводитель.

— А где твоя фигурка?

— Я ее забрал.

— Не хочешь с троллями воевать?

— Нет.

— Я знаю, какой будет исход той битвы. Тролли победят. Пожалуй, я все-таки отдам ему куклу Дориана Хо.

— Он ее разобьет.

— Орду людей? — переспросил Крег. И сам же ответил: — Конечно.

— Нет, фигурку Дориана Хо.

— И что с того?

— У него были куклы короля и главного инквизитора. У одной голова отвалилась, ее склеили, но на горле шрам остался, вторая рассыпалась на мелкие кусочки. Это тебе ничего не напоминает?

— Ого, а что случилось с твоей?

— Пока цела.

— В них нет никакой магической силы, я ведь тебе об этом говорил. Это обычные глиняные куклы.

— Все-таки лучше, если моя будет у меня. Так как-то спокойнее. Мне не хотелось бы узнать, что он оторвал у нее руки или ноги.

— Может быть. Но ведь и ты ее можешь сломать. Похорони ее, пока не поздно, нарисуй седые волосы и длинную седую бороду, лицо чуть подправь, так, чтобы морщины появились. Состарь ее и похорони в золотом гробу, и еще устрой церемонию погребения, а сынок одолжит людскую орду и троллей тоже даст. Я попрошу его или ты попросишь? Так тебе спокойнее будет?

— Не знаю. Я подумаю.

„Когда Дориан Хо узнает, что тролли могут перемещаться в пространстве, что это именно они помогли убить и короля, и главного инквизитора, он не сможет чувствовать себя спокойно. Он не захочет постоянно держать в своей комнате отряд вооруженных людей на тот случай, если тролли явятся убивать и его“.

— Он догадывается о многом. — Крег прочитал мысли Стивра. — Это ведь не трудно. Ты прошел через пограничный пост в наши земли. Об этом Дориан Хо знает. Больше тебя никто не видел. И ребенок бы догадался, что тебе именно мы помогаем.

— Со мной была волшебница. Об этом Дориан Хо тоже знает. Он может подумать, что это она умеет перемещаться в пространстве.

— Хорошо бы, если б он так думал.

Стивр знал, что он очень опасный свидетель, ведь кроме него и Дориана Хо, кроме Леонель, да еще Крега, никто не знал, что там на самом деле случилось в покоях короля и главного инквизитора. Он мог бы использовать это, чтобы шантажировать Дориана Хо. Ну а тот попытался бы убрать опасного свидетеля, пока правда не стала всем известна. Тогда ведь авторитет его сильно подмоченным окажется. Пусть мало кто короля любил, а главного инквизитора — и того меньше, и мало кто горевал, когда они погибли, но Дориан Хо в глазах людей был героем с незапятнанным придворными интригами прошлым. Он вообще был ничем не запятнан. Такого многие хотели бы видеть на троне.

— Я сейчас крамольную вещь скажу… — Крег задумался, было заметно, что он подбирает слова, чтобы лучше выразить свою мысль, но они ему не даются, и поэтому он замолчал. — Мне кажется, что богам на небесах очень скучно. Вот они и развлекаются, играя в игру, которая посложнее будет, чем шахматы. Играют в нее не двое, а гораздо больше. Сколько есть на небесах богов — наших, ваших, северных варваров, кочевников, может, и еще каких, о которых мы ничего не знаем? Они двигают нами, точно пешками, а мы думаем, что это мы все сами делаем, но фактически к нашим рукам и ногам веревочки невидимые привязаны, которые тянутся до самых небес. Они так устали жить, что ставкой в игре сделали смерть. Боги ведь тоже смертны. Может, живут-то они подольше, чем ты или я или колдуны, но они тоже умирают. Я уверен. Они умирают, когда исчезает последний человек, что им поклоняется. Вместо них новые появляются. Но эта последняя игра закончилась вничью. Как ты думаешь, когда следующая начнется?

— Не знаю. Надеюсь, что они утомились, отправились немного отдохнуть, и у нас есть лет десять мира.

— А может, из волшебников кто найдется и он побыстрее подчинит себе Дориана Хо? Так же, как главный инквизитор парализовал волю прежнего короля. Вот тебя бы подчинить они не смогли.

— Это еще почему?

— Потому что тебя бы Леонель защитила. Ты с ней оставайся, — подмигнул хитро Крег. — За ней будешь как за каменной стеной, хоть на вид она маленькая совсем.

— Я подумаю, — сказал Стивр.

— Ой, ой, а что краснеешь? — засмеялся Крег. — Ладно уж! Не говори ничего. Вижу, что об этом ты уже думал, и даже все надумал. Вот о чем еще хочу тебя спросить. Раньше, конечно, надо было это сделать, но все как-то не получалось. Что тебе Дориан Хо обещал, когда ты ему свой план выложил?

— Мир.

— Расплывчато.

— Это многое чего подразумевает. Не преследовать язычников и дать им равные права с теми, кто выбрал для себя веру инквизиторов, например.

— Вы какие-нибудь документы подписывали?

— Зачем? — недоумевал Стивр.

— Действительно, — согласился Крег, — кто ты такой, чтобы с тобой Дориан Хо скреплял подписью важные государственные документы! Итак, все на словах было?

— Да.

— Отлично! Ты так уверен, что Дориан Хо не нарушит своих обещаний?

— Да.

— Нуда, слово крепче любой подписи! Удивительно, что ты еще не прогорел, занимаясь коммерцией. Хотя дела-то ты в основном со мной вел, а мне тебя обманывать было невыгодно, но вот если бы ты с людьми связался, то они не оставили бы тебе даже нитки. Ходил бы голый, босой и голодный, докатился бы до того, что просил милостыню на паперти. Ох, ну отчего такая уверенность в Дориане Хо? Не понимаю! Что он там тебе еще наобещал?

— Использовать инквизиторов только для защиты от внешнего врага и еще для охраны порядка — патрульных функций.

— Ха! Насчет „патрульных функций“, так под эту статью любое верование, отличное от инквизиторского, подвести можно. Дескать, расшатывает оно основы королевства и надо его на благо населения искоренить. А что касается — „для зашиты от внешнего врага“, — рассмеялся Крег, — так внешний враг у королевства — это мы, северные варвары и кочевники. Спасибо тебе!

— Могут ведь и другие появиться, как это было с нечистью.

— Не говори об этом вслух. Беду можно позвать, — тихо сказал Крег и приложил к губам указательный палец. — Пусть уж лучше я буду вашим внешним врагом.

Из спутников Стивра в живых осталось только пятеро. Леонель немного подправила им память, стерла воспоминания о том, что они вообще в землях троллей бывали. Ни один бы маг не смог в их мозгу по остаточным следам ничего узнать о тех событиях. Память их была чиста, как прибрежный песок, на котором отпечаталась нога, но набежавшие волны давно уже стерли ее след.

А слухов много ходило, самых фантастических. Крег одно время даже собирал их, записывал, рассказывал Стивру, планировал даже объединить все в одну книжку, но так и не сделал этого. Стивру все эти слухи были не очень интересны. Куда как занимательнее было то, что на самом деле в королевстве происходило.

В тот момент, когда он совершал сделку с Дорианом Хо, он опасался, что орден скоро падет, рассыплется, как старое прогнившее дерево, потому что держалось оно лишь одним колдовством главного инквизитора. А теперь его не стало, и некому это дерево удерживать. Оно ведь без корней было. Не успели они отрасти. Стало быть, как он думал, королевство погрязнет тогда в междоусобице.

Но вышло все иначе. Дориан Хо быстро восстановил власть в столице, не допустил ни погромов, ни беспорядков. Его отряды патрулировали улицы, вселяя дикий страх во всех, кто прежде выходил на ночные улицы для черных дел, на какое-то время улицы точно вымерли. Но это время быстро закончилось. Все поняли, что ходить по ночам безопасно. Показных казней инквизиторы не устраивали, по слухам, не так уж много людей они казнили.

— Покойся с миром в аду. Пусть душа твоя больше не ступит на эту землю! — После этих слов под приговоренным вышибали подставку, петля сжимала его шею, а тело, если сразу шейные позвонки не ломались, судорожно извивалось на виселице.

Дориан Хо созвал в столицу иерархов ордена и дворян на коронацию. Церемония была скромной. Ему надо было спешить заполучить корону, пока не появятся другие самозванцы, пока страна не расколется на несколько враждующих лагерей. Кто-то из дворян, приглашенных на церемонию, не приехал, опасаясь, что вся эта затея исключительно для того, чтобы собрать всех, кто может еще претендовать на корону, в одном месте да и перебить.

— Дориан Хо? Кто это? — спрашивали некоторые дворяне, когда гонец привозил им приглашение на коронацию. — Я не согласен, чтобы он был королем. Кто он такой, чтобы нами править?

Такие выходки стали для них роковой ошибкой.

Армия Дориана Хо была самой мощной, самой боеспособной. Большая часть дворянства все же приехала, скорее для того, чтобы к Дориану Хо присмотреться. Ведь слава о нем уже достигла самых отдаленных уголочков королевства, но в нем еще не видели сильного претендента, скорее, его воспринимали как временную фигуру на троне, которая пока устроит всех, а потом ее можно будет и убрать. А если уж не трогать, то вертеть им, как захочется.

Но это мнение тоже было ошибочным.

Вскоре армия Дориана Хо заметно увеличилась за счет повстанцев. Они ведь не ассоциировали его с инквизицией, с кострами и со всем тем, с чем они и боролись, — нет! Дориан Хо, прежде всего, был тем человеком, кто остановил кочевников и мертвецов, кто в трудный момент, когда королевство стояло на пороге анархии и безвластия, когда каждый был за себя и против всех, смог остановить этот беспредел. Ведь если бы не он, в стране начался бы голод, за ним — разруха и много других бед: смерть выкашивала бы некогда процветающие провинции, а по дорогам бродили бы дикие звери и разбойники, бежавшие из той или другой враждующей армии, — но люди увидели, что только Дориан Хо сможет всего этого не допустить.

Он избавился от синего балахона и теперь восседал на своем черном коне в серебристых доспехах, преподнесенных ему оружейниками одного из городов, в который вошла его армия. Он полгода носился по стране, подавляя чахлые очаги сопротивления, они даже не успевали толком разгореться. Рассказы о нем передавались из уст в уста, обрастая все новыми подробностями. Кто-то уверял, что видел, как Дориан Хо одной рукой уложил десять человек, другой клялся, что он накормил свою армию одним куском хлеба, а третий рассказывал, будто Дориану Хо надо было переправиться через реку, а ни лодок, ни плотов у него не было, и тогда он просто пошел вперед, а вода держала его так же, как и земля. Со временем рассказы эти все меньше и меньше будут походить на действительность, а самого Дориана Хо лет этак через сто тоже начнут с нимбом над головой изображать.

— Я бы так не смог, — иногда повторял Стивр, узнавая о том, что происходит в королевстве.

— Да, теперь я это вижу. Ты мягче его, — говорил Крег. — Одно дело — с чужаками воевать, там-то все понятно, другое — в своих проблемах разбираться. Но мне-то лучше было бы, чтобы ты на троне сидел.

— Боишься, что он перейдет границу?

— Не думаю. У вас и своих земель много. Они гораздо плодороднее наших. Зачем вам наши скалы?

— Но ведь, когда он власть по всему королевству установит, ему такая большая армия будет не нужна, ее придется либо распускать, либо нового врага искать. А ведь он такую сильную и закаленную армию вряд ли когда соберет! Ее и казна долго не прокормит, а у вас есть золото, которым можно солдатам за службу заплатить.

— Есть еще северные варвары, кочевники. Много земель! — Крег замолчал, подумал, а потом признался: — Я отдал сынишке фигурку Дориана Хо.

— Он ее уже сломал?

— Не знаю, не спрашивал.

Стивр слышал, будто иерархи ордена предложили Дориану Хо объявить прежнего короля святым, ведь он принял сражение с посланниками ада. Те вроде бы обещали ему вечную жизнь взамен души, а он на это не пошел. Откуда они это взяли?

Вроде бы новый король одобрил эту инициативу, хотя его предшественник популярностью в стране не пользовался. Но ведь Дориан Хо его не свергал, он стал просто его наследником, а потому не увидел крамолы в том, чтобы заложить храм в честь усопшего монарха. Короля на стенах этого храма изобразят сражающимся с демонами. Над головой у него будет нимб, а если фантазия художника разыграется, то он пририсует ему еще и крылья, белые, как у лебедя. Потомки решат, что такой же чистой была его душа, но на самом-то деле она была совсем черной.

Стивр, представив эту картину, засмеялся. Он знал, какие лица должны быть у демонов, чтобы одно из них увидеть, достаточно в зеркало взглянуть.

Ночью он часто видел один и тот же сон.

Он смотрит на свои руки, испачканные королевской кровью. Воды, чтобы смыть ее, нигде нет, потому что вся планета пересохла, осталась только слюна. Превозмогая отвращение, он плюет на ладони, растирает кровь, но она никак не исчезает, а въедается в кожу еще сильнее, оставаясь на ней навсегда. И Стивр знает, что теперь любой, кто посмотрел бы на них, сразу бы понял, что это именно он убил короля.

Просыпаясь, он первым делом смотрел на свои руки, пытаясь в темноте разглядеть — не проступила ли на них кровь. Конечно, ее нет. Он давно ее смыл.

— Где короля хоронить будем? — спросил Крег, когда Стивр с остатками своего отряда вернулся из королевских покоев.

— Не знаю, — ответил тот, отмахиваясь. Стивр тогда зашатался, стал заваливаться и грохнулся на пол, потому что никто его поймать не успел. В результате он потерял сознание.

— Ты прям как маленький, — сказал ему тролль, когда Стивр очнулся, — за тобой глаз да глаз нужен, а то расшибешься! Так, где короля хоронить будем?

Хоронить его в землях троллей было нельзя по многим причинам. Могила его станет доказательством того, что именно тролли участвовали в убийстве, а это обязательно рано или поздно приведет к новой войне. Нельзя было его и просто закопать, без всякого надгробия, или сжечь, а пепел развеять, потому что все равно об этом могли узнать, и на то место, где развеяли пепел, или на безымянную могилу стали бы приходить паломники.

Они возведут курган или пирамиду. Они будут тянуть грязные руки к камням и отполируют их до блеска. Немощные будут ждать исцеления, показывая свои парализованные сухие конечности, и читать молитвы. Каждый из этих паломников мог бы немного обогатить казну Крега, но ведь скоро найдутся и те, кто начнет призывать отобрать у троллей тело короля, перезахоронить его в другом месте. Молодые рыцари — те, кто не имеет за душой ни гроша, — станут кричать, что эти земли надо у троллей отбить. Они соберутся в плохо вооруженные отряды, ведь денег на экипировку у них не будет, но они все равно отправятся в поход, который, скорее всего, окажется неудачным. Они не пройдут дальше гор, но следом за ними двинутся другие, кому тоже терять, кроме своей жизни, нечего. И эти волны будут накатываться на земли троллей без конца и края, как морской прибой на скалы, постепенно подтачивая их. И кто там знает, что случится потом — рухнут скалы или море пересохнет и отступит?

Короля вообще нельзя было нигде хоронить.

— Ну? — спросил Крег.

— Пошли, — сказал Стивр, — могильщиком я уже был. Тут ничего нового и зазорного для меня нет.

— Ха, так и для меня тоже! Мы с тобой столько народа похоронили, что иной могильщик за всю жизнь не смог бы. Придумал что-нибудь?

— Да.

Они отправились в подземелье, приволокли с собой человеческое тело, зашитое в саван, и еще тело собаки, которое тоже зашили в саван, завели механизмы, железные сочленения заработали, Стивра и Крега обдало паром.

„Что-то это мне напоминает“, — подумал Стивр.

Воздух перед пропеллером стал густеть, образовывая воронку. Из самого ее центра забил фонтан воды, облил тролля и человека с ног до головы, чуть не сбил с ног. Пол стал скользким. На нем трепыхалось несколько рыб размером с руку по локоть. Они хватали ртами воздух. Таких рыб Стивр прежде никогда не видел, чешуя их была фиолетовой, чуть светящейся, лбы мощные, округлые, похожие на таран.

— Быстрее, — закричал Стивр, — здесь все сейчас затопит.

Он слизывал с губ соленую воду, волосы намокли, налипли на лоб, но поправить он их не мог, руки были заняты. Они раскачали сперва человеческое тело и бросили его в воронку, та проглотила подачку с чавканьем, а следом отправили и тело собаки. Потом Крег подбежал к механизмам и выключил их.

— Вот и все, — сказал он, садясь на мокрый пол. Воды там уже было по щиколотку, но для рыб, тех, что не задохнулись, глубина была небольшой, и над водой поднимались их спинные плавники. — Теперь я даже под пыткой не смогу сказать, где же тело короля. Ай!.. — вдруг закричал тролль, глядя себе под ноги.

— Ты что? — удивленно посмотрел на него Стивр.

— Эта гадина, — Крег показал на рыбий спинной плавник, разрезающий поверхность воды, — меня укусила.

Он поднял над водой ногу и стал ее осматривать, нашел место укуса — кожа там чуть покраснела, но рыба не прокусила ее до крови.

— Хо, так они нас тут сожрать могут! Давай отсюда убираться поскорее, — сказал Стивр.

— Вот достойное завершение всех наших мирских дел, — засмеялся Крег. — Давай лучше их всех поймаем. На ужин.

— Руками?

— За копьями сходим или ножами их зарубим.

— Ай! — закричал Стивр и стал прыгать на одной ноге.

— Тебя тоже? — Крег засмеялся еще громче.

— Да, больно, — Стивр посмотрел на тролля, — если мы эту рыбу повару твоему отдадим, то у него мысли всякие возникнут, где мы ее взяли.

— А, и пусть! Я же тебе говорю, что понятия не имею, куда мы короля отправили. Море — огромное. Ему конца и края нет.

Они настроили воронку так, чтобы она открыла переход далеко-далеко в море, на глубине. Так трупы короля и его собаки никто не увидит. Их никогда не выбросит на поверхность, да и до дна они не доберутся, — по дороге попадут на корм какому-нибудь обитателю морских пучин. Моряки любили рассказывать о том, как они встречали огромных монстров, которые могут щупальцами обхватить корабль и утащить под воду вместе со всем экипажем. Жаль, что все это неправда.

На душе у Стивра было противно. Так, наверное, прежде и не было никогда. Крег тоже с трудом скрывал свое разочарование. Он ведь надеялся, что на трон сумеет посадить свою марионетку, которую можно будет дергать за ниточки. Теперь эта кукла была перед ним. Не на троне. И она была уже не нужна. Стивр стал размышлять над тем, чтобы он сделал, окажись на месте Крега? Нет, не стал бы он Стивра отпускать. Людям и троллям не ужиться в мире.

— Ты-то теперь что делать будешь? — спросил Крег, когда они все мокрые добрались до замка и отдали повару пойманную рыбу.

— Домой поеду. Замок мой хоть и отписали ордену, так я его теперь обратно получить смогу. Надеюсь, что инквизиторы не сильно в нем похозяйничали.

— Будешь в нем ждать тихой и спокойной старости в окружении многочисленных детей и внуков?

— Догадливый, — сказал Стивр.

Тролль попытался улыбнуться, но из этого вышла какая-то гримаса. Крегу было выгодно никуда Стивра не отпускать и оставить его при себе. Он-то ведь знал, что адовы трубы никакое не волшебство. Если раздобыть секрет приготовления пороха в дополнение к тому, чем они уже обладают, то, перемещаясь в пространстве с новым оружием, тролли смогут рано или поздно поставить людей на колени. Но…

Стивра поразила догадка, точно молния в него ударила, прошлась судорогой по всему телу, так что даже пот на лбу выступил. Отчего же он раньше об этом не подумал? Наверное, сыграл свою роль стереотип. Ведь большинство людей считают, что тролли недалеко от зверей ушли — такие же глупые и ни на что не способные. Но он ведь общался с ними и знал, что все на самом деле совсем по-другому.

Если троллям Крега удалось распознать принцип действия той воронки, через которую нечисть проникла в этот мир, то неужели они не смогли бы выяснить, из чего состоит порох и как его делать? Это была легкая задача. Они наверняка раздобыли и образец для изучения, благо Стивр не очень ревностно следил за своими запасами. Хитрый Крег никогда не говорил, что у него тоже есть адовы трубы. Стивр хотел было застать его врасплох и спросить: где он хранит свои пороховые запасы и не боится ли, к примеру, в замке их держать? Это же все равно что жить на жерле спящего вулкана, который в любой миг сможет проснуться. Он знал, что Крег на этот ответит: „Тогда я быстрее на небесах окажусь“. Один раз Стивр уже спасал людей, но никто об этом не помнил. Никто не узнает и того, что из-за него люди когда-нибудь исчезнут.

— Тебе еще лет этак тридцать отпущено, если только волшебница твоя эликсиром молодости тебя не напоит, — сказал тролль.

— Эти тридцать лет — тоже очень большой срок.

— Вот и я про то. Сомневаюсь я, что они спокойными будут. В мире вообще очень тревожно.

— Ты часто ошибался и в прошлом, — сказал Стивр, намекая на самый первый разговор с троллем, когда они только лишь увидели друг друга, и Крег все уверял Стивра, будто бы отряд его нечисть остановить не сможет.

— Ты хочешь сказать, что минувшие пять лет были спокойными?

— Нет. Не буду с тобой спорить. Я бы сказал, что они были очень беспокойными.

— Правильно.

Стивр все больше погружался в свои мечты, которым, скорее всего, сбыться не суждено, ведь Леонель не будет стареть с той же скоростью, что и он. Лет через двадцать он превратится в старую развалину с ноющими к перемене погоды суставами, с пожелтевшей морщинистой кожей, седыми, начинающими выпадать волосами, а она повзрослеет лишь чуть-чуть, сделавшись еще краше. Правда, Леонель говорила о какой-то мертвой воде и о том, что если ее выпьет, то стареть будет так же, как и обычные люди. Она сказала это в шутку, но Стивр все-таки понял, что ей очень была важна его реакция.

— Не смей, — сказал он ей тогда.

— Ты меня не будешь любить, если я в старушку превращусь? — улыбаясь, спросила Леонель.

— Провокационный вопрос, — парировал Стивр. — А ты меня, когда я стану стариком?

— Ты мне не ответил. Я тебя — да.

— Вот и хорошо, а ты оставайся вечно молодой. Она останется молодой и красивой, когда настанет его время в могилу ложиться. Северные варвары подбадривали себя в сражениях присказкой „ну ты же не думал жить вечно“. Они даже смеялись от мысли, что смерть явится когда-нибудь за каждым из них. Для них главным было — умереть достойно, ведь там, на небесах, их ждут старые товарищи, которые ушли из жизни раньше их.

Стивру нравились эти верования северных варваров. Он в трудную минуту шептал эту варварскую присказку. От нее становилось легче на душе, точно это было неким заклинанием. Но думать хотелось совсем о другом. Стивр представлял, что когда-нибудь будет сидеть в кресле, держа на коленках дочку.

Она пахла чем-то сладким. Земляникой, что ли? Этот запах пропитал ее длинные светлые волосы и нежную кожу. Ему хотелось зарыться в эти волосы и нюхать их. Он читал ей сказку, не очень страшную, где были тролли, нечисть, смелые рыцари и прекрасные принцессы, над которыми не властвовало время.

— У, так это про тебя и про нашу маму? — спрашивала у Стивра дочка, отрываясь от картинок в книжке и от букв, которые она еще не понимала, и заглядывала ему в глаза.

— Почти, — говорил ей в ответ Стивр.

Он тоже отвлекался от книжки, смотрел на огонь в камине, слушал, как он с аппетитом расправляется с сухими поленьями. Леонель готовила ужин. На полу, устланном теплыми лохматыми шкурами, играл в солдатики сын.

В его фантазиях появлялись и тролли. Но они не сражались с людьми, а были с ними по одну сторону. Сражаться и тем и другим приходилось со страшными муравьеобразными существами. Этих солдатиков Стивр сам слепил из глины и вырезал из дерева, а раскрашивали они их вместе с сыном.

Какого цвета будет кожа у детей? Серебряной?


— Когда уезжать-то собрался? — прервал Крег мечтания Стивра. Тот вздрогнул, точно его водой холодной окатили, но он и без того был весь мокрый.

— Тянет домой чего-то. Погощу у тебя еще немножко, а потом поеду. Не обидишься?

— Конечно, обижусь, — сказал Крег, — но я тебя понимаю. Тебе до дома несколько дней ехать. Хочешь побыстрее добраться — помогу.

— Спасибо, — сказал Стивр, догадавшись, на что тролль намекает. — Но меня всего наизнанку вывернуло, когда ты меня к королю да главному инквизитору перебрасывал. Ну а Леонель еще хуже, чем мне, будет. Мы лучше недельку помучаемся, но доедем уж своим ходом.

— Ну, как знаешь! — И тролль слишком уж театрально развел лапы в стороны, как будто то ли обняться решил, то ли еще что. — Приезжай в гости. Буду рад тебя видеть.

Из кухни потянуло запахом жареной рыбы.

— Пойдем есть, — сказал Крег, — надеюсь, что рыба будет не ядовитой.

— Пойдем, — кивнул Стивр. — Ты тогда начнешь есть ее первым, а я посмотрю, как она на тебя подействует.

— У меня желудок — луженый! — опять рассмеялся Крег. — Но есть идея получше. Сперва заставим отведать рыбу повара и посмотрим, что с ним случится. А?

Стивр только кивнул ему в ответ. В животе у него урчало, и сейчас он готов был запихнуть в себя все что угодно, лишь бы только урчание это прекратилось.

А там — будь что будет…



предыдущая глава | Пирровы победы |