home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 15

25 марта 2314 года, Кэмп-Хоуп, Ринг-Сити, Виргиния, США/ФРА, 18:15 по восточному времени

Гарроуэй поставил поднос на свободный столик, сел и вновь посмотрел на брусок высушенной коричневой грязи в своей тарелке. Это был его обед.

– Можно к тебе? – спросил за спиной знакомый голос.

– Эй, привет, Кроум, – ответил он. – Конечно. Бери стул.

– У тебя такой вид, будто ты потерял последнего друга.

– Да нет. – Он провел пальцем по пластиковой упаковке и тупо уставился на тарелку, глядя, как пища начала готовиться сама по себе. – За то, что нас ждет…

– Хватит ныть, – перебила его Кроум. – В доисторические времена морпехам приходилось промышлять охотой и самим добывать себе жрачку.

– Это верно. Думаешь, нам подали б что-то повкуснее, если бы мы пошли к Потомаку и сами поковырялись в грязи?

Кроум поморщилась.

– Особенно если вспомнить, сколько мертвых адвокатов и политиков там накрыло водой.

– Ты права. Эти дармоеды – не слишком аппетитное блюдо.

– Согласна. Предпочитаю питаться кем-то, кто занимает в пищевой цепочке более высокое место. Так что давай ешь свою кашу.

‹Казарменный юмор, – подумал Гарроуэй, – последнее время стал откровенно мрачным. То и дело можно было услышать шуточки про каннибалов и конец света. Кто знает, может, у людей съехала крыша, а может, это единственный способ не сойти с ума›.

Гарроуэй взял ложку и поднес ко рту. В принципе вполне съедобно… вкуса, правда, никакого, слегка похрустывает на зубах. Но если на этом не особенно зацикливаться, то есть можно.

– Как тебе ребята, что проявили себя сегодня утром на стадионе? – спросила Кроум.

– Ишек?- Он кивнул. – Молодцы ребята. – Он поднес ко рту очередную ложку каши. – Я представил их к награде. К морскому кресту.

– Он им не светит. Чтобы его получить, нужна рекомендация от офицера. Когда дело касается наград, нашего брата сержанта никто не слушает.

– Хейнс сказал, что поддержит меня. – Капитан Теодор Хейнс командовал их ротой здесь, в центре Файрфакса. – Я сегодня прокрутил ему запись утренних событий. Она его впечатлила.

– Классно. Что ж, может быть, и пройдет.

– Они того заслуживают. Черт. Они ведь еще совсем мелюзга зеленая. Только-только прошли курс начальной подготовки. Более того, они понятия не имеют, как вести себя в цивилизованной жизни.

– И ты называешь это цивилизованной жизнью?

– Я знаю, что говорю. Они представители примитивного племени, всю жизнь прожили там у себя в джунглях. Для них самый большой город – это Новый Шумер. Возможно, они записались в морпехи лишь потому, что увидели полубогов или что-то в этом роде.

– А может, для них записаться в корпус значило вырваться из джунглей? Или своего рода знак благодарности за то, что мы освободили их?

Гарроуэй пожал плечами.

– Может, и так. В принципе какая разница. Дело в другом. Ты вспомни, как красиво они взяли грузовик. Для этого нужно иметь стальные нервы.

– Согласна. – Кроум задумалась. – Мне кажется, что некоторые слишком сильно нажимают на то, что, мол, они ‹дикари›, какой бы смысл ни вкладывался в это слово.

– Это ты к чему?

– Просто дело в том, что они… тоже люди. Точно такие же, как мы с тобой. Согласна, люди иного воспитания, иной культуры, иного уровня развития техники. Но они не глупее нас. А может, даже в чем-то умнее, ведь они не привыкли полагаться на всякие там штучки… – С этими словами Кроум постучала пальцем по виску. – Вроде имплантатов и загруженной в готовом виде информации. Всю свою жизнь им приходится довольствоваться гораздо меньшим.

– Возможно. Последнее время много говорят о том, что древние люди нуждались в помощи внеземных цивилизаций. Сама знаешь, египтяне и шумеры не сдвинулись бы в своем развитии с мертвой точки, если бы им не помогли Номмо. Пришельцы словно дали им крылья.

– Интересная мысль, если учесть, что у Номмо нет никаких крыльев. Вообще никаких конечностей. По крайней мере у взрослых особей.

– Верно. Но наши предки были такие же умные и с той же легкостью перенимали все новое, что и мы сегодня. Согласна, может, Номмо и дали их цивилизации первоначальный толчок, но наши предки и без того сумели выжить после того, как ксулы уничтожили Анов.

– И теперь перед нами стоит та же задача – выжить.

К ним подошел с подносом еще один морпех в зеленой повседневной форме.

– Не против, если я к вам подсяду?

Гарроуэй поднял взгляд и, увидев серебряные полосы на его петлицах, тотчас подскочил с места.

– Сэр!

– Сидите, сидите. – В голосе лейтенанта звучала усталость. На вид он тоже был молод – лет двадцати с небольшим, подумал Гарроуэй. – Мне просто нужно куда-то припарковаться.

Гарроуэй обвел глазами столовую – в ней оказалось полно народу. Мимо окошка раздачи двигалась офицерская очередь, и каждый получал свой нанопаек.

– А что, в столовой для неженатиков уже нет места? – поинтересовалась Кроум.

– Нет, нас отправили сюда.

Столовая для неженатого офицерского состава была жутко тесной. ‹Даже в солдатской казарме, – подумал Гарроуэй, – и то больше места›.

– Как я понимаю, вы у нас здесь недавно? – спросил Гарроуэй.

Лейтенант улыбнулся.

– Можно сказать, пролетом. Только что прибыл сюда с Тихоокеанского побережья.

Все тотчас встало на свои места.

– Так вы один из ‹Небесных драконов›?

– Так точно. – Лейтенант протянул руку.

– Друзья называют меня Маверик.

– Рад познакомиться, сэр.

Гарроуэй пожал руку и вместе с рукопожатием получил информационный пакет лейтенанта, который включал его имя, звание и номер части – своего рода электронную визитку.

– ВМА-412?

– Да. Только что с Марса.

– В последний раз наша часть стояла там же, – добавила Кроум.

Маверик тем временем изучил электронный информационный пакет, который вместе с рукопожатием передал ему Гарроуэй.

– Так вы из первого полка! Вы те самые парни, которые брали ксулов?

– Это мы, – подтвердил Гарроуэй.

– Отличная работа, сержант.

– Спасибо, сэр.

– Когда агрессор вошел в систему, нас тотчас подняли по тревоге, – произнес Маверик. – Предполагалось, что мы должны вылететь наперехват ксулов, но вы, ребята, показали им что почем еще до того, как мы взяли с места. Знали бы вы, как мы обрадовались, когда узнали, что не нужно никуда лететь!

– Вот как? – удивленно спросила Кроум. – Вы извините меня, сэр, за такие слова, но мне почему-то казалось, что вы из другого теста, только и знаете, что вечно рветесь в бой.

– А, понятно, мол, нам не сидится на месте, и мы вечно ищем на свою задницу приключений. Мол, вперед и с песней. Нет, это не про нас, это про зуми.

Зуми – так называли пилотов аэрокосмических сил, и это прозвище всегда было уничижительным. Аэрокосмические суда морской пехоты назывались быстроходными катерами, а сами морские пехотинцы питали особую любовь к тем, кто стоял за их штурвалами. Со времен Второй мировой войны летчики морской пехоты обеспечивали своим наземным товарищам отличную поддержку с воздуха, не в последнюю очередь по той причине, что и тех и других связывал общий боевой дух.

– Каждый морпех – стрелок, – процитировал Гарроуэй старое изречение, возникшее еще в те времена, когда каждый морпех действительно был стрелком, даже если на самом деле он орудовал в солдатской столовой половником, раздавая миски с кашей, или сидел в кресле сверхзвукового истребителя.

– Согласен, – подтвердил Маверик.

– Вы, ребята, показали сегодня высший класс, – сказала Кроум.

– Это точно, ввалили этим подонкам по первое число. В следующий раз не будут высовываться.

Маверик усмехнулся.

– Что-то я не заметил с их стороны особого сопротивления. Кстати, что это было? Обыкновенные грузовики?

– Это вам с воздуха легко говорить, а нам на земле пришлось потрудиться, – возразила Кроум. – Думаю, местные бандиты теперь дважды подумают, прежде чем связываться с нами.

Маверик кивнул.

– Мы получили приказ передислоцироваться сюда к вам, по крайней мере на какое-то время. В качестве места дислокации выделили аэропорт имени Рейгана к югу отсюда.

– Что ж, добро пожаловать на борт, сэр – произнес Гарроуэй. – Кстати, как вам здешняя кормежка?

Маверик тем временем вскрыл брикет с нанопайком, подождал, пока тот разогреет сам себя, после чего попробовал первую ложку. И тотчас состроил кислую мину.

– Черт, что это?

– Прошедшие вторичную переработку адвокаты, политики и прочие дармоеды, сэр.

– Что ж, по крайней мере теперь от них есть какая-то польза. – Он посмотрел на Кроум. – Прослушайте, может, вы, ребята, мне поможете?

– С чем, сэр?

– Просветите меня насчет корабля ксулов. Он такой, как про него говорят?

– Как вы сами видите, мы вернулись оттуда живыми, – пожал плечами Гарроуэй. Ему не хотелось вспоминать самые последние мгновения, когда вокруг них при взлете модуля кружился рой боевых роботов. Наверное, такого ужаса он не испытывал ни разу в жизни, даже позднее, когда они плыли в глубоком космосе без всякой надежды на спасение. Даже эта безысходность была не так страшна, как тот рой жутких исчадий ада, что преследовал их по пятам…

Гарроуэй тряхнул головой и постарался избавиться от гнетущих воспоминаний.

– Мне кажется, сэр, в чем-то они намного опередили нас, но по большей части это вариации того, что уже имеем мы. Лучи заряженных частиц. Лазеры. Нанотехнологии. Пока мы находились внутри корабля, я заметил целый рой… Не знаю, что это было. Машины… роботы… они двигались так, будто ими руководил разум – например, взялись латать пробоину в корабельном корпусе.

– Ребята из 0-2 считают, что ксулы располагают по крайней мере ограниченной способностью восстанавливать свои крупные суда сразу после повреждения, – добавила Кроум, имея в виду разведотдел их дивизии. – Не исключено, что они создают их из астероидов или других подручных материалов. Стоит пробить такой корабль, как они тотчас латают пробоину, вернее, она зарастает сама. Впрочем, У нас тоже уже появляется нечто подобное.

– Интересно, а как выглядят их города?

– Может, у них вообще нет никаких городов, – предположил Гарроуэй. – Или же, кто знает, они просто приспосабливают целиком всю планету под свои нужды. Перекраивают весь ландшафт. Эх, хотел бы я на это взглянуть! Но самое большое отставание между ними и нами в том, что они умеют вытворять с каэф.

– Не понял. С чем?

– Каэф? Ка-Эф. Квантовой физикой. Ребята из разведки говорят, что ксулы в буквальном смысле умеют менять законы физики.

– Ни фига себе! Например?

– Например, то, как они обстреливали Землю астероидами, – ответила Кроум. – Номмо знают, как уменьшать инерцию конкретной массы вещества, верно я говорю?

Маверик кивнул.

– Отлично. Ксулы делают то же самое… с той разницей, что они умеют сообщать телу любую инерцию по своему усмотрению. Например, могут задать совершенно новый вектор движения в две тысячи километров в секунду.

– И как они это делают, черт возьми?

– Эх, если бы знать, сэр! – покачал головой Гарроуэй. – Тогда бы не слишком заморачивались из-за этих ублюдков. Но главная фишка в том, что эти твари умеют манипулировать виртуальными частицами квантового моря.

По крайней мере так было принято думать. На протяжении уже трех столетий, с начала развития современной физики в середине двадцатого века, ученые признавали тот факт, что вакуум на самом деле отнюдь не пуст, а представляет собой принципиально иной, фундаментальный уровень бытия. Оказалось, что так называемое пустое пространство в буквальном смысле кишит элементарными частицами, которые словно по мановению волшебной палочки то и дело возникают ниоткуда, причем всегда парами – частица и античастица, – и тотчас же снова исчезают, аннигилируя одна другую. Поскольку это не приводит к общему увеличению энергии, закон ее сохранения остается в силе. И действительно, нечто не получается из ничего. По крайней мере в реальности. Тем не менее в двадцатом веке было доказано существование так называемых виртуальных частиц – что, казалось бы, противоречило здравому смыслу. Две металлические пластинки, расположенные параллельно друг другу, причем очень и очень близко, демонстрировали наличие слабой силы притяжения. Это был так называемый эффект Казимира, возникающий в результате небольшого избытка энергии, которая появляется с внешней их стороны, по сравнению с той, что имела место между ними.

Живший в двадцатом веке физик Ричард Фейнман рассчитал, что виртуальная энергия, содержащаяся всего в одном кубическом сантиметре жесткого вакуума, если ее высвободить, способна довести воды Мирового океана до точки кипения. Вакуумные электростанции использовали эффект Казимира для выработки энергии – разумеется, лишь малой толики той, что в принципе имелась, однако даже этих ‹крох› хватило, чтобы разгонять космические корабли до скоростей, близких к скорости света, что, в свою очередь, сделало возможным долгие межзвездные странствия.

Однако квантовая физика предполагала гораздо большие перспективы, чем просто получение из жесткого вакуума невообразимо огромной энергии. Среда, в которой рождались виртуальные частицы, их первичное состояние, известная под поэтическим названием квантовое море, порождала также частицы реальные. Так, например, электрон можно представить себе как последовательность пар частиц, молниеносно возникающих друг за другом – своего рода постоянная волна, которая дает жизнь и материальность электрону.

Уже давно никто не спорит о том, что материя и энергия – отнюдь не те материальные сущности, какими они представали в классической ньютоновой физике. Материя, как оказалось, столь же призрачна, как и мечта. Атом – по больше части пустота. Даже частицы его составляющие – электроны, протоны, нейтроны – скорее представляют собой бесплотную информацию, нежели твердые шарики, ‹кирпичики› вещества, как считали непосвященные. Квантовые частицы могут вести себя как частицы, но стоит взглянуть на них под другим углом, и они начинают вести себя как волны. Более того, то, как вы их измеряете, или даже то, как вы о них думаете, влияет на то, какую форму они принимают.

Материя – на глубочайшем уровне бытия – не более чем идея и столь же бесплотна, как мысль.

– Они говорят, – добавила Кроум к тому, что уже сказал Гарроуэй, – что если вещество на самом деле всего лишь постоянные волны в квантовом море, если это информация, то нельзя исключать возможность того, что в него можно запустить руку и поменять информацию. Часть информации и будет тем самым, что составляет блок данных, который мы называем инерцией… то есть массой элементарной частицы, вектором ее движения. Она же будет определять и то, сколько кинетической энергии несет в себе эта частица.

– Я слышал, то же самое делают демпферы на судах Номмо, – произнес Маверик и улыбнулся. – Не будь этой маленькой хитрости, меня всякий раз, когда я завожу двигатель моего ‹Дракона›, размазывало бы в тонкий слой красного желе.

– Это точно, – согласился Гарроуэй. – Квантовое море также позволяет объяснить такую вещь, как отсутствие местоположения в пространстве, так как любой точке нашей вселенной соответствует вселенная базового состояния. Как следствие, отпадает необходимость в таких понятиях, как пространство и время. Что, в свою очередь, помогает понять, каким образом Древние могли создать банк коммуникационных экранов на Марсе. С реальными временными соединениями и с точно такими же экранами в других звездных системах. Объектам, не имеющим местоположения в пространстве, это местоположение не нужно, из чего следует, что к ним вообще не применимо понятие скорости, превышающей, скажем, скорость света.

– Возможно, этот принцип и положен в основу двигателей их космических кораблей, – заметила Кроум. – Достаточно добраться до квантового уровня бытия, переписать информацию, которую несут в себе волны некой массы – скажем, космического корабля, – и в этой вселенной такая масса моментально исчезает в одном месте, зато тотчас появляется в другом, отделенном от первоначального расстоянием в десятки световых лет.

– Похоже, что так. Только с помощью чего они достигают этого? – задумался Маверик.

Гарроуэй пожал плечами.

– Как я уже сказал, сэр, будь нам это известно, эти ублюдки не застали бы нас со спущенными штанами.

– Наш ИскИн успел побывать внутри их корабля, прежде чем мы разнесли эту лохань к чертовой матери, – добавила Кроум. – Возможно, он смог извлечь кое-какие технические данные, например, как им удаются такие фокусы.

– Было бы здорово, – ответил Маверик и вновь задумался. – Интересно.

– Что интересно, сэр?

– Скажите, ребята, как я понимаю, вы проходили стандартный курс вейджи-до?

– Конечно. В учебном лагере, – ответил Гарроуэй.

Вейджи-до – или Путь Обнаружения – вид боевого искусства, которому обучали морпехов. Физический бой не имел с ним ничего общего. Вей Джи – так называлась одна из гексаграмм в древнем китайском искусстве предсказаний, в книге под названием ‹И Цзин›. Согласно этой системе то, каким образом упадут брошенные монеты или палочки, символизировало собой завершенность или пустоту. Однако именно пустота, хаос являются тем, из чего затем рождается упорядоченность. Даже полный хаос, согласно этой системе мышления, правильнее было бы назвать возможностью. Или потенциалом.

А это в соответствии с положениями современной квантовой физики и есть то самое квантовое море – то есть состояние беспорядка и хаоса, таящее в себе безграничные возможности. Нужно только, чтобы ваше сознание проникло в него и обнаружило в нем реальность.

Гарроуэй никогда не задумывался о том, верить ему или нет, а если верить, то до какой степени, в эту псевдомистику. Существовала даже целая философская школа, основанная на том, что человеческий разум сам творит реальность от одного мгновения к другому уже тем, что наподобие Творца наблюдает ее. В некотором роде это было продолжением выдвинутого Гейзенбергом Принципа Неопределенности, гласящего, что в мире нет ничего реального, что все, что мы видим, есть лишь вечно накатывающиеся друг на друга волны возможности – до тех пор, пока Наблюдатель с большой буквы не заметит их, и тогда они обрушатся Реальностью.

Реальность? Кто бы объяснил, что это значит.

Сказать по правде, Гарроуэй был убежден, что вера во что-то, желание, чтобы нечто было реальностью, и само это нечто – совершенно разные вещи. Достаточно взглянуть на просто невероятное разнообразие религиозных систем. Которая из них истинная? Например, члены церкви Серого Искупителя верили, что крошечные серые инопланетяне с огромными черными глазами и есть Бог. Но разве их вера делает этот факт реальностью?

И все же теория вейджи-до изучалась морпехами на протяжении вот уже примерно столетия – как дисциплина, призванная научить рекрута думать. Как это далеко от военной техники, имевшейся в распоряжении корпуса – бронекостюмов и лазерных винтовок, коммуникационных каналов и аэрокосмических истребителей. И вместе с тем, чтобы правильно обращаться со всем этим, требуется в первую очередь ясность ума, поскольку общение происходит посредством личных наноимплантатов. Морпех не может позволить себе роскошь думать о чем-то постороннем в бою или же при выходе из мертвой петли при перегрузке в 10 g. Вейджи-до предполагала овладение техникой медитации и ментальных упражнений в сочетании со сложными, напоминающими танцевальные па движениями, заимствованными из древнего боевого искусства тай-чи, призванными направлять мысли в нужное русло. В основе этой дисциплины, вспомнил Гарроуэй, лежит идея о том, что каждый человек посредством мысли и веры создает собственную реальность. Он как бы вызывает ее из Неявленного Хаоса квантового моря. Чем сильнее ваша власть над мыслями, говорил тогда наставник, тем лучшую Реальность вы создаете.

– В лагере и потом провели еще несколько тренировочных сеансов, – уточнила Кроум. – Попахивало шаманством.

– Меня давно мучает вопрос, – сказал им Маверик, – действительно ли Реальность вейджи-до такова, как нас учили, что является что-то вроде ключа к постижению явленной реальности. Но ведь это то же самое, чему учит квантовая физика, верно я говорю? То есть наше сознание каким-то образом воздействует на реальность, действуя на базовом уровне, на уровне квантового моря. Мы верим. Так оно и происходит.

– Будь оно так, – скептически заметила Кроум, – нам было бы достаточно убедить себя в том, что никаких ксулов нет. И их бы не стало.

– Но что, если ксулы при этом убеждены, что они никуда не делись? – с улыбкой спросил Гарроуэй. – Выходит, что их убежденность победила нашу.

– Так что же получается? Реальность – это результат голосования?

– Физики говорят, что реальность есть результат консенсуса, – сказал Маверик. – Нечто такое, что мы творим все вместе. Или что-то в этом роде.

– Знаете, – произнес Гарроуэй, – имеется немалое число свидетельств тому, что паранормальные явления реальны. По сути своей они не что иное, как эффект отсутствия местоположения. То есть происходят на уровне квантового моря.

– Ты о чем?

– Знаете старую поговорку: ‹Более или менее продвинутая технология неотличима от магии›?

– Конечно знаем, Кларк. Философ, живший в двадцатом веке.

– Хорошо. Нельзя исключать, что ксулы умеют вносить нужные им изменения в квантовое море одной только силой мысли. Вам хочется долететь до другой звезды со скоростью, превышающей скорость света? Достаточно подумать, что вы уже долетели и… вжик! Вы там. Хотите швырнуть астероид? Представили – и он уже несется в пространстве.

– Страшно подумать, – заметила Кроум. – Как же тогда сражаться с таким врагом?

– Ксулы не всесильны, – ответил Маверик. – Будь оно так, им было бы достаточно подумать, и нас бы с вами уже не было. Или наше солнце взорвалось бы, или мы провалились бы в другое измерение, или что-то еще там. Зачем напрягаться, швырять астероиды, когда достаточно щелкнуть пальцами – или что там у них вместо пальцев – и готово. Были мы, и нас нет.

– Должны же быть какие-то пределы, – задумчиво произнес Гарроуэй. – Возможно, Кроум права. Реальность – это результат голосования. Шестнадцать миллиардов землян против пятнадцати целых девятисот девяноста девяти сотых миллиардов ксулов. Мы выиграли. Правда, куда более вероятно, что на самом деле все гораздо сложнее. Может, все дело в том, каким образом мы думаем, или же в том, что даже если мы во что-то верим, под этой поверхностной верой, как бы мы ни старались, скрывается неверие. Как бы то ни было, все это заставляет нас призадуматься по поводу магии, даже если от нее, по словам Кроум, веет шаманством.

Большинство морпехов верили в существование паранормальных явлений на основе собственного опыта. Частью этого опыта был и пресловутый мандраж. Военные психологи уже давно пытались поставить тонкое воздействие экстрасенсорных явлений на службу боеготовности, но безуспешно. Ментальные феномены типа видения на расстоянии, судя по всему, реально существовали, однако плохо вписывались в имеющиеся технологии, так что эту работу куда лучше и надежнее выполняли такие вещи, как разного рода зонды-разведчики.

– А как работает этот самый инерционный демпфер Номмо? – спросила Кроум у Маверика. – Что это? Магия? Или игра воображения?

– Трудно сказать. Наши физики по-прежнему пытаются разгадать, как это им удается, но даже будь у нас рабочие модели, которые мы могли бы разобрать на отдельные винтики, в нашем понимании квантовой физики пока еще зияют пробелы, и немалые. Говорят, что это эффект поля, нечто такое, что воздействует на каждый атом более крупной массы. Короче говоря, мы не знаем. По крайней мере пока.

– В таком случае это вполне может быть игра воображения, – произнес Гарроуэй. – Как хотите, но я не могу взять в толк, каким образом ксулам удается провернуть свои магические трюки путем переписывания информации в базовой реальности… Откуда им знать, что и как они, собственно, делают?

– А почему ты так говоришь? – поинтересовалась Кроум.

– Подумай сама. Им по силам такие вещи, как, например, изменить инерцию астероида, чтобы тот сорвался с орбиты в сторону Земли со скоростью две тысячи километров в секунду. И при всем при этом они не смогли воспрепятствовать нам, когда мы проникли на борт их судна. Что ни говори, а мы сумели оставить им на память парочку взрывпакетов, чтобы их посудина взорвалась к чертовой матери. Они могут в мгновение ока преодолевать десятки световых лет – опять-таки путем переписывания их базовой реальности, – зато наши лазеры застали их врасплох, прожгли в их боку дырку, лишили зрения, в результате чего и стал возможен наш десант. Впечатление такое, что они владеют кусками некой большой картины, но только кусками, которые не могут сложить в единое целое.

– Хм, – скептически отозвалась Кроум. – Может, они слишком продвинуты и потому даже не представляют, как работает наша техника.

– Возможно, – согласился Маверик. – Вполне возможно, что они унаследовали свои технологии, а не разработали их сами.

– Что вполне вероятно, – ответила Кроум. – Мы считаем, что они неорганического происхождения. Машины. Черт, кто-то когда-то ведь должен был их изобрести. Кто-то органический. Камни и металлическая руда не в состоянии реорганизовать себя в компьютер, да еще такой, в который загружены терабайты информации. Так что наши друзья-ксулы наверняка позаимствовали все свои штучки от органических предшественников и потому не понимают, как и отчего все работает. Например, "Как устроена наша вселенная.

– Не понимают? – задал вопрос Маверик. – Или им это до лампочки?

– Какая разница, – ответил Гарроуэй. – Главное, какая от всего этого польза нам?

– Лично я не вижу никакой пользы, – заметила Кроум.

Маверик посмотрел на свою миску дымящейся каши.

– Ну, если можно изменить реальность одной только силой мысли, я бы предпочел бифштекс. С кровью, с молодым картофелем и зелеными бобами. Плюс бокал красного вина урожая девяносто восьмого года.

– А как насчет всей нашей планеты? – спросила его Кроум. – Давайте представим, что она уже восстановилась. Города на месте. Наши близкие все живы.

Она не ожидала от Маверика такой реакции. Казалось, ему нанесли удар в самое сердце. В глазах его мелькнула боль.

– Что с вами, сэр? Все в порядке?

– Да-да.

– Вы кого-то потеряли?

– Пока… не знаю, – ответил он и положил ложку. – Может, вы мне чем-то поможете. Вы случайно не слышали что-нибудь про Майами? Остался ли там кто-ни-будь в живых?

– Нет, сэр, – ответил Гарроуэй. – Но с другой стороны, мы вообще мало что знаем.

– В глобальной сети сейчас пытаются вывесить списки погибших, – сказала Кроум. – Но на это уйдет время.

– Я слышал, что в Джорджии устроили два больших лагеря для тех, кто остался без крова, – произнес Гарроуэй. – Насколько мне известно, там теперь половина Флориды. Вы кого-то ищете? Где жили ваши близкие?

– В Майами, – ответил Маверик. – Точнее, в башнях комплекса ‹Гелиос›.

Гарроуэй попытался сделать бесстрастное лицо. Башни комплекса ‹Гелиос› представляли собой колоссальный инженерный проект, своего рода ответ на глобальное потепление и, как следствие, неуклонный подъем – вот уже на протяжении пары столетий – уровня Мирового океана. Большая часть старого Майами уже несколько десятилетий лежала под водой. На берегу высились только обнесенные высокими дамбами районы и высотные здания. Пресловутые башни вырастали почти из воды – серия небоскребов-кондоминиумов, этакий дерзкий вызов постоянно ухудшающемуся климату.

После возвращения на Землю Гарроуэй не раз слышал, – разумеется, слухи и ничто другое, – будто башни ‹Гелиос› приняли на себя удар грозовой бури, предшествующей Армагеддону, и что остальная часть Майами была смыта в море приливной волной.

Он переглянулся с Кроум и понял, что она думает о том же. Сказать или не сказать? Или все же не стоит отнимать у человека надежду?

– Я даже не знаю, что вам ответить, сэр, – наконец произнес он, понимая, что молчание затягивается – Флорида сильно пострадала. Кстати, кто это? Жена? Подруга?

– Обе мои жены, – ответил тот. – И наш муж. Моя дочь. Двое сыновей. Парочка других родственников. У нас были апартаменты в западной башне. Потрясающие террасы. Даже своя собственная взлетно-посадочная площадка, – казалось, он пытается стрясти с себя грезы. – Что ж, надежда умирает последней. Будем надеяться, что они живы.

– Мы тоже будем надеяться вместе с вами, – произнес Гарроуэй. – Чудеса случаются.

Правда, в данный момент он сильно в этом сомневался.


Глава 14 | Звездные Морпехи | Глава 16