home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Лембитовцы в боях на суше

Шел первый послевоенный год. Повсюду, где побывал враг, были видны разрушенные дома, фабрики, заводы. В тысячах деревень и сел торчали лишь печные трубы. Советские люди находились под тяжелым грузом пережитого.

Везде велись восстановительные работы. Во многих городах в числе первоочередных приводились в порядок лечебные учреждения, дома отдыха, санатории. Всем, прошедшим по дорогам войны, были необходимы отдых и лечение.

В октябре 1946 года меня направили в санаторий Балтийского флота, который уже успели привести в порядок после гитлеровской оккупации. Здесь меня неожиданно навестили лембитовцы — Тойво Бернгардович Сумера и Эдуард Михайлович Аартее. Много времени мы провели в разговорах, и я узнал о боевых делах этих неразлучных друзей после ухода их с подводной лодки осенью 1941 года.

В те же дни мы встретились и с Ильей Егоровичем Амурским, тем самым батальонным комиссаром, который осенью 1942 года провожал и встречал «Лембит» на острове Лавенсари. Он пополнил свои военные записи.

Группе моряков-эстонцев с подводных лодок «Лембит» и «Калев», откомандированных в конце сентября 1941 года к новому месту службы, удалось вылететь из Ленинграда лишь в конце ноября и в декабре. В ожидании отправки они не сидели сложа руки, а выполняли важное и опасное боевое задание.

Запасы топлива в осажденном Ленинграде быстро таяли. Главный склад каменного угля был в торговом порту в Угольной гавани, которая находилась под наблюдением противника. Но топливо нужно было добывать любой ценой. Из моряков, снятых с надводных кораблей, и моряков-эстонцев с подводных лодок организовали бригады для погрузки угля на баржи, которые маленькие буксиры выводили в Неву. [276]

Как только возле угля появлялись люди, противник открывал огонь. Но моряки продолжали работать. Лишь когда обстрел шрапнелью становился очень интенсивным, они укрывались в наспех вырытых щелях. Но это не всегда помогало. 13 ноября 1941 года Тойво Сумера, уже много ночей работавший на погрузке угля, был ранен. Товарищи доставили его в госпиталь. Так он отстал от своей группы и только в конце февраля 1942 года еще не совсем поправившимся после ранения был отправлен по льду Ладожского озера на восток. Вскоре он встретился с моряками-подводниками и вместе со всеми был зачислен в эстонскую национальную часть Красной Армии.

Эдуард Аартее стал командиром 45-миллиметровой противотанковой батареи в 917-м стрелковом полку 249-й эстонской стрелковой дивизии, а Тойво Сумера — командиром взвода телефонистов в роте связи 925-го стрелкового полка той же дивизии. В то время связь с остальными лембитовцами прервалась, так. как они оказались в разных воинских частях.

Настало время больших наступательных операций по изгнанию с нашей земли фашистских захватчиков. В этих боях участвовали и эстонские части Красной Армии. Первой крупной боевой операцией, в которой участвовали Аартее и Сумера, явилось сражение за освобождение города Великие Луки, бывшего в то время важным стратегическим объектом немецкой армии. Больше месяца шли бои на подступах к городу. В ходе их осколком снаряда был ранен в ногу Аартее. С тех пор он ходил прихрамывая.

Кто-то из друзей, не зная, в чем дело, сказал:

— Ты что, Эдуард, молодой, а шагаешь как старик?

Никто и не предполагал, что случайно сказанное слово «старик» станет кличкой легендарного командира эстонского партизанского отряда.

В критический момент боя в пригороде Великих Лук 45-миллиметровая противотанковая батарея под командованием Аартее вела огонь прямой наводкой по фашистским дотам. Гитлеровцы огрызались сильно. Аартее запросил подкрепление. На помощь прибыла [277] батарея 76-миллиметровых орудий под командованием бывшего моряка Рудольфа Мульта. Так встретились на поле боя два товарища, ранее служившие вместе на флоте. В разгар боя Мульт был ранен. Санитаров поблизости не оказалось. Аартее перевязал другу рану и на руках понес его навстречу санитарам.

Вскоре и Аартее был ранен. Мелкие раскаленные осколки металла впились ему в грудь, но он продолжал командовать батареей. С наступлением сумерек бой стал стихать. Вдруг шальная пуля попала ему в ногу. Перевязку сделали на месте, и только по приказанию командира полка Аартее направился в санбат.

Через несколько дней началось решительное сражение за Великие Луки. Аартее снова был в строю и командовал своей батареей.

Известно, что победа в бою во многом зависит от четкого управления подразделениями. Во все дни боев моряки-связисты взвода Сумеры обеспечивали непрерывную связь командира с подчиненными.

За героическое участие в боях по освобождению Великих Лук Эдуарда Аартее наградили орденом Отечественной войны II степени, а Тойво Сумеру — медалью «За боевые заслуги».

В пылу боя раны не так чувствуются, как после него. Ранения дали о себе знать, как затихли пушки. Аартее смог добраться до полкового медпункта только опираясь на костыли. Раны заживали медленно. Но отличное здоровье Эдуарда, выросшего в лесах Вирумааского уезда, где отец был лесничим, закалка, полученная в море, да и молодость (ему исполнилось двадцать шесть лет) взяли верх.

После госпиталя Аартее отправили в дом отдыха в маленьком тихом тыловом городке. Неожиданно отсюда его вызвали в Москву. Эдуарда Михайловича Аартее назначили командиром эстонского партизанского отряда. Он как никто другой подходил для этого. Умение ориентироваться в лесу, смелость и решительность, знание русского и немецкого языков были необходимыми качествами для бойца, действовавшего в тылу врага. [278]

Вскоре Аартее вместе с двенадцатью эстонскими партизанами был доставлен на самолете в район расположения партизанской бригады. Все двенадцать человек благополучно приземлились на парашютах и встретились с нашими партизанами.

Эстонский партизанский отряд под командованием Старика действовал в составе бригады ленинградских партизан, которой командовал бывший колхозник из Воронежской области Виктор Павлович Объедков. Комбриг был талантливым организатором, бесстрашным воином, умевшим воодушевить и повести людей в бой. Его партизанская бригада наносила удары по гитлеровским оккупантам, засевшим в Пскове, Гдове, Стругах Красных, на станции Плюсса.

Выполняя задание Объедкова, отряд Старика совершил много дерзких налетов на важные объекты, пускал под откос железнодорожные составы. Он так насолил врагу, что гитлеровские вояки, смертельно боявшиеся партизан, отпечатали на русском и эстонском языках листовку следующего содержания:

«...фамилия командира эстонского партизанского отряда тщательно скрывается. Его кличка «Старик». Он хромает на левую ногу. Кто убьет или доставит этого человека немецкому командованию, тот получит вознаграждение в размере 500 000 рублей или 50 000 марок».

Однако, как ни старались гитлеровцы, Старика захватить им не удалось. С чувством выполненного долга вошел коммунист старший лейтенант Аартее в освобожденный Таллин. На его груди сверкали ордена Ленина, Отечественной войны I и II степени, медали «Партизан Отечественной войны» I степени, «За оборону Ленинграда».

После демобилизации Аартее, будучи отличным спортсменом, стал председателем Таллинского комитета физкультуры и спорта. Затем много лет работал начальником цеха рыбокомбината. В июне 1963 года после тяжелой болезни Э. М. Аартее скончался в Таллине. [279]

После боев за Великие Луки Тойво Бернгардовича Сумера послали учиться. Он окончил курсы усовершенствования комсостава, прошел специальную партизанскую подготовку и был назначен начальником штаба отряда особого назначения, а затем переведен в Эстонский штаб партизанского движения. В феврале 1944 года Сумера стал членом ВКП(б). Военную службу закончил в звании старшего лейтенанта 27 декабря 1944 года в Таллине. На его груди прибавились медали «Партизан Отечественной войны» I степени, «За оборону Ленинграда». Еще до окончания войны Т.Б. Сумера начал работать в военном отделе ЦК КПЭ. Затем до ухода на пенсию работал на руководящих хозяйственных должностях в Таллине.

Во время встречи в Таллине я записал рассказы Аартее и Сумеры, но опубликовать их не смог. А военный корреспондент И. Амурский написал небольшую художественно-документальную повесть «Друзья с «Лембита», в первой части которой рассказал о двух боевых походах лодки, а во второй — о командире партизанского отряда под кличкой Старик.

Шли годы. Мне не довелось узнать о том, как сложилась судьба остальных лембитовцев, сражавшихся в эстонских национальных частях Красной Армии. Но жизнь полна неожиданностей. Рано утром 18 сентября 1979 года в Таллине, когда шел к причалу, у которого был ошвартован наш Краснознаменный «Лембит», я увидел одиноко стоявшего стройного высокого человека в форме моряка торгового флота. Хотя вместе мы служили недолго и время наложило отпечаток на его лицо, я сразу узнал бывшего старшину группы мотористов Альфреда Сикемяэ. Мы оглядели друг друга и молча обнялись. Оказалось, что Сикемяэ, несмотря на свой возраст — в июне ему исполнилось семьдесят девять лет, — продолжает трудиться в рыболовецком колхозе имени С.М. Кирова.

К нам подошел Тойво Сумера, и мы пошли на площадь, где в стройных рядах стояли военные моряки и подходила колонна представителей трудящихся города. После митинга, посвященного возвращению [280] «Лембита» в родной Таллин на вечную стоянку, и торжества по случаю 35-летия освобождения Эстонии от фашистских захватчиков, Альфред Яковлевич поведал мне о своих боевых делах:

— В январе сорок второго года меня направили на Сталинград, в Волжский флотский экипаж командиром взвода. А в конце мая вместе с группой моряков-эстонцев был переведен в двести сорок девятую эстонскую стрелковую дивизию. Получил назначение в противотанковую батарею стрелкового полка.

— Выходит, что вы, — перебил я, — служили в той же дивизии, где были Сумера и Аартее, но в разных полках?

— Да, выходит, что так. Но встретиться в то время с ними не пришлось. В декабре сорок второго года командуя взводом противотанковой батареи, я участвовал в боях по освобождению нескольких населенных пунктов на Калининском фронте, а затем сражался за Великие Луки. Пятого января сорок третьего года получил сильную контузию, и меня отправили в госпиталь. После выздоровления вернулся в свой полк. Снова участвовал в боях против фашистских захватчиков теперь уже на эстонской земле и при ликвидации Курляндской группировки противника. Службу в армии закончил в звании старшего лейтенанта в июле сорок шестого года. За боевые заслуги наградили орденом Красной Звезды и несколькими медалями...

Так спустя тридцать восемь лет я узнал о боевых делах еще одного лембитовца.

Можно смело сказать, что моряки подводной лодки, носящей имя национального героя Эстонии, в тяжелое для Родины время геройски сражались и на море, и на суше. И всюду, где бы они ни находились, честно исполняли свой долг. [281]



Вторая встреча с «Нюрнбергом» | В глубинах Балтики | Боевые мили «Калева»