home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 16

Как описать то, что последовало дальше? Как объяснить, что из скептического (хоть и очарованного) наблюдателя абсурдных (если не безумных) прожектов Малкольма Трессальяна я стал их рьяным участником? В этом сыграло роль многое, и не в последнюю очередь та саднящая рана, которую нанесло мне убийство друга, произошедшее на моих глазах, — а также то, что с начала событий мне ни разу не удалось нормально выспаться.

Но мое мгновенное духовное преображение, нельзя оправдать одним лишь нервным и физическим истощением. Каскад интеллектуальных, зрительных и физических раздражителей, что обрушился на меня в те предутренние часы, обратил бы в истовую веру любую из закоренелых в скепсисе душ. Все это я говорю вовсе не в оправдание своих поступков, — мои слова скорее свидетельство всему слышанному, виденному и пережитому с тех пор, как мы приблизились к побережью Пакистана и вторглись вглубь континента.

Слова Ларисы оказались правдой: долина некогда прекрасной и щедрой реки Инд, колыбель одной из величайших и таинственнейших цивилизаций древности, в ходе идущей и поныне индийско-пакистанской войны за Кашмир обратилась в радиоактивную пустыню. Но утверждения моей прекрасной спутницы о необитаемости долины было, строго говоря, не вполне верным. Мчась над руслом реки, чьи берега были густо усеяны разлагающимися телами и белеющими скелетами, мы несколько раз видели группы местных жителей — вероятно, самых несчастных и жалких людей планеты. Фермеры и крестьяне с безнадежно искалеченными телами и безнадежно искалеченными жизнями — следствие непримиримого национализма и религиозного фанатизма обеих сторон, как врагов, так и их собственных соплеменников. В свете луны, хромая и подволакивая ноги, эти немощные призраки спускались с холмов к реке, чтобы наполнить ведра ее отравленной водой и затем вскипятить ее в бессмысленной попытке обезвредить атомный яд. Тогда они смогут протянуть несколько дней или недель, обреченные на расплату за прегрешения своей нации, отвергнутые теми, кто выжил, словно радиоактивные прокаженные.

Все мы были угнетены увиденным. Даже мое неуемное любопытство к новым товарищам исчезло без следа. Но хуже всех пришлось Малкольму. Всем известно, что зарождение в Индии на рубеже столетий новой, особо воинственной кровожадной волны национализма совпало в этой стране с ростом экономического и социального доминирования информационных и сетевых технологий. От Ларисы я узнал поздней, что Малкольм всегда считал своего отца и подобных ему людей лично ответственными за то, что созданные ими системы могли применяться — и применялись — для умножения лжи и ненависти в обществах, подобных индийскому. Применялись эти системы бездумно, беспорядочно и бессмысленно, точно так же, как на рынки проталкивались обычные потребительские товары.

Той ночью гнев и отчаяние Малкольма, а также то, что я принимал за чувство вины, вырвались на волю, и вскоре начался новый приступ. Он захрипел и обхватил голову руками, а Лариса, мгновенно распознав эти признаки, не замедлила прийти на помощь. Шепча брату на ухо что-то успокаивающее, она взяла его правую руку в свои, а затем извлекла из внутреннего кармана его пиджака маленький шприц и вколола его в вену левой руки. Через несколько секунд он задремал, все еще судорожно подергиваясь, и Лариса накинула ему на ноги одеяло.

Лишь удостоверившись, что Малкольм уснул, прочие члены команды приступили к своим обязанностям. Полковник Слейтон спустился в центральный пост, чтобы взять на себя управление кораблем, Фуше и Тарбелл ушли проверять, не отразились ли на работе двигателя все эти "системные переходы". Что до братьев Куперман, то Лариса попросила их подготовить меня к посещению Афганистана, пока она присматривает за братом. Иона ответил, что, по его мнению, всем членам экипажа непременно следует отдохнуть перед прибытием, однако братья согласились показать мне арсенал и научить обращаться с основной амуницией, которая мне понадобится по прибытии.

По пути Эли заявил, что в ходе знакомства я смогу задать по меньшей мере несколько вопросов о деятельности их группы, раз уж меня начали вводить в курс дела, то непременно следовало рассказать немного об истории группы и о том, что группа успела предпринять ранее.

К тому времени, как мы достигли арсенала, — отсека, заполненного стойками с оружием, не похожим на все, с чем я был знаком прежде, — Эли и Иона успели поведать мне, что они с Малкольмом, учившиеся на одном курсе Йеля, были первыми членами команды. Куперманы, с детства идеалистически противостоявшие господству инфотехнологий во всех сферах человеческой деятельности, в том числе и в образовании, проявили интерес к юному Трессальяну, полагая его своим идейным противником: ведь именно тогда Малкольм унаследовал империю своего отца, скончавшегося при трагических обстоятельствах. Братья хотели выяснить, намерен ли он прекратить использование дешевой рабочей силы Третьего мира в производстве компьютерных систем, и вести дела компании с большей этичностью и ответственностью.

Обнаружив, что жизненная философия Малкольма куда ближе к их собственной, чем можно было ожидать от наследника империи Трессальяна, Эли и Иона начали проводить долгие часы в компании молодого человека с седыми волосами и в инвалидном кресле. Вместе они взламывали корпоративные и правительственные базы данных, сея страх и разрушения в мире информации. Со временем Малкольм предложил перейти на следующий уровень — перейти к действиям, куда более дерзновенным, и близнецы без колебаний взялись за то, что стало первым шагом на долгом пути подрыва глобального информационного общества изнутри, его же собственным оружием, и, кроме того, указывало на серьезные уязвимости и слабые звенья нового мирового порядка. Результат их действий получил скандальную известность под именем "Конгресса дураков" 2010 года.

Используя ресурсы корпорации Трессальяна и соблюдая притом строжайшую секретность, Малкольм и братья Куперман создали воображаемого, «цифрового» кандидата в Конгресс США. Примечательно, что им удалось провести добрых граждан южного Коннектикута и уверить их в существовании этого до крайности добродетельного создания. Они зашли весьма далеко, обеспечив победу своего «кандидата» на выборах путем хитроумных манипуляций с искусно подделанной биографической информацией и видеоновостями в Интернете. И когда подлинные новостные телекамеры не обнаружили следов новоиспеченного лидера в Вашингтоне, куда он должен был прибыть, разгорелся общенациональный скандал. Столь масштабной была реакция на это событие и столь ужасными карами грозили федеральные власти, что Малькольм, Эли и Иона сочли за благо на время оставить распространение фальшивок, окончили университет и добились успехов в соответствующих областях деятельности. Когда же в жажде зла они вновь отдались своей пагубной страсти, последствия оказались куда более ошеломляющими — и весьма опасными.

К тому времени к Куперманам и Малкольму присоединилась Лариса, обладательница научных степеней по физике, химии и технологии (и другого, куда более мрачного опыта, к которому я вернусь далее). Следующей своей целью молодые люди избрали ни много ни мало как целый европейский континент, над которым в 2017 году собрались тучи кровопролитного международного конфликта. Экономические неурядицы, принесенные кризисом 2007 года, вынудили правительство США отозвать с Балкан последние миротворческие отряды, и присущая этому региону атмосфера всеобщей вражды накалилась до предела. Европейский Союз со своим всегдашним малодушием там, где речь идет не о деньгах, а о человеческих жизнях, тем не менее отказался восполнить оставшуюся после ухода американцев дорогостоящую дыру и даже помешал сделать это Великобритании — единственному государству, готовому взять на себя решение проблемы. Все закончилось тем, что спустя десятилетие после экономического краха Балканы пережили взрыв резни и репрессалий невиданного размаха.

Замыслив новую хитрость, чтобы показать бессилие информационных технологий перед лицом древних распрей, Малкольм привел в команду двоих новых участников: Жюльена Фуше, с которым он и братья Куперман вместе учились в Йеле, и Леона Тарбелла, эрудированного ученого и исследователя, чьим коньком было не что иное, как фальсификации высочайшего качества. Трудно поверить, что целые армии, и по сей день рассредоточенные по Европе, были приведены в боевую готовность несколькими листками бумаги, сотворенными огромным, вальяжным Фуше и маленьким весельчаком Тарбеллом, но ручаюсь, что все было именно так. Жюльен Фуше использовал свой опыт, чтобы на молекулярном уровне воссоздать бумагу и чернила, повторяющие образцы столетней давности, а Тарбелл, используя надиктованный Малкольмом текст, превратил эти материалы в подборку писем, предположительно написанных британским государственным деятелем Уинстоном Черчиллем в адрес не более и не менее как Гаврилы Принципа — сербского националиста, застрелившего австрийского эрцгерцога Франца Фердинанда и положившего начало цепи событий, увенчавшихся Первой мировой войной. Из поддельных документов выходило, что Принцип был британским агентом, а убийство эрцгерцога — результатом заговора, составленного двуличным Черчиллем и другими британскими политиками, чтобы разжечь войну, которая должна была привести к триумфу и всемирной экспансии Британской империи.

Этот замысел был еще нелепей, чем дело с "Конгрессом дураков", но удался и он, в первую очередь из-за стремительных и умелых действий Малкольма, подтасовавшего в Интернете и в служебных информационных системах материалы истории «открытия» фальшивых писем, да так, что подделки были признаны подлинными задолго до того, как осторожные исследователи смогли предложить более скептические и весьма научные версии их происхождения. Германия со всего размаху угодила в расставленную командой Трессальяна ловушку, заявив, что ее представители не станут заседать в европейских властных структурах вместе с британскими, пока Лондон официально не отречется от Черчилля и не возьмет на себя полную ответственность за войну. Франция тоже ухватилась за подвернувшуюся возможность высказать Англии свое благородное негодование, и в точности так же поступили все страны, принимавшие участие в Первой мировой. Англичане, однако, не согласились с очернением образа своего величайшего героя двадцатого столетия, и вскоре вся Европа уже трещала по швам; прокатилась волна национальных протестов и демонстраций, прозвучало несколько прямых угроз начала военных действий.

Малкольм и сам оказался не в силах предвидеть жесткость реакции на его «европейский» проект, а также опасность положения, в котором оказались он и его команда. Расследованием обстоятельств занялись не только полиция и научный мир, но и несколько европейских спецслужб, среди которых особой рьяностью отличалась британская. Никто из членов группы не хотел, чтобы точка в его жизни была поставлена пулей SAS.[4] Понимая, что игра идет по иным, новым правилам и сопряжена с опасностью для жизни, Малкольм решил искать помощника — человека, который направил бы его усилия так, чтобы они превратились в систематическую кампанию.

Он изучил досье оппозиционно настроенных офицеров всего мира, но полковника Юстуса Слейтона нашел не он, а Лариса, рекомендовавшая его вниманию брата. И, полюбопытствовав, что связывало девушку с таким человеком, как Слейтон, я наткнулся на нечто, повергшее меня в глубокий шок.

После окончания университета эта яркая, красивая девушка, которой я так увлекся с первой же встречи, стала наемным убийцей — киллером международного класса.


Глава 15 | Убийцы прошлого | Глава 17