home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 2

Теперь-то мне кажется, что все это мог заметить любой достаточно внимательный наблюдатель. Заметки о поразительной полосе «открытий» в истории, антропологии и археологии несколько лет не сходили с первых страниц газет, однако все открытия было принято объяснять гигантским прогрессом этих наук, который стал возможен из-за непрерывного развития и взаимообогащения информационных и биотехнологий. Поэтому те, кто мог бы обнаружить присутствие направлявшей их таинственной силы, просто не обращали на это внимания, и жили в свое удовольствие. О да, до того, как все это началось, даже я был доволен своей жизнью…

По современным капиталистическим стандартам дела мои шли неплохо. Были деньги и было профессиональное признание. Психиатр по образованию, я преподавал криминальную психологию и психиатрию в университете Джона Джея в Нью-Йорке, где родился и вырос. Университет когда-то был скромным колледжем уголовного судопроизводства, однако масштабная приватизация тюрем первых двух десятилетий нашего века превратила его в одно из богатейших учебных заведений страны. Развития университета не смогли остановить даже экономический крах 2007 года и последовавший за ним длительный спад мировой экономики: мы готовили лучших в Америке сотрудников исправительных заведений, а в сложившейся к 2023 году ситуации, когда из-за драконовских законов о наркотиках и бродяжничестве более двух процентов населения страны сидело за решеткой, Соединенным Штатам позарез нужны были квалифицированные тюремщики. Поэтому университет был в состоянии платить мне и другим преподавателям основных дисциплин более чем пристойный оклад. Кроме того, получив свою вторую докторскую степень в области истории, я написал книгу "Психологическая история Соединенных Штатов", сразу ставшую бестселлером, и поэтому мог себе позволить жить на Манхэттене.

Именно эти две специальности — криминология и история — привели 13 сентября 2023 года в мой офис красивую и загадочную даму. День стоял мрачный, а воздух над городом был нечист и смог так недвижен, что мэр обратился к горожанам с просьбой не выходить на улицу без крайней необходимости. Дело моей посетительницы было, несомненно, неотложным: с самого начала мне стало ясно, что она чем-то глубоко потрясена, и, усаживая ее в кресло, я старался обходиться с ней как можно мягче.

Мертвым голосом она спросила у меня, действительно ли я профессор Гидеон Вулф, и, получив утвердительный ответ, сообщила, что ее зовут миссис Вера Прайс. Я тут же вспомнил, что Вера Прайс была женой Джона Прайса, одного из известнейших специалистов по спецэффектам в кино и сценических постановках. Несколькими днями ранее он был убит в Нью-Йорке у собственного подъезда. Убит он был, добавлю, необычайно жутким способом: неизвестное оружие разодрало его тело буквально в клочья, и опознание удалось провести только после анализа ДНК.

Я принес вдове свои соболезнования и спросил, как продвигается расследование дела. В ответ я услышал, что расследование не продвигается никак и, возможно, вообще никуда не продвинется, если я не предоставлю ей свою помощь — все потому, что «они» этого не позволят. Раздумывая над тем, кто же может скрываться под словом «они», я слушал, как миссис Прайс рассказывала о своей семье. У них с мужем было двое детей. Один ребенок умер во время стафилококковой эпидемии 2006 года, унесшей жизни сорока миллионов человек по всему миру. Второй ребенок, дочь, училась в старших классах, и «они», по словам миссис Прайс, угрожали ей тоже.

— Кто же эти "они"? — спросил я наконец, заподозрив истерическую паранойю. — Что им от вас нужно? И почему вы пришли именно ко мне?

— Я вспомнила ваше прошлогоднее телевизионное интервью, — ответила она, роясь в сумочке, — и скачала его. Вы специалист по криминологии и истории, верно? Тогда, — она достала серебристый компьютерный диск и бросила его на стол, — взгляните на это. Они конфисковали оригинал, но я нашла копию в банковском сейфе мужа.

— Но…

— Не сейчас. Я только хотела передать вам диск. Приходите ко мне сегодня вечером, если надумаете чем-нибудь помочь. Вот адрес.

Послышался шорох бумаги, и прежде чем я успел что-нибудь сказать, она уже была за дверью. Я лишь в недоумении покачал головой и вставил диск в дисковод.

Чтобы просмотреть записанные на него изображения, хватило минуты. Я тут же выхватил из чехла мобильный телефон и, потрясенный и возбужденный, начал уже набирать знакомую последовательность цифр, как вдруг припомнил слова Веры Прайс: «они» следят. Я дал отбой и снял трубку с обычного телефона на моем столе — кто бы ни были эти «они», они не могли его подслушивать. Пока не могли.

Я снова набрал номер и услышал раздраженный голос Макса Дженкинса.

— Макс, — сказал я своему старому другу, бывшему полицейскому, а ныне частному детективу, — никуда не уходи.

— Что значит "никуда не уходи"? Хули ты так со мной разговариваешь, англо-саксонская бледная немочь? Я иду обедать.

— Да ну? — парировал я. — А если я скажу, что в этот самый момент рассматриваю возможное свидетельство того, что Тарик Хальдун не убивал президента Форрестер?

Макс помолчал секунду, потом снова взорвался:

— Ты что, думаешь, я от этой чепухи аппетит потеряю?

— Постой, Макс…

— Я жрать хочу!

— Макс, заткнись, а? Мы говорим об убийстве президента.

— Это ты говоришь об убийстве президента, а я лично хочу обедать.

Я вздохнул.

— А если я принесу тебе пожрать?

— Только быстро!


Глава 1 | Убийцы прошлого | Глава 3