home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 37

Я был так ошеломлен, что не мог двинуться с места, и видел, что трое моих товарищей пребывают в таком же состоянии. Мы потратили столько часов на подготовку к яростной схватке с Эшколом, что просто растерялись и не знали, что делать дальше теперь, когда мы обнаружили его в таком состоянии, да еще и в таком месте. Конечно, можно было просто закрыть дверь и позволить генералу Сайду закончить дело, начатое с таким энтузиазмом. Но при всех наших недавних заявлениях "остановить Эшкола любой ценой" никто из нас не был кровожаден настолько, чтобы обречь его на медленную смерть под пытками. К тому же когда Лариса рассказывала Малкольму о последних событиях, тот напомнил ей: мы не уверены, что Эшкол никому не рассказывал о сталинском диске. Чтобы не допустить распространения слухов, которые могут быть даже вреднее фактов, требовалось, чтобы он объявил своему начальству о поддельности снимков, а затем умер.

Один за другим мы приходили к тому, что его следует вытащить из этой комнаты, из этого здания и из этого города; но не кто иной, как хитроумный Тарбелл, понял это первым и взял ситуацию в свои руки.

— Скажите, генерал, — сказал он, равнодушно разглядывая корчащегося Эшкола, что произвело на Сайда впечатление. — Что же этот человек сделал вам?

— Он грязная свинья, доктор Тарбелл! — объявил генерал, сплюнув в сторону Эшкола. — Начать с того, что он опозорил меня в глазах моей семьи. Он хотел купить плутоний и обещал за него большую сумму денег. А затем, по дороге сюда, он убил человека, которого я послал его сопровождать. Зачем? Я не могу сказать, и он тоже не скажет.

— Он убивал и раньше, и тоже беспричинно, — объяснил Тарбелл. — Мы полагаем, что так он заметает следы. Он мог бы даже попытаться убить вас после того, как состоится сделка.

— Меня? — вскричал потрясенный генерал. — Здесь?

Тарбелл угодливо захихикал.

— Нелепо, не правда ли?

Сайд расхохотался вслед за ним.

— Нелепо! Да он же просто сумасшедший! — Вдруг смех генерала оборвался, и он глянул на Эшкола с безмерным гневом. — Но парень, которого он убил, был, видите ли, двоюродным братом моей жены. Проку от него было немного, но как я выгляжу после этого? Не только в глазах моей семьи, но и всего этого нечестивого сброда снаружи? Очень плохо, неверные, очень плохо. Кроме того… — Сайд подошел к своей дорожке и взял со стола для подсчета очков папку бумаг, — у нас есть свои пути сбора информации. Было ли вам известно, что этот ваш враг — на самом деле агент ЦРУ?

Генерал поместил лист бумаги с распечаткой на освещенный стол, и содержимое страницы спроецировалось на широкий экран над дорожкой для боулинга. Это была копия файла ЦРУ, утверждающая, что оперативник агентства под псевдонимом Винсент Гамбон проник в местное отделение "Врачей без границ" в курдском секторе Турции. Именно от курдов, как я уже упоминал, Израиль получает существенную долю своей воды, к большому неудовольствию турок и их американских союзников. Здесь могла крыться причина, почему Эшкол убил несчастного настоящего Гамбона. Сайд явно ничего об этих обстоятельствах не знал, о чем свидетельствовали его дальнейшие слова:

— Без сомнения, его истинной целью было подорвать наше здешнее укрытие — вероятно, с помощью того ядерного устройства, что мы у него обнаружили! — Сайд приподнял небольшой рюкзак с логотипом "Врачей без границ", таким же, как и на одежде Эшкола. — А устройство он собирался заряжать плутонием, который мы же были готовы ему продать! — Другой рукой генерал схватил металлический контейнер с радиоактивным материалом и воздел ее вверх; затем через открытую дверь комнаты бросил взгляд назад. — О, душа этого человека — яма порока, неверные, и я сделаю так, что он будет жалеть о каждой минуте своего мерзкого существования, пока не сдохнет!

— Очень даже понятно, — сказал Тарбелл, оглядываясь вокруг, и, как мне показалось, в уме прикидывая, сколько здесь солдат. — Совершенно понятно! — еще раз с жаром подтвердил он. Затем посмотрел на Слейтона с Ларисой, и оба они замотали головами, словно говоря, что попытка прорваться силой обречена на провал. Их оценку Леон признал неохотным кивком. — Но все же я полагаю, — продолжил он, вновь поворачиваясь к Сайду, — что вы упускаете наилучшую возможность.

— Я? — изумился Сайд. — Как это, доктор?

— Ну, я прекрасно понимаю, что вы желаете убить этого человека медленно, — рассудил Тарбелл. — Но отчего же тайно? Вы же сами говорили, что обитатели этого смехотворного места — безмозглый сброд. Почему бы не воспользоваться возможностью и не показать им ваш железный кулак?

Генерал Сайд обдумал этот вопрос и снова просиял в улыбке.

— А! Я понял вас, доктор Тарбелл, — публичная казнь!

Тарбелл ухмыльнулся ему в ответ.

— Совершенно верно.

Лицо Сайда на миг стало серьезным.

— Она должна будет быть быстрой?

— О нет, вовсе не обязательно, — заверил его Леон.

Генерал в задумчивости принялся расхаживать по залу.

— Мы могли бы устроить ее в старом театре. Они любят свой театр, эти дегенераты, и мы могли бы поставить там нечто особенное. — Он продолжал размышлять над этим. — Я мог бы распять его, — предложил он.

Тарбелл скептически задрал голову.

— Ну, — сказал он. — Это как-то банально, не правда ли? Не говоря уже о подтексте — вы же не хотите, в конце концов, выставить его мучеником.

— Да, да, правда, — Сайд снова зашагал взад-вперед, а затем остановился и повернулся к Тарбеллу. — Ну, тогда, доктор, я готов выслушать ваши предложения.

Тарбелл заговорщически отвел генерала в сторону.

— Я не уверен, что длительность смерти так уж важна. Моя идея будет такова: пусть ваши люди выведут его на высокое открытое место, предварительно переодев в вашу собственную форму.

— Мою форму? — запротестовал генерал. — Но зачем нужно…

— Полагаю, — успокоительно вставил Тарбелл, — что американцы держат вас под постоянным спутниковым наблюдением?

— О, клянусь пророком, мир ему и благословение Аллаха, это воистину так! — Генерал Сайд мгновенно разволновался. — Двадцать четыре часа в сутки! Я практически не могу покинуть это место… — Вдруг он замолчал, поняв идею. — А! Блестяще, доктор Тарбелл! Воистину, для неверного это чудесная мысль! — Он прошел в комнату для обуви и принялся изучать Эшкола. — Надо будет сбрить его бороду, подстричь усы, но иначе, чем сейчас…

Я не понимал ровным счетом ничего.

— Подстричь усы? — переспросил я. — Для чего?

— Чтобы американцы приняли его за генерала Сайда, — объяснил Слейтон с улыбкой, уловив нить мысли Леона.

— И тогда, — подвела итог Лариса, глядя на Тарбелла с радостным восхищением, — они убьют его сами; достаточно будет единственной ракеты, управляемой со спутника.

Сайд изумленно уставился на Ларису.

— Превосходное понимание! На самом деле, если учесть, что вы и не правоверная, и женщина, для вас это вдвойне превосходно!

Терпение Ларисы было на исходе, и Тарбелл это видел: он быстро взял генерала под локоть и увел его в сторону со словами:

— Его смерть станет не только уроком для всех здешних подонков, но и убедит американцев в том, что вы мертвы — и они приостановят спутниковое наблюдение.

— И я смогу выбираться наружу! Блестящий во всех отношениях план! — Сайд повернулся к своим офицерам и принялся отдавать приказы. — Мы воспользуемся крышей отеля "Игорный Парк", и пусть эти дураки взрывают то, что от него осталось. Сообщите управляющему казино, что через час игра должна быть приостановлена. Клиентов выгнать наружу, если понадобится — под дулом автоматов, а всех людей на улицах тоже согнать на площадь, чтоб смотрели!

В вихре этих лихорадочных действий Слейтон тихо сказал нам, чтобы мы следовали за ним в комнату для переодевания. Там я приладил вращающуюся щетку так, чтобы она больше не касалась ступней Эшкола, а Слейтон тем временем прошептал на ухо пленнику:

— Продолжай кричать, или нас всех прикончат. — С прекращением мук черты Эшкола расслабились, но после слов Слейтона снова напряглись. — Слушай, Дов Эшкол, — продолжал полковник. — Мы знаем, кто ты, знаем, зачем ты здесь, и знаем, каков твой план. Но если ты хочешь избежать того, что генерал задумал сделать с тобой, делай все, что тебе сказано. — Эшкол быстро кивнул в перерывах между сдавленными воплями, а Слейтон обернулся к нам. — Нам нужен его рюкзак — мы не можем оставить такое устройство этим людям. Хорошо бы прихватить и плутоний тоже. Лариса, передай брату, чтобы забирал нас с крыши казино примерно через час.

— А что будет, когда генерал не получит обещанной казни? — спросил я.

— Гидеон, в самом деле, — рассердился Тарбелл, — ну что за вопрос! Когда генерал поймет, что его драгоценная казнь не состоится, мы уже будем на борту корабля и далеко отсюда.

— О, — сказал я, когда мы вернулись в комнату. — Да, ну конечно. — При этой мысли я вздохнул чуть свободнее и ободряюще хлопнул Тарбелла по спине. — Отличная работа, Леон! Ты бы сумел продать лед эскимосам, дружище!

Тарбелл рассмеялся тихо, но с обычным сатанинским удовлетворением.

— Да, — согласился он, взглянув на меня, — это и впрямь почти пугает, не правда ли? Ничего не могу с собой поделать, Гидеон. Большой риск, блеф, когда на карту поставлено все, — они так сексуальны! В эти моменты я и впрямь думаю, что могу уболтать кого угодно и на что угодно!

Даже сейчас, сидя в ожидании, пока рассветные лучи пробьются сквозь африканскую тьму, в пламени горящего передо мной светильника я вижу ухмыляющееся лицо моего блестящего и странного маленького друга; и хотя видение заставляет меня улыбнуться, я содрогаюсь в печали. Есть один бесполый дух — зловещий предвестник смерти, которого даже Леон не мог бы убедить отказаться от злого намерения. Пока мы смеялись, этот дух парил неподалеку.


Глава 36 | Убийцы прошлого | Глава 38