home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 5

Когда я вошел в офис Макса, приходя в себя от очередной поездки на такси, он включил, одну за другой, все свои системы подавления прослушки, а затем подвел меня к стойке с приборами для анализа и идентификации ДНК, стоявшей у окна, из которого открывался прекрасный вид на реку.

— На кирпичной стене рядом с местом убийства я нашел несколько волосков, — объяснил Макс, показывая на гудящие приборы. — Я пропустил их через карманный анализатор прямо там, но результаты оказались полной чепухой. Я проверил их на стационарном оборудовании, и получил то же самое. Некоторые образцы принадлежали Джону Прайсу, а вот остальные… Остальные — человеку, который сидит в тюрьме.

— В тюрьме? Но как тогда…

— Погоди с вопросами, Гидеон, а то мы проторчим здесь до утра. Пока я пытался понять, как же заключенный мог угрохать нашего парня, я нашел вот эти штучки.

Он положил мне на ладонь несколько металлических катышков размером с комочки мышиного помета.

— Как ты думаешь, что это?

— Понятия не имею, — мрачно ответил я.

— Я тоже не знал, пока не сделал анализ на следы. На них кровь Прайса. — Макс глубоко вздохнул. — Ты знаешь, в каком состоянии было тело Прайса?

Я кивнул.

— Полицейские сказали, что его практически в пыль разнесло.

— Ага, вот этими самыми штучками, — сказал Макс, внимательно разглядывая один из шариков. — Как ты думаешь, с какой скоростью они должны были для этого двигаться?

— А это вообще возможно!

— Конечно. Теоретически. Если я брошу в тебя кусочком свинца, он тебя не убьет. Другое дело, если я выстрелю им из пистолета. Выпусти его с достаточной скоростью — и тело жертвы практически испарится. Только вот скорость должна быть охренительной. К тому же никто не слышал звуков выстрелов, даже привратник. По крайней мере, он так говорит.

— Так как же…

— Гидеон, я же просил тебя — погоди с вопросами. Ну, — он направился к своему компьютеру, — я тут покорпел, и все-таки одолел шифр Прайса. Хотя, между нами, я абсолютно не понимаю, ради чего он так сурово все это прятал.

Макс нажал на клавишу, и на экране появился зернистый фрагмент старого фильма, изображавший некое подобие — но нет, понял я, это и в самом деле был немецкий концлагерь середины двадцатого века. Перед нами были кадры кинохроники: изможденные, надрывающиеся заключенные, офицеры СС, затем… чей-то силуэт. Сероватый движущийся человеческий силуэт, безо всяких характерных признаков, наподобие того пробела во второй версии снимков убийства президента Форрестер.

— Ну вот, — сказал Макс, глядя в мое ошеломленное лицо, — теперь давай свои вопросы.

Я сделал глубокий вдох.

— Это Дахау?

— Неплохо, профессор. Полчаса назад я нашел эту пленку в Интернете. Хорошо известный материал — за исключением нашего таинственного гостя.

Я продолжал всматриваться в силуэт.

— Что-то в нем кажется мне очень уж знакомым… Вот тут, когда он поворачивается в профиль…

— Угу. Теперь, может, ты мне расскажешь, как все это связано с волосками человека, который сидит в тюрьме, и с какой-то суперпушкой, что превратила Джона Прайса в кучку желе, причем практически беззвучно?

Я с трудом оторвался от экрана, где снова и снова прокручивался фрагмент фильма из концлагеря.

— Как его имя? Того, который в тюрьме?

Макс пересек комнату и подошел к другому столу.

— Это я тоже узнал — влез в тюремную базу. Куперман, Эли Куперман.

Я резко обернулся.

— Антрополог Эли Куперман?

— Он самый. Ты с ним знаком?

Я покачал головой.

— Лично с ним — нет, но я знаю его работы. Весьма острые и полемические, и, надо сказать, блестящие. Происхождение первобытных культур.

— За это он и сидит. Его взяли во Флориде, на старом индейском кладбище. Раскапывал могилы; по крайней мере, так говорят шишки из местной резервации. Куперман не оспаривал обвинение. Племя согласилось с приговором федерального суда — пять лет в местной гостюрьме. — Макс недоуменно нахмурился и понизил голос. — Но вот что странно: на следующий же день после того как его посадили, на прошлой неделе, индейцы залили все кладбище бетоном. Такие вот святыни…

— Может, они не хотели допустить дальнейшего осквернения?

— Может, — Макс пожал плечами. — Вопрос в том, откуда на месте убийства взялся волос этого Купермана?

— Ты уверен, что это именно его волос?

Макс снова пожал плечами.

— Всемирная база ДНК не может ошибаться. Так что если у него вдруг не объявится однояйцевого близнеца…

— Об этом я и говорю.

— О чем "об этом"?

— О Купермане, — ответил я, с удивлением глядя на Макса. — У него есть брат-близнец.

— Да пошел ты! — Макс громко сглотнул.

— Иона Куперман, археолог, не менее известный ученый, чем его брат.

— Про него ничего не было в результатах моих запросов.

— Господи, Макс, — сказал я, подходя к анализатору ДНК, — в этом вшивом Интернете представлена вся сумма человеческих знаний — и ты хочешь сказать, что они упустили такой простой факт?

— Эй, не прикалывайся ко мне насчет Сети — пара случайных ляпов не означает…

Внезапно чудесный вид из окна прямо передо мной с грохотом разлетелся на сотни мелких осколков. Повинуясь инстинкту, я бросился на пол, а когда поднял глаза, то увидел, что Макс — безрассудно, подумал я в первый момент — все еще стоит посреди комнаты в полный рост. Я закричал, чтобы он лег на пол, но он все странно раскачивался в свете компьютерного экрана. Потом я заметил каплю крови у него на лбу и перевел взгляд на экран монитора сзади от него — он был залит чем-то куда более плотным, чем кровь. Пока я пересекал комнату вприсядку, словно краб на суше, ноги его подкосились, и он плавно рухнул на колени. Когда я наконец дополз до него, он уже упал лицом вниз, и я увидел, что пуля, столь аккуратно вошедшая ему в лоб, вышла из затылка и снесла большую часть мозга и приличный кусок черепа.


Глава 4 | Убийцы прошлого | Глава 6