home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Производители какао раскуривали свои сигары банкнотами по 500 тыс. рейсов каждая

Венесуэла долгое время отождествлялась с какао, родина которого — Америка. «Мы, венесуэльцы, созданы, чтобы продавать какао и ввозить на свою землю всякую всячину из-за границы», — говорит Ранхель[60]. Олигархи-какао, ростовщики и коммерсанты составляли «святую троицу отсталости». С какао сосуществовали, образуя его кортеж, животноводство (в степях льянос), производство индиго, сахара, табака и добыча некоторых полезных ископаемых. Но не случайно народ прозвал — и очень удачно — рабовладельческую олигархию Каракаса «Большое Какао». Эта олигархия разбогатела за счет труда негров, снабжая какао мексиканских горнопромышленников и испанскую метрополию. С 1873 г. в Венесуэле пустил корни и кофе. Кофе, подобно какао, нуждался в землях на горных склонах или в жарких долинах. Несмотря на вторжение наглого пришельца, какао все-таки продолжало свои захватнические действия, забирая влажные почвы Карупано. Венесуэла долго была аграрной страной, приговоренной к пыткам на колесе то взлетающих, то падающих цен на кофе и какао; эти оба продукта приносили /134/ доходы, позволявшие вести их хозяевам, их продавцам и ростовщикам паразитическую жизнь, буквально сорить деньгами. Но вот в 1922 г. в стране вдруг обнаружили нефть, и с тех пор она стала определять жизнь Венесуэлы. Внезапное открытие нового сокровища словно бы оправдало надежды четырехвековой давности испанских первооткрывателей, безуспешно разыскивавших вождя, якобы купавшегося в золоте. В одном из таких походов они, совсем помешавшись умом, приняли деревушку Маракаибо за Венецию, благодаря чему Венесуэла и получила свое имя[61].

В последние десятилетия XIX в. европейцы и североамериканцы стали предпочитать шоколад всем другим сладостям, превратившись в настоящих лакомок. Развитие промышленности дало сильный толчок расширению плантаций какао в Бразилии и стимулировало производство на старых плантациях Венесуэлы и Эквадора. Бразильское какао так же стремительно, как и каучук, примерно в то же самое время появилось на мировой экономической арене. Подобно каучуку, оно обеспечило работой крестьян Северо-Востока. Город Салвадор в Баия-де-Тодуш-лос-Сантуш превратился в один из самых значимых городов континента — как столица Бразилии и сахара, а затем и как столица какао. К югу от Баии — от Реконкаво до штата Эснириту-Санту, — между низинами побережья и горной цепью, латифундии до сих пор продолжают производить значительную часть сырья для удовлетворения мировой потребности в шоколаде. Как и сахарный тростник, какао привело к утверждению в стране системы монокультуры, выжиганию лесов, жизненной зависимости от мировых цен и беспросветной нужде рабочих. Собственники плантаций, живущие на набережных Рио-де-Жанейро и больше понимающие толк в коммерции, чем в сельском хозяйстве, не разрешают отводить ни дюйма своих земель под другие культуры. Их управляющие обычно выплачивают жалованье натурой — вяленым мясом, мукой, бобами; когда расчет производится деньгами, то крестьянин получает за полный день работы сумму, равную стоимости литра пива, и должен трудиться полтора дня, чтобы заработать на банку сухого молока.

Бразилия немало попользовалась милостями мирового рынка. Но уже в пору своего процветания она /135/ встретила серьезного конкурента в лице Африки. С двадцатых годов Гана вышла на первое место — англичане разбили огромные плантации какао с помощью самых современных методов в этой стране, которая тогда была колонией и называлась Золотым Берегом. Бразилию потеснили на второе место, а через несколько лет и на третье в мировом производстве какао. А ведь были времена, когда никто не мог предположить, какая жалкая судьба ожидает плодородные земли Баии. Выдержав натиск колонизаторов, почвы продолжали давать богатые урожаи: пеоны вскрывали ножами плоды какао, сгребали зерна в кучи, грузили в повозки, а ослы отвозили груз к сушильным корытам, и все больше валили деревьев, разбивали новые плантации и отвоевывали новые территории ударами мачете и ружейными выстрелами. Ничего не знали пеоны ни о ценах, ни о рынках. Они даже не знали, кто правит Бразилией: еще совсем недавно встречались работники в фазендах, убежденные, что император Педро II все еще сидит на троне. Хозяева какао потирали руки: они-то знали или думали, что знают. Потребление какао росло, а с ним росли цены и прибыли. Порт Ильеус, где отгружалось на суда почти все какао, называли «Королем юга», и, хотя ныне он зачах, там остались массивные дворцы помещиков, «фазендейро», являющие собой образцы дурного и претенциозного вкуса. У Жоржи Амаду есть несколько романов на эту тему. Вот как он изображает один из периодов высоких цен на какао: «Ильеус и вся зона какао купались в золоте, плавали в шампанском, спали с француженками, специально привезенными из Рио-де-Жанейро. В «Трианоне», самом шикарном кабаре города, полковник Манека Данташ зажигал сигары банкнотами в пятьсот тысяч рейсов, как делали все богатые фазендейро страны в прежние времена взлета цен на кофе, каучук, хлопок и сахар»[62]. /136/ Повышения цен вели к увеличению продукции, но затем цены падали. Подобные колебания с каждым разом становились все более резкими, и земли начинали терять своих прежних хозяев. Наступало время «нищих миллионеров»: плантаторы уступали место экспортерам, которые отбирали у них земли за долги.

Приведем лишь один пример: всего за 3 года, 1959 — 1961, цена на бразильские какао-бобы упала на одну треть. Позже хотя и отмечалась тенденция роста цен, по она отнюдь не обнадеживала; ЭКЛА также предрекла недолгое благоденствие[63]. Главные потребители какао — США, Англия, ФРГ, Голландия, Франция поощряют конкуренцию между африканским какао, с одной стороны, и бразильским и эквадорским с другой, чтобы закупать дешевое сырье. Оказывая влияние на уровень цен, они, таким образом, вызывают периоды депрессии, во время которых рабочие, связанные с производством какао, оказываются на улице. Безработные спят в тени деревьев и едят зеленые бананы, пытаясь обмануть голод; во всяком случае, они не едят дорогой европейский шоколад, который Бразилия, третий мировой производитель какао, как ни странно, импортирует из Франции и Швейцарии. При этом шоколад все более дорожает, а какао в относительном стоимостном выражении все дешевеет. В период за 1950—1960 гг. продажи эквадорского какао возросли по объему более чем на 30%, а по стоимости — лишь на 15%. Остальные 15% явились подарком Эквадора богатым странам, которые в тот же период направляли в Эквадор свою промышленную продукцию по возраставшим ценам. Эквадорская экономика зависит от экспорта бананов, кофе и какао — продукции, весьма подверженной резким колебаниям цен. По официальным данным, каждые 7 из 10 эквадорцев страдают от недоедания, а уровень смертности по стране один из самых высоких в мире.


Время каучука: Карузо поет на открытии грандиозного театра в глубине сельвы | Вскрытые вены Латинской Америки | Дешевые руки для хлопка