home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Технократы требуют «жизнь или кошелек» более эффективно, чем морская пехота США

Вывозя намного больше долларов, чем вкладывая, компании обостряют хронический валютный голод в регионе, «облагодетельствованные» им страны теряют капитал, вместо того чтобы его накапливать. Тогда приводится в действие механизм займов. Международные кредитные организации играют очень важную роль в разорении слабо защищенных цитаделей латиноамериканской промышленности, финансируемой национальным капиталом, и в укреплении неоколониалистских структур. Помощь действует подобно филантропу из сказки, который приделал своему поросенку деревянную ногу, когда настоящую ногу съел. Дефицит платежного баланса Соединенных Штатов, вызванный военными расходами и помощью реакционным режимам, — этот дамоклов меч, занесенный над процветанием США, — одновременно и создает условия этого процветания: империя посылает за рубеж своих морских пехотинцев, чтобы спасти доллары своих /316/ монополий, когда им грозит опасность, но еще более энергично засылает туда технократов и займы, чтобы расширить коммерцию и обеспечить себя сырьем и рынками.

В США, ставших всемирным центром власти современного капитализма, особенно очевидным образом прослеживается совпадение интересов частных монополий и государственного аппарата[43]. Транснациональные корпорации открыто прибегают к помощи государства для накопления, приумножения и концентрации капиталов, углубления технологической революции, милитаризации экономики и обеспечения разными путями укрепления североамериканского контроля над капиталистическим миром. Экспортно-импортный банк США, Управление международного развития и другие менее крупные организации выполняют свои функции именно в этом направлении; также действуют и некоторые якобы международные организации, в которых Соединенные Штаты обеспечили себе неоспоримую гегемонию: Международный валютный фонд и его брат-близнец — Международный банк реконструкции и развития, а также Mежамериканский банк развития, присваивающие себе право решать, какую именно экономическую политику проводить странам, запрашивающим кредиты. Успешно овладевая их центральными банками и ведущими министерствами, они получают все секретные данные об экономике и финансах разных стран, составляют и навязывают соответствующие национальные законы, запрещают или разрешают правительствам применять те или иные меры, во всех деталях определяя направления, в которых они должны проводиться.

Не существует международной благотворительности, она обогащает только благодетеля — Соединенные Штаты. Международная помощь выполняет в первую очередь национальную функцию: североамериканская экономика помогает самой себе. Тот же Роберто Кампос в бытность свою послом националистического правительства Гуларта определил эту помощь как программу расширения зарубежных рынков с целью сбыта излишков и решения проблем, вызванных перепроизводством в экспортной промышленности Соединенных Штатов[44]. Департамент /317/ торговли Соединенных Штатов приветствовал прекрасные начинания «Союза ради прогресса» вскоре после его рождения, отмечая, что он открыл новые сферы деятельности и новые трудовые ресурсы для частных предприятий 44 американских штатов[45]. Позднее в своем послании конгрессу в январе 1968 г. президент Джонсон заверил, что более 90% американской внешней помощи будет направлено в 1969 г. на финансирование закупок в Соединенных Штатах, «и я лично, — отметил он, — самым непосредственным образом приложу все усилия, чтобы увеличить этот процент»[46]. В октябре 1969 г. было распространено резкое заявление президента Межамериканского комитета «Союза ради прогресса» Карлоса Санс де Сантамариа, который заявил в Нью-Йорке, что помощь оказалась очень выгодной как для экономики Соединенных Штатов, так и для казны этой страны. С тех пор как с конца пятидесятых годов пошатнулся американский платежный баланс, займы стали обусловливаться приобретением американского промышленного оборудования, как правило, более дорогого, чем на мировом рынке. Позднее были пущены в ход такие механизмы, как «запретительные списки», во избежание того, чтобы североамериканские кредиты служили экспорту товаров, которые Соединенные Штаты могут выгодно продавать на мировом рынке, не прибегая к рекламе своей филантропии. Последующие «разрешительные списки» сделали возможным продажу в форме помощи некоторых американских промышленных товаров по ценам, которые на 30—50% превышали цены на те же самые товары на мировом рынке. Жесткие узы финансирования, говорится в уже цитировавшемся документе ОАГ, предоставляют «дополнительную субсидию всему североамериканскому экспорту». Фирмы США, производящие машинное оборудование, терпят серьезные убытки из-за нынешних цен на мировом рынке, признает Департамент торговли Соединенных Штатов, «если только они не прибегают к более льготному финансированию, предоставляемому под видом различных программ помощи» [47]. Ричард Никсон в своей речи в конце 1969 г. обещал снять ограничения с помощи. Так уже бывало и раньше, когда Межамериканский банк развития /318/

предоставлял займы при попечительстве своего фонда для специальных операций. Опыт показывает, что в конечном счете кредиторами, которым отдается предпочтение в контрактах, всегда оказываются Соединенные Штаты или латиноамериканские филиалы их корпораций. Займы, предоставленные Управлением международного развития, Экспортно-импортным банком США, и в большинстве своем МБР, даются с условием, чтобы не меньше половины всех морских перевозок осуществлялись на судах, плавающих под североамериканским флагом. Фрахт судов Соединенных Штатов настолько дорог, что в отдельных случаях почти вдвое превышает стоимость фрахта на более дешевых морских линиях, имеющихся ныне в мире. Как правило, компании страхуют перевозимые товары, а банки, через которые заключаются сделки, также оказываются североамериканскими.

ОАГ опубликовала заключение, показывающее фактические размеры помощи, которую получает Латинская Америка[48]. Если отделить зерна от плевел, то приходишь к выводу, что едва ли 38% номинальной помощи может рассматриваться как реальная. В займах на развитие промышленности, горнорудного дела, связи и на компенсационные кредиты лишь 20% от общей суммы могут рассматриваться как действительная помощь. А когда в действие вступает Экспортно-импортный банк США, помощь изменяет свой курс и направляется с юга на север Западного полушария: финансирование, предоставляемое этим банком, говорит ОАГ, вместо оказания помощи вводит регион в дополнительные расходы в силу завышенных цен на товары, экспортируемые при его посредничестве Соединенными Штатами.

Латинская Америка вносит в Межамериканский банк развития большую часть его текущих средств. Однако на документах банка, помимо его печати, стоит эмблема «Союза ради прогресса», а Соединенные Штаты — единственная страна, имеющая право вето в этой организации; голоса латиноамериканских стран, пропорциональные вкладам капитала, не обеспечивают и двух третей большинства, необходимого для принятия важных решений. «Даже если Соединенные Штаты не используют свое право вето на займы МБР, угроза его использования в политических целях влияет на решения», — признал /319/ Нельсон Рокфеллер в августе 1969 г. в своем известном докладе Никсону. Большинство займов МБР предоставляет на тех же условиях, что и чисто североамериканские организации: обязательное получение фондов товарами Соединенных Штатов с перевозкой не менее чем их половины под звездно-полосатым флагом. И при этом облагодетельствованные такой помощью обязаны рекламировать эффективность «Союза ради прогресса».

МБР определяет политику тарифов и налогов на услуги, которых касается своей палочкой доброй волшебницы: решает, сколько брать за воду, и устанавливает налог за пользование канализацией и жильем, согласно предписаниям североамериканских советников, назначаемых с его ведома. Банк утверждает проекты сооружений, организует продажу с торгов, распоряжается фондами и следит за их расходованием[49]. МБР сыграл весьма «плодотворную» роль в вопросе перестройки высшего образования в регионе, которое он стремится приспособить к насаждаемому им же неоколониализму в культуре. Его займы университетам предоставляются при условии, что они не имеют права менять без его ведома и одобрения основные законы или уставы — это дает банку возможность навязывать определенные учебные, административные и финансовые реформы. Генеральный секретарь ОАГ назначает арбитра в случае возникновения спорных вопросов [50].

Договоры с Управлением международного развития не только навязывают североамериканские товары и фрахты, но и обычно запрещают торговлю с Кубой и Северным Вьетнамом, вынуждают мириться с административной опекой со стороны технического персонала Управления. Чтобы компенсировать разницу в ценах на тракторы или удобрения из Соединенных Штатов и на те, что можно более дешево приобрести на мировом рынке, отменяют налоги и таможенные тарифы на продукты, импортируемые по кредитам. Помощь Управления международного развития включает современное вооружение и специальные машины для полиции, чтобы внутренний порядок в этих /320/ странах охранялся должным образом. Не напрасно треть кредитов Управления выделяется незамедлительно после принятия соответствующего решения, но предоставление двух оставшихся третей зависит от визы Международного валютного фонда, предписания которого обычно вызывают вспышку социальных волнений. Управление имеет обыкновение требовать попутно принятия определенных законов или декретов, будто бы МВФ уже не развинтил, деталь за деталью, как разбирают часы, все механизмы суверенитета. Основная часть фондов «Союза ради прогресса» передается через УМР. Межамериканский комитет «Союза ради прогресса» добился от уругвайского правительства, если ограничиться только одним примером «щедрости» этой организации, подписания обязательства, по которому доходы и расходы государственных деятелей, а также официальная политика в области тарифов, заработной платы и инвестиций перешли под прямой контроль Управления[51]. Но самые грабительские условия редко фигурируют в текстах публикуемых договоров и обязательств — они скрываются в секретных приложениях. Уругвайский парламент так и не узнал, например, о том, что в марте 1968 г. правительство согласилось ограничить экспорт риса текущего года, чтобы страна могла получить муку, маис и сорго из сельскохозяйственных излишков Соединенных Штатов.

Много кинжалов спрятано под плащом помощи бедным странам. Теодоро Москосо, бывший генеральный директор «Союза ради прогресса», признал: «...бывает, что Соединенным Штатам нужен голос какой-то определенной страны в Организации Объединенных Наций или в ОАГ, и тогда, случается, правительство этой страны — следуя священным традициям прагматичной дипломатии — просит что-то взамен» [52]. В 1962 г. делегат Гаити на конференции в Пунта-дель-Эсте обменял свой голос на новый аэропорт, и таким образом Соединенные Штаты получили большинство, необходимое для исключения Кубы из Организации американских государств[53]. Бывший диктатор /321/ Гватемалы Мигель Идигорас Фуэнтес заявил, что вынужден был пригрозить американцам, что откажется голосовать на совещаниях «Союза ради прогресса» в пользу США, если они не выполнят своего обещания покупать у него больше сахара[54]. Может показаться на первый взгляд парадоксальным, что Бразилия была самой облагодетельствованной «Союзом ради прогресса» страной во времена националистического правительства Жоао Гуларта. Но парадокса как не бывало, едва узнаешь, как распределялась полученная помощь внутри страны: кредиты Союза усеивали, как мины, путь Гуларта. Карлос Ласерда, губернатор Гуанабары и тогдашний лидер крайне правых, получил в семь раз больше долларов, чем весь Северо-Восток: штат Гуанабара с населением, едва достигающим 4 млн., смог таким образом создать прекрасные сады для туристов по берегу самой живописной в мире бухты, а Северо-Восток продолжал оставаться кровоточащей язвой на теле Латинской Америки. В июне 1964 г., уже после государственного переворота, приведшего к власти Кастело Бранко, Томас Майн, помощник госсекретаря по межамериканским делам и правая рука президента Джонсона, пояснил: «Соединенные Штаты распределили между дееспособными губернаторами некоторых бразильских штатов помощь, которая предназначалась правительству Гуларта, думая поддержать таким образом демократию; Вашингтон не дал ни гроша для поддержания платежного баланса государства или в федеральный бюджет, потому что это могло быть выгодно непосредственно правительству» [55].

Американская администрация решила отказать в каком бы то ни было сотрудничестве правительству Белаунде Терри в Перу, «если только он не представит исчерпывающие гарантии, что будет продолжать политику, благожелательную по отношению к «Интернэшнл петролеум компани». Белаупде отказался и в результате этого в /322/ конце 1965 г. так и не получил своей доли от “Союза ради прогресса”»[56]. Впоследствии, как известно, Белаунде отступил. Он потерял и нефть, и власть — подчинился, чтобы выжить. Ни один цент североамериканских займов в Боливии не был предоставлен на то, чтобы страна могла возвести свои собственные заводы по выплавке олова, и поэтому олово продолжало путешествовать неочищенным в Ливерпуль, а оттуда, уже переработанное, в Нью-Йорк; одновременно помощь породила паразитическую коммерческую буржуазию, вдохнула жизнь в бюрократию, возвела огромные здания, проложила современные автострады и осуществила другие дорогостоящие и бесполезные затеи в стране, которая оспаривает у Гаити самый высокий уровень детской смертности в Латинской Америке. Условия предоставления кредитов Соединенными Штатами, а также их международными организациями, отказывали Боливии в праве принять предложения Советского Союза, Чехословакии и Польши создать нефтехимическую промышленность, предприятия по добыче и обогащению цинковых, свинцовых и железных руд, установить печи для выплавки олова и сурьмы. Взамен Боливия была вынуждена импортировать продукты исключительно из Соединенных Штатов. Когда же наконец пало правительство Националистского революционного движения, до основания подточенное американской помощью, посол Соединенных Штатов Дуглас Хендерсен стал непременным участником заседаний кабинета диктатора Рене Баррьентоса[57].

Займы с точностью термометров позволяют измерять общее состояние дел в каждой стране и помогают устранять черные политические тучи или революционные бури с ясного небосклона миллионеров. «Соединенные Штаты сосредоточат свою программу экономической помощи на странах, которые проявят большую склонность к установлению благоприятного инвестиционного климата, и откажут в помощи тем странам, которые не обеспечат удовлетворительного уровня эффективности капиталовложений», — заявляли в 1963 г. деловые люди во главе с /323/ Дэвидом Рокфеллером[58]. Текст закона об иностранной помощи становится категоричным, предписывая отменять помощь любому правительству, которое «национализировало, экспроприировало, или приобрело в собственность, или установило контроль над половиной и более собственности, принадлежащей любому гражданину Соединенных Штатов или любой корпорации, обществу или ассоциации», принадлежащей североамериканским гражданам более чем на 50% [59]. Недаром среди наиболее влиятельных членов Комитета по торговле «Союза ради прогресса» находятся самые высокопоставленные члены правления банков «Чейз Манхэттен» и «Сити», «Стандард ойл», «Анаконды» и «Грейс». УМР по-разному расчищает путь американским капиталистам, среди прочего оно требует утверждения договоров о гарантиях на случай возможных потерь из-за войн, революций, восстаний или финансово-валютных кризисов. По данным Департамента торговли /324/ Соединенных Штатов, в 1966 г. частные североамериканские инвесторы получили такие гарантии в 15 странах Латинской Америки на 100 проектов, которые в сумме составили более 300 млн. долларов, в рамках Программы по охране капиталовложений УМР [60].

АДЕЛА — вовсе не песня времен мексиканской революции, а название международного инвестиционного концерна. Родился он по инициативе «Ферст нэшнл сити бэнк оф Нью-Йорк», «Стандард ойл оф Нью-Джерси» и «Форд мотор К°». Группа Меллона также вступила в него с энтузиазмом, равно как могущественные европейские компании, потому что, говоря словами сенатора Джекоба Джевитса, «Латинская Америка предоставляет великолепную возможность для того, чтобы Соединенные Штаты, приглашая Европу «войти в дело», могли продемонстрировать, что США не добиваются в регионе господства или исключительности...»[61]. В годовом отчете за 1968 г. АДЕЛА выражала особую благодарность Межамериканскому банку развития за займы, предоставленные для того, чтобы способствовать делам концерна в Латинской Америке, а также приветствовала деятельность одного из филиалов Международного банка реконструкции и развития. С обоими учреждениями АДЕЛА находится в постоянном контакте, избегая дублирования усилий в оценке перспектив капиталовложений [62]. Можно привести многочисленные примеры других подобных «священных» союзов. В Аргентине вклады латиноамериканцев в МБР способствовали тому, что весьма значительными займами были облагодетельствованы такие компании, как «Петросум», филиал «Электрик Бонд энд Шеэ» (более 10 млн. долл., предназначенных для строительства нефтехимического комплекса), или что был финансирован завод частей для автомобильных двигателей «Арметал», филиал «Бадд К°» из Филадельфии[63]. Кредиты УМР сделали возможным расширение производства химических продуктов «Атлантик ричфилд» в Бразилии, а Экспортно-импортный банк предоставил щедрые займы филиалу «Бетлехем стил» в этой же стране. Благодаря вкладам «Союза ради прогресса» и МБРР компания «Филлипс» смогла /325/ произвести на свет в 1966 г. тоже в Бразилии самый большой комплекс заводов для производства удобрений в Латинской Америке. Все это проходит по разряду помощи, и все увеличивает внешний долг стран, якобы обласканных судьбой.

Когда Фидель Кастро в первые годы кубинской революции обратился в Международный банк реконструкции и развития и в Международный валютный фонд, добиваясь того, чтобы восполнить запасы иностранной валюты, растраченные диктатурой Батисты, обе организации ответили, что сначала следует принять программу стабилизации, которая, как и повсюду, должна была привести к ослаблению роли государства и прекращению структурных реформ. МБРР и МВФ действуют в тесной взаимосвязи и во имя общих целей; они и родились вместе в Бреттон-Вудсе. Соединенные Штаты располагают четвертой частью голосов в МБРР, а 22 страны Латинской Америки — менее одной десятой части голосов. Следует ли удивляться тому, что Международный банк реконструкции и развития во всем вторит Соединенным Штатам?

Разъясняя свою политику, МБРР заявляет, что большая часть его займов направляется на строительство шоссейных дорог и других путей сообщения, а также на развитие источников электрической энергии, потому что это «является основным условием роста частного предпринимательства» [64]. Эти инфраструктурные сооружения действительно облегчают доставку сырья в порты и на мировые рынки, обусловливают развитие денационализированной промышленности бедных стран. МБРР считает, что «конкурентоспособная промышленность должна оставаться в частных руках. Это не означает, что банк абсолютно исключает возможность предоставления займов отраслям, которые находятся в собственности государства, однако он будет финансировать их только в тех случаях, если это не затрагивает интересов частного капитала и если банк после длительного изучения убедится, что участие правительства имеет действенные результаты и не создает незаконных ограничений распространению частного предпринимательства». Выдачу займов МВФ обусловливает применением своих рецептов стабилизации и пунктуальной выплатой впешнего долга; займы МБРР запрещают /326/ проведение политики контроля над доходами компаний — политики, «ограничивающей открытое использование прибыли и не способствующей дальнейшему развитию дела» [65]. С 1968 г. Международный банк реконструкции и развития направлял значительную часть займов на пропаганду контроля за рождаемостью, на программы в области образования, на нужды сельского хозяйства и развитие туризма.

Как и все прочие автоматы, заглатывающие монеты в пользу ведущих международных финансовых кругов, МБРР является эффективным инструментом вымогательства, служащим интересам вполне определенных кругов.

Его президентами с 1946 г. последовательно были видные бизнесмены Соединенных Штатов. Юджин Р. Блэк, который руководил банком с 1949 по 1962 г., занимал в дальнейшем руководящие посты в многочисленных частных корпорациях, среди них — в «Электрик Бонд энд Шеэ», самой могущественной монополии по производству электроэнергии на планете[66]. В 1966 г. МБРР вынудил Гватемалу согласиться с «почетным договором» с «Электрик Бонд энд Шеэ» в качестве предварительного условия для осуществления проекта строительства гидроэлектростанции Хурун-Маринала: этот «почетный договор» заключался в выплате полновесной компенсации за убытки, которые компания могла бы понести в долине, что была бесплатно предоставлена ей несколькими годами ранее для возведения этого объекта; кроме того, договор включал и обязательство государства нe препятствовать «Бонд энд Шеэ» свободно устанавливать впредь тарифы на электричество в стране. И в то же время, по удивительному совпадению, МБРР навязал правительству Колумбии в 1967 г. выплату компенсации в 36 млн. долл. Колумбийской электрокомпании, филиалу «Бонд энд Шеэ»; компенсацию следовало уплатить за только что национализированное устаревшее оборудование филиала. Так колумбийское государство купило свою же собственность, ибо срок концессии истек еще в 1944 г. Три президента Международного банка реконструкции и развития /327/ принадлежат к могущественной группе Рокфеллера. Джон Дж. Макклой был президентом этой организации в 1947—1949 гг., а немного спустя возглавил «Чейз Манхэттен бэнк». На посту президента МБРР его сменил Юджин Р. Блэк, проделавший обратный путь: ранее он руководил «Чейз». Джордж Д. Вудс, тоже из людей Рокфеллера, сменил Блэка в 1963 г. При этом МБРР непосредственно участвует, предоставляя десятую долю капитала и крупные займы, в главном предприятии Рокфеллера в Бразилии — «Петрокимика униаон», самом большом нефтехимическом комплексе Южной Америки.

Больше половины займов, которые получает Латинская Америка после того, как МВФ дает для этого зеленый свет, поступает от частных и государственных организаций Соединенных Штатов; значительный процент приходится также на международные банки. МВФ и Международный банк реконструкции и развития оказывают все более сильное давление на латиноамериканские правительства, чтобы заставить страны региона перестроить свою экономику и финансы, нацелив ее на выплату внешнего долга. Между тем выполнять взятые обязательства в соответствии с нормами международного права становится все более трудной, хотя в то же самое время все более настоятельной задачей. Регион переживает ситуацию, которую экономисты называют взрывоопасным нарастанием долга. Образуется порочный круг, душащий экономику латиноамериканских государств: займы увеличиваются, инвестиции сменяют одна другую, а вследствие этого растут платежи за амортизацию, проценты, дивиденды и другие выплаты; чтобы их покрыть, приходится прибегать к новым инъекциям иностранного капитала, которые порождают еще большие обязательства, и так без конца. Выплата долга пожирает все большую часть поступлений от экспорта, мизерных, поскольку цены на него неизменно падают, предназначавшихся для оплаты необходимого импорта; чтобы страны могли себя обеспечить, они нуждаются в новых займах, как легкие в воздухе. В 1955 г. пятая часть выручки от экспорта тратилась на выплату амортизационных отчислений, на прибыли и проценты от инвестиций; пропорция эта продолжала расти и теперь близка к критической точке. В 1968 г. платежи составляли уже 37% экспорта [67]. /328/ Если продолжать прибегать к услугам иностранного капитала, чтобы закрыть брешь в торговле, и не перекрыть утечку прибылей от империалистических инвестиций, то к 1980 г. не менее 80% валюты будет оставаться в руках иностранных кредиторов, а общая сумма долга превысит в шесть раз объем экспорта[68]. МБРР предсказывал, что разного рода выплаты по долгам полностью сведут на нет эффект вливания нового иностранного капитала в развивающиеся страны к 1980 г. На самом деле уже в 1965 г. зарубежные инвестиции оказались меньше, чем капитал, выкачанный из региона в виде амортизационных отчислений и процентов по ранее заключенным договорам.


Империя, импортирующая капиталы | Вскрытые вены Латинской Америки | Индустриализация не устраняет неравенства на мировом рынке