home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 15

На следующий день меня порадовала информацией дама из нашего холдинга, с которой я уже один раз беседовала про Аллу Николаевну.

– У нее, у нее дело было. Я еще поразилась: как нагло девка банкира клеит. Просто вешалась на него. А он-то тоже хорош. Сразу начал ее лапать. Ну и нравы! Уехали они вместе.

Нет, все-таки сегодня я должна обязательно наведаться к Глинских. Что ему самому известно? Или он в полном неведении? Его развели, как лоха? Ведь и такое может быть. Я давно привыкла ничему не удивляться.

Но, как и обычно, человек предполагает, а господь располагает. Вначале пришлось наведаться не к банкиру домой, а к его банку.

Позвонил Андрюша и сообщил, что у дверей банка Глинских (в смысле – головного офиса) взорвался «Мерседес» одного сына гор, уже давно обосновавшегося в Питере, и заметил, что мне сегодня будет чем порадовать телезрителей. Даже если и не смогу показать сам взрыв (а наш народ страсть как любит иллюминацию из «Мерседесов», «БМВ» и «Гранд Чероки»), то, по крайней мере, его результаты. Работа качественная.

– Это из тех, кто претендовал на его банк?

– Понятия не имею. На месте разберемся.

Мы с Пашкой рванули к зданию, по пути подобрав ребят у управления.

Как выяснили на месте, пострадал не один «Мерседес», а и множество припаркованных рядом машин. Ведь практически все сотрудники банка приезжали на службу на собственных автомобилях, как и клиенты. Мне даже свою пришлось ставить на одной из боковых улочек.

Словно читая мои мысли, опер Андрюша спросил, не думаю ли я податься в банковские работники.

– А ты? – ответила я вопросом на вопрос.

– И твоя, и моя работа – это диагноз, – вздохнул приятель. Так что мне в обозримом будущем предстоит пользоваться общественным транспортом, а ты… Ну если только местная коза ностра не сделает подарок. Кстати, а почему до сих пор не сделала?

– Они предлагали, Юля отказалась, – сообщил Пашка.

– Зря, – заметил коллега Андрея.

– Ну не обязательно же было брать «Мерседес», – заметил сам Андрей. – Что-нибудь из «Фольксвагенов». «Пассат», «Гольф». Или «бээмвэшку» не очень дорогую.

За обсуждением моделей машин мы добрались до места происшествия, где заметили кружащего коршуном следователя Сан Саныча и криминалистов.

Из окрестных домов собралось немало граждан. Банковские работники, в особенности те, чьи машины пострадали заодно со взорванной, уже обсуждали, кому предъявлять иск и где искать наследников.

– Родственников должно быть немало, – заметил Андрюша. – Как и у всех восточных людей.

И занялся делом. Мы с Пашкой тоже. Засняли место происшествия, остатки покореженного «Мерседеса» с кусками тел сына гор Балаева и двух его телохранителей. Даже если бы я знала Балаева при жизни, не взялась бы опознавать то, что от него осталось. Потом стали брать интервью у сотрудников банка.

Как выяснилось, Балаев сегодня приезжал к Виктору Анатольевичу Глинских. По предварительной договоренности. Собравшиеся на улице сотрудники банка темы встречи назвать не могли, но знали, что Балаев являлся клиентом давним и ценным.

«Наверное, это убийство как-то связано со вчерашним расстрелом Руслана», – подумала я.

Ведь не исключено, что этот «известный меценат» сегодня, воспользовавшись встречей, предъявил Виктору Анатольевичу претензии за вчерашнее. Может, Балаев считал Глинских заказчиком убийства Руслана.

Любовница Руслана вдруг открыто покинула выставку в сопровождении Глинских – когда все, включая банкира, знают, чем заканчивается связь с женщиной Руслана. И в Руслана выстрелили – пока он сам еще не успел принять мер. Что должны думать люди?

– В каком состоянии Балаев вышел из банка? – спросила я у охранника, выдвинувшегося вперед от дверей банка.

Он подумал и ответил, что в возбужденном.

Мне очень захотелось добраться до Глинских.

Однако тут прибыли многочисленные родственники и соратники Балаева и рассредоточились по территории. Кто-то решал вопросы со следственной бригадой, кто-то сам допрашивал сотрудников банка, два абрека подошли ко мне и спросили:

– Журналистка, да?

Я кивнула и представилась.

– Знаем, – сказали абреки и добавили: – Пошли с нами, кое-что покажем. А ты потом по телевизору людям покажешь.

– Паша, – позвала я, и мы с оператором тронулись за консультантами.

Абреки ткнули пальцем в номер развороченной машины, оставшийся практически неповрежденным.

– Сними, дорогой, – сказали Пашке.

Пашке что – он все заснял на камеру.

– Дальше пошли, – позвали нас абреки и стали курсировать в ряду машин.

Курсировали недолго. Притормозили у еще одного «шестисотого» «Мерседеса», просто близнеца развороченного – такого же черного, с точно так же тонированными стеклами. Более того, в номере различалась только одна цифра.

– Сними, дорогой, – опять сказали Пашке.

– А это чья машина? – спросила я и хотела уже сунуть микрофон под нос абрекам.

Но они сверкнули глазами, приказали не снимать (иначе зарэжут) и на них не ссылаться. А машина принадлежит банкиру Глинских. И Балаев (вай, хороший человек был, вай, вдова осталась, вай, дети сироты) пострадал зря.

В черных глазах горело обещание кровной мести. Вот только интересно кому – незадачливому киллеру или Глинских, вместо которого, по мнению абреков, взорвали хорошего человека Балаева. Я спросила.

– Будем разбираться, – объявили абреки и исчезли.

Мы с Пашкой переглянулись, и я решила притащить Андрюшу к «Мерседесу» Глинских.

– Так, может, и тут взрывчатка? – задумчиво произнес приятель и вызвал саперов.

Пока ждали саперов, а народ кругами ходил вокруг «Мерседеса» Глинских, следственная бригада стала совещаться с начальником охраны банка, требуя продемонстрировать пленку, на которую записывается происходящее на прилегающей местности.

Видимо, начальник охраны вначале сам хотел просмотреть запись и только потом передавать следственным органам, но ему ничего не оставалось делать, как подчиниться.

В первый раз просмотрели в любезно предоставленном банком помещении. Вместе с начальником охраны, несколькими охранниками, родственниками Балаева и журналистами. Нас с Пашкой тоже пригласили.

К «Мерседесу» Глинских никто близко не подходил – с тех самых пор, как банкир приехал на нем утром. Тогда он вышел вместе с двумя телохранителями, водитель закрыл машину и отправился в банк.

Балаев приехал к банку за сорок минут до взрыва. Вместе с двумя телохранителями, которые заходили вместе с ним в банк. Машина оставалась без охраны.

На записи было четко видно, как из пункта обмена валюты, расположенного в здании (только с входом сбоку), выходят два человека восточной национальности, идут через стоянку к «Мерседесу» Балаева, один из них нагибается вроде для того, чтобы завязать шнурок. Сама процедура прикрепления радиоуправляемого устройства заснята не была: восточный человек и его товарищ закрывали ее от камер слежения спинами. Да и вообще ту часть стоянки снимала только одна камера, на которую следящий за территорией оператор, по всей вероятности, не очень обращал внимание. Его гораздо больше волновали машины непосредственного начальства, припаркованные недалеко от входа. Вот к ним никто не подходил. Ни к одной. Двое неизвестных спокойно пошли дальше.

Родственники взорванного мецената стали что-то бурно обсуждать на своем языке.

В восточных людях, прикрепивших взрывное устройство к машине Балаева, было что-то знакомое. Пока я думала что, меня за руку дернул Пашка.

– Юль, это те абреки, которые к нам подходили, – прошептал мне в ухо. – Точно.

Мы встретились с оператором глазами.

– Ты их заснял?

Он покачал головой.

– Они следили. Ты же сама видела…

– Тогда какого лешего они нас к машине Глинских водили? Номера показывали?

– Ну, может, как оправдание для заказчика? Хотели, чтобы мы номера в «Криминальной хронике» показали, упор на них сделали, – высказал предположение Пашка.

Тем временем следственная бригада допрашивала охранников банка, родственники продолжали что-то бурно обсуждать, журналисты снимали. Затем в комнате нарисовалась длинноногая блондинка в юбочке, заканчивающейся, не успев начаться, и привлекла к себе внимание всех лиц мужского пола. За исключением Пашки, который таких блондинок насмотрелся в большом количестве в местах, где мы снимаем сюжеты для нашей «Криминальной хроники». Ему гораздо интереснее пиво, о котором он уже явно мечтает. Восточные же люди аж позабыли про убийство родственника. У них потекли слюни.

Девица объявила, что Виктор Анатольевич готов сделать заявление для прессы, и пригласила нас следовать за ней.

«С таким голосом ей бы в электричках и метро побираться», – подумала я. Хотя у нее, наверное, много других положительных качеств. Необходимых для работы у Виктора Анатольевича. Он же ее явно не для разговоров брал.

Перед входом в помещение, где планировалась пресс-конференция, стояли еще две длинноногие девушки. Почему-то я подумала, что раньше в различных заведениях вывешивали красные плакаты, где белыми буквами писали «Добро пожаловать!», я теперь во всех фирмах вместо вывески сидят или стоят подобные красотки.

Банкирская физиономия впечатляла. Больше всего впечатлила родственников взорванного Балаева. Журналисты тут же направили на нее камеры. Члены следственной бригады пока молчали.

Виктор Анатольевич выразил радость от встречи с журналистами таким тоном, словно хотел сказать: «Чтоб вы все провалились, проклятые», потом сделал заявление о том, что на него, можно сказать, объявлена охота. Вначале какие-то неизвестные лица избили его в собственном доме, ворвавшись туда среди ночи. Теперь на него было совершено покушение, к счастью, неудачное. Тут хотели встрять родственники Балаева, но их быстро утихомирили собравшиеся. Хотели послушать банкира.

– С чем вы связываете покушения на вашу жизнь? – спросил один журналист с конкурирующего канала.

У меня имелись свои соображения, правда, я решила не сообщать коллегам детали случившегося ночью. Да и банкир явно не собирался представлять меня как спасительницу. В нашу с Пашкой сторону вообще он не смотрел.

Отвечая на вопрос, Глинских понес какую-то ахинею о том, что против любых инициатив честного человека обязательно кто-то возражает и вообще на всех честных людей совершается или хотя бы готовится, по крайней мере, пара покушений в год.

– Мы – нечестные люди, – пробурчал у меня над ухом Андрюша.

– Я – честная, – заметила. – Меня по крайней мере похищали.

– Ах да… – Андрюша кое-что знал из моего бурного прошлого.

Банкир говорил долго, витиевато. Если при нашей первой встрече в его особняке у меня о нем сложилось весьма благоприятное мнение, сейчас он у меня никаких симпатий не вызывал.

После пресс-конференции банкира, продолжавшейся часа полтора и, признаться, не давшей нам никакой информации, мы наконец выбрались на свежий воздух.

Часть следственной бригады осталась в здании банка, саперы на машине Глинских не обнаружили ничего лишнего, Андрюша решил ехать в управление, попросил его туда отвезти.

Мы с Пашкой тоже решили покинуть место взрыва и сдать пленку в холдинг.

– Юль, чего про банкира думаешь? – спросил Андрюша у меня уже в машине.

– Рыльце в пуху. Нес полную ахинею.

– А про избиение морды в собственном доме?

Андрюша про мое появление там не знал, и я, конечно, не собиралась сообщать представителю органов о незаконном проникновении в чужое жилище.

– Мало ли желающих? И совсем необязательно дело происходило в особняке.

– И почему он тогда милицию не вызвал? – подал голос Пашка. Выглядел невинным агнцем.

– Да и про сегодняшнее – полная чушь, – заметила я. – Он считает, что покушались на него, а взорвали Балаева. Такие глупые киллеры. Не удосужились узнать, где обычно стоит банкирская машина и точно запомнить номер. Глинских повезло, Балаеву – нет. У Глинских заслуги перед Иисусом Христом и господь его спас, а вот Балаев явно провинился перед Аллахом, поэтому тот его не спас. И родственникам Балаева следует почаще молиться. Насколько я помню, у себя в особняке Глинских говорил, что его растили атеистом.

– Это он нам в частной беседе говорил, – напомнил Андрей. – А тут была массовая пресс-конференция, причем еще и для родственников. Что нужно банкиру?

– Может, в самом деле боится родственников Балаева? Люди восточные, горячие… Мало ли что им в голову придет? Что захотят сделать с русским, что вместо него взорвали их сородича?

– А Руслан с этим как-то связан, как ты считаешь? То есть его убийство?

Я пожала плечами. В самом деле не представляла.

– Кстати, а зачем сегодня Балаев приезжал в банк и провел тут некоторое количество времени? Если я правильно поняла, они с Глинских совещались примерно полчаса.

– Пока коммерческая тайна, – хмыкнул приятель. – Но вообще у них было много общих дел. Деньги Балаев и его родственники держали в банке Глинских. Ну, конечно, не все, – тут же добавил приятель. – Но значительную часть. Как мне сказали, Балаев сюда наведывался довольно часто. Лично. То есть в его сегодняшнем появлении не было ничего необычного, тем более они договорились заранее. И он, как правило, проводил именно столько времени. Деловой человек. Ему некогда было по два часа разговоры разговаривать.

– А про киллеров что-нибудь выяснили?

– Ничего. Их в пункте обмена валюты не запомнили. Там же всегда полно народу и видеозапись не ведется.

Я высадила Андрюшу у управления, и мы с Пашкой поехали в холдинг.

– Абреки не должны были к тебе подходить, – заметил Пашка, когда мы остались в машине вдвоем.

– Почему? – спросила я.

– Потому что ты – женщина, а они – восточные люди. Могли бы просто позвать меня. Показать, что снимать. Им ведь даже говорить ничего не требовалось. И были представители других каналов. В основном – мужчины. Женщин… Одна была, кроме тебя. Но тем не менее подошли к тебе. Странно, Юлька. Если бы наши братки – да, тогда это было бы нормально. Ты ведешь передачу об их профессиональной деятельности. Но не восточные мужики. Странно. Очень странно.

Я задумалась над словами Пашки, но в те минуты никакого объяснения предложить не могла.


* * * | Бриллианты требуют жертв | * * *