home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 27

Наконец наши знакомые стали возвращаться в родной город из провинции. Коллега Андрюши (как сообщил мне приятель) вспоминал о командировке с ностальгической грустью и объявил, что в отпуск обязательно отправится туда. Там с деньгами, получаемыми в Питере (даже официально сотрудниками органов) чувствуешь себя если не миллионером, то обеспеченным человеком. Цены (если не считать на шоссе) ниже раза в два – на местные молочные продукты, например. А какого они качества! Женщины дешевые, доступные. За просто так готовы отдаться человеку из Питера. Возможно, в надежде, что он увезет с собой. Хотя такая мысль у оперативника на самом деле появилась. Столичные дамы избалованы, а девушка из провинции – это как раз то, что нужно. Для жены оперативника. В общем, коллега Андрея вернулся в приятном возбуждении.

Хотя и не только из-за женщин и низких цен.

Наши сотрудники передали местным фотографии возлюбленной Руслана, убитой в окрестностях городка. Местные долго собирались проехаться по окрестностям для показа фотографии дивы местным жителям. Считали это формальностью, но…

Отправились хотя бы для того, чтобы жители налили жидкости собственного изготовления, которую у нас в деревнях всегда умели готовить. И ленинградца с собой взяли, так сказать, вывезли на природу и дегустацию.

А потом схватились за головы.

Да, диву опознали те, кто видел ее гуляющей по кладбищам. Она посетила все погосты в округе.

– Может, ее, как твоих некоторых бывших «подопечных», Аллах надоумил? – спросила я у Андрюши. – Сколько времени-то она с Русланом встречалась?

– Вообще-то она шлялась по православным кладбищам. Мусульманских там отродясь не бывало. Да, среди населения есть татары, но все обрусевшие, женатые на русских. И хоронят их на православных кладбищах. Ну, может, не отпевают… Но все по-нашему.

Однако сообщение о диве было не самым интересным. Новым было другое. Ряд сельчан, видевших длинноволосую высокую блондинку в местных церквях, сказали: не она.

– То есть как не она?! – воскликнула я. – Может, плохо рассмотрели?

– Если бы один человек сказал, что не она, или двое – да, следовало бы сомневаться. Но почти все заявили твердо: нет, и все тут. Еще несколько человек ответили с сомнением. Но тоже считают, что скорее не она. И, главное, батюшка, с которым она разговаривала.

Девушка, ходившая по церквям, интересовавшаяся иконами и купившая икону у одной бабки, была старше. Это отметили все. И волосы вроде посветлее. И пожелтее.

– Кстати, подруга Руслана очень умело осветляла волосы, – заметил Андрей.

– Что?! – Я была готова поклясться, что у нее такой натуральный цвет.

Но это оказалось не так. Ее тело доставили в Питер, поскольку тут жила ее тетка, которая вызвала родителей из Екатеринбурга, и они решили похоронить диву у нас в городе. Родители, как сообщил мне Андрей, планируют перебраться в ее квартиру.

– А чеченцы на ту квартиру не претендуют? – поинтересовалась я.

– Вроде нет. Кстати, Руслан был мужчиной, способным на широкие жесты. А вообще не знаю. Не мое дело. Могу сказать, что похоронят ее здесь, если уже не похоронили.

– Так что с волосами? – вернулась я к обсуждаемой ранее теме.

Криминалист заметил, что у дивы волосы отросли примерно на сантиметр у корней. Возможно, некогда было подкрашивать во время шляния по кладбищам и залезания в чужие особняки. Свои волосы тоже были не темные, светло-русые. Любовница Руслана не превращала себя в платиновую блондинку или «пшеничную» блондинку, она просто слегка осветляла натуральный цвет, поэтому все казалось очень естественным.

Вообще у нее оказалось очень ухоженное тело. Конечно, она могла позволить себе (и должна была пользоваться!) лучшего парикмахера, маникюршу, массажистку. Теперь это тело съедят черви. Жаль. Всегда жаль красоту. Но красота слишком часто бывает порочной.

Конечно, сельские жители не могли сказать, натуральная она блондинка или нет, как и вторая девица. Но деревенские женщины отметили: та, что была в церквях, скорее прибалтийского типа. Про подругу Руслана этого сказать было нельзя. И первая – старше. Гораздо старше. Лет на десять. Хотя на самом деле, может, и меньше, ведь много значит уход – сколько времени, сил и средств женщина тратит на себя.

– Значит, по кладбищам – точно женщина Руслана, по церквям другая? – уточнила я.

Андрей кивнул.

– Невольно напрашивается вопрос про коллекцию Гоги Вахтанговича.

Он возник и у сотрудников органов, занимающихся убийством дивы.

– А Гоги опознал диву? – уточнила я.

– Однозначно. Ночь с ним проводила она. Та, что на фото, и та, которую убили в джипе. Любовница Руслана. Никакую вторую блондинку он в окрестностях не видел. Сказал: обязательно заметил бы и познакомился. Думаю, на него в этом деле можно положиться. Тем более он тут – пострадавшая сторона.

Сотрудники органов стали выяснять, где могла жить вторая блондинка. Она была высокой, худой и одним этим обращала на себя внимание. К тому же в тех местах не так уж и много натуральных блондинок с длинными волосами. А те, которые есть (молодые), задействованы Камазом и компанией для выполнения вполне определенных работ и предоставления услуг лучших людям города и их гостям.

Первым делом сотрудники во главе с Николаем Михайловичем пошли в единственную гостиницу, хорошо мне известную. Администраторы вообще люди наблюдательные и имеют профессиональную память на лица. Женщины дружно сказали: в гостинице проживала дива Руслана. Второй блондинки не было.

Потом знакомая мне тетя Люся задумалась и сказала, что постоялица иногда вела себя странно. Ну, может, не совсем странно, но необычно. Администратор списывала это на надменность. Проходила мимо, буркнув приветствие себе под нос, надвинув на глаза платок. Ходила она в песцовой шубке или кожаной куртке (видимо, прихваченной для вылазок в ночное время) и платке.

– Это могла быть другая женщина? – спросили у администратора.

Она опять задумалась, потом сказала, что один раз ей показалось, что дива с утра ушла в шубке, а вернулась в куртке, потом вышла в куртке, вернулась в шубке. Может, это в самом деле были две женщины?

– А могли две женщины жить в гостинице под видом одной? – спросили у администраторов.

– Как это? – не поняли тетки.

– Ну, например, спать в постели с немцами или…

– Да немчура же девок постоянно приводила! Наших! – воскликнули тетки. А другие кровати оставались нетронутыми.

– Нет, – твердо сказала тетя Люся. – Вторая блондинка тут не жила. Но теперь думаю: могла появляться.

И органы принялись за поиски. Если она появлялась в их краях, причем появлялась несколько раз, то должна была какое-то время жить где-то поблизости. И если это деревня (а кругом находились одни деревни) – она не могла не привлечь внимания местных жителей.

Прочесали все в радиусе почти двухсот километров. Давно местные сотрудники так не трудились, но всем было интересно. Тем более Гоги Вахтангович обещал премии выплатить за возврат коллекции.

– Кстати, а немцы все там?

– Да, – кивнул Андрей. – И все копаются на месте старой усадьбы. Клад ищут. Или хотят, чтобы все думали, что ищут. Они не могли не узнать про активные поиски второй блондинки. Ведь в маленьком городке вообще сложно что-то утаить, а тут тем более все обсуждали новости. И немцы это слышали, и молдаване, пробивающие для них грунт, им рассказывали. И в ресторане братва обсуждала. И девочки по вызову. Так что, по всей вероятности, немцы решили не высовываться, а продолжать начатое. Может, они в самом деле приехали на поиски клада?

– Ты так считаешь?!

– Теперь уже не знаю, что думать, – признался приятель. Слушай дальше.

Наконец поиски увенчались успехом. На расстоянии ста семидесяти километров от известного мне провинциального городка, в небольшой деревеньке, в которой теперь осталось двенадцать домов, местные жители сказали, что в доме на окраине, уже много лет забитом, в последнее время наблюдалась активность.

Вначале приехали двое мужчин. Ни с кем не общались. Дом открыли, протопили (и в дальнейшем топили регулярно, следовательно, постоянно кто-то жил).

Через некоторое время приехали мужчина и женщина.

– Блондинка с длинными волосами?! – воскликнула я.

– Никто из той деревни длинных волос не видел. Она ходила в вязаной шапочке. Но не черная, как сказали. И вроде бы не белые волосы. С местным населением вновь прибывшие общались – по крайней мере, здоровались, а на вопрос, надолго ли прибыли, девица ответила: там видно будет. Сказала, что дом этот купили совсем недавно по дешевке, не исключено, что на лето привезут ребенка, сейчас осматриваются, выясняют, нужен ли какой-то ремонт, что подкупить и так далее.

– Сколько времени прожили?

– Неделю. Может, дней десять. Это мужчина с женщиной. Насчет второго парня – из первой пары – неизвестно.

– Так местные жители не видели, как он уезжал?

– Машина ездила туда-сюда. Во-первых, в деревне нет магазина. Во-вторых, люди только что купили дом – или они так сказали – и явно хотели посмотреть окрестности. Никто не посчитал странным, что они ежедневно куда-то ездят. Видимо, один раз парень поехал – и не вернулся. По крайней мере, его машина (или их машина) у дома больше не стояла. А дым из трубы продолжал идти. Вроде бы. Так местные решили, что одного больше нет. Потом появились мужчина с женщиной. На другой машине.

– Но местные сотрудники в доме, конечно, никого не застали?

– Застали, – сказал Андрей. – Труп Григория Петрова, совершившего побег во время доставки его к месту отбытия наказания.

Я открыла рот и долго не могла закрыть.

– Так… – наконец произнесла. – Чего сразу не сказал? Или решил медленно подвести меня к кульминационному моменту, чтобы не упустить ни одной детали?

– И это еще не все, – сказал Андрюша с видом фокусника, собирающегося извлечь из шапки кролика. – Как ты думаешь, кому принадлежит дом? Догадайся с трех раз.

– В смысле что за мужчина и женщина его недавно купили?

– Да никто его не покупал! Это они лапшу вешали на уши местным. Ведь те же не спрашивали у них документы. И не побегут же они проверять регистрацию.

– Э… – промычала я.

– Не мучайся. Дом по документам принадлежит Виктору Анатольевичу Глинских. То есть принадлежал до смерти. И принадлежал в тот момент, когда туда въехал Григорий Петров (кто его привез, мы так и не смогли узнать), а потом появилась пара.

Андрюша пояснил, что в доме почти всю жизнь прожила двоюродная бабка Виктора Анатольевича по отцовской линии. Григорий к дому отношения никакого не имел и бабкиным родственником не являлся (поскольку у них с банкиром родство шло по материнской линии), поэтому никому и в голову не пришло, что он скрывается в доме Виктора Анатольевича, да еще в такой глуши.

– Банкир, возможно, про него и думать забыл, – заметила я.

– Возможно, – согласился Андрюша. – И ему, скорее всего, и в голову не могло прийти, что братец воспользуется его недвижимостью. Его, из всех людей. Однако Григорий про дом знал. И нашел там свою смерть.

– От руки мужчины и женщины?

– Ну, этого уже мы не узнаем. Они не оставили записки с пояснениями. Может, его убил мужчина, с которым он приехал. Деревенские не уверены, видели ли Григория после отъезда сопровождавшего и до приезда пары. Кто-то говорит: дым шел из трубы. Кто-то: не шел. Там моложе семидесяти никого нет.

Деревенские никаких криков из дома ни разу не слышали. Все было спокойно. Люди приезжали – уезжали. В один день уехали – и не вернулись. Деревенские даже не подозревали, что новые жильцы в тот раз уезжают насовсем – или на длительное время. Они просто не вернулись.

– А дом в каком состоянии оставили?

– Просто заперли. Как запирали, уезжая каждый день. Однако никаких вещей, по которым можно было бы опознать мужчину и женщину, в доме не осталось. И никаких отпечатков пальцев.

– Уехали они, конечно, в день убийства любовницы Руслана?

Андрюша кивнул.

– А где нашли труп Григория?

– В погребе. В принципе мужчина и женщина все-таки могли его не найти. В погребе холодно. Тело хорошо сохранилось. Запах… Могли списать на запахи старого дома. Кстати, его застрелили. Но звук выстрела, как ты можешь догадаться, в деревне никто не слышал. Может, пистолет был с глушителем. Может, приняли звук за что-то другое. Мало ли чем люди в доме заняты…

– Случайно, не из того же оружия, что банкира?

– Нет.

– И что дальше?

Андрей развел руками. Зацепок не было никаких. Ни сотрудники милиции провинциального городка, ни наши оперативники не догадывались, кто были таинственные мужчина и женщина. Деревенских попросили составить фотороботы, но из этой затеи ничего не получилось. Они видели жильцов дома на отшибе в основном проезжающими на машине. С женщиной разговаривали один раз – две бабки. С мужчинами, появлявшимися в доме, никто ни разу не говорил. Женщина – не подруга Руслана. Это сказали однозначно. Но как ее описать? Вроде бы ничего особенного, если не считать высокого роста. Ни родинок на лице, ни бородавок, ни шрамов. Горба нет, не хромает, ноги одинаковой длины. Выдающейся красотой не блещет, но и не уродина. Обычная. Скорее светлая, чем темная.

– Но вы, как я понимаю, не особо переживаете из-за убийства Григория?

– А чего переживать? – рассмеялся приятель. – Беглый зэк. Убийство не на нашей территории. Да, мы, конечно, оказываем содействие коллегам. В особенности тем, которые так радушно принимают наших. А дальше-то что? Меня лично гораздо больше волнует убийство банкира Глинских. Оно произошло на нашей территории. Вот им предстоит заниматься: из-за него начальство будет стучать кулаком по столу и топать ногами. Из-за Григория Петрова не будет. И из-за подруги Руслана не будет. Спасибо любезным киллерам, которые действовали не у нас.

Я задумалась.

– Считаешь, дела связаны с драгоценностями Беловозовых-Шумских или нет? – спросила я у приятеля.

– А шут его знает… Время покажет. Или не покажет. Знаешь, где у меня эти бриллианты уже сидят?


* * * | Бриллианты требуют жертв | * * *