home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


9

Через несколько дней после того, как надо мной был поставлен первый опыт, к нам на этаж прибыл еще один человек: парень атлетического сложения, приземистый, рыжеволосый, с тяжелой нижней челюстью. Левый глаз под черной повязкой. Ходил он сильно сутулясь, тяжелые руки болтались, как у орангутанга.

— Где здесь кормят? — спросил он меня, выходя из своей комнаты.

— В правом конце коридора, или этажа. Здесь принято коридоры называть этажами, — ответил я.

— Наплевать. Скажите лучше, здесь мясо дают?

— Дают что угодно. На автомате закодированная клавиатура с расшифровкой. Выбирайте, что хотите.

— Я неграмотный, — сказал он без тени смущения. — Пошли, наберете, что мне нужно.

Обижаться на него не имело смысла, и я пошел.

Я читал ему постоянное меню, выгравированное на пластмассовой пластинке, а он заказывал все подряд. Вскоре весь стол был уставлен множеством тарелок, подносов и соусниц, и парень принялся все это уничтожать. Трудно было поверить, что один человек может съесть так много.

— Вы, видимо, проголодались? — спросил я его.

— Как обычно. У Некерта я жрал еще больше. Особенно перед соревнованиями.

— А кто такой Некерт?

— Директор нашего клуба. Клуб «Гранитный кулак», слыхали?

— Нет. Я спортом никогда не интересовался.

Он перестал жевать, и его единственный глаз изобразил презрение.

— Ну и тип! — рявкнул он. — Сейчас нет таких, кто бы не любил посмотреть, как люди бьют друг другу морду.

Я подумал, что он почти прав. Во всяком случае, таких очень много, может быть, больше, чем нужно.

— Вам, я вижу, не повезло.

— Ерунда. Отдохну здесь и опять вернусь к Некерту. Сенсация! Боксер с одним глазом.

— Это будет очень трудно.

Он съел два бифштекса, куриную ногу и принялся за котлеты. Все это запивалось крупными глотками кислого вина. На мгновенье он сделал паузу, отвалившись на спинку кресла, засопел.

— Глаз, это что… Вот Релику не повезло совсем. У него раскололся череп.

— Это варварство, — заметил я с отвращением.

— Ха! Чем больше увечий, тем больше это публике нравится. В нашем клубе можно драться с кастетом и без перчаток. Коммерческие драки. Сбор фантастический.

Помолчав немного, он спросил:

— Вы не знаете, сколько будет это продолжаться?

— Что?

Я решил, что он задумался над философией своего звериного ремесла.

— Свет.

Я не понял.

— Все время вижу голубой свет. Как небо через молочное стекло.

— Вы этим глазом видите свет?

Он кивнул.

— Значит, там еще идет воспалительный процесс. Он оказывает влияние на зрительные волокна.

Он снова принялся есть, тяжело сопя. Слева от него росла гора пустых тарелок.

— А кто эта бабенка?

Я понял, что это относилось к Голл, и его грубость меня возмутила.

— Это вам не клуб Некерта. И никаких бабенок здесь нет.

— Есть. Точно есть. Знаете, какие ко мне ходили порядочные? Ха-ха! Жены директоров. Дочки президентов компаний. Так вы говорите, воспаление?

— Воспаление. Если хотите, я могу посмотреть ваш глаз — в этом я кое-что смыслю.

— Доктор?

— Почти. Вернее, да. Что у вас с глазом?

— Вытек. Надоел этот голубой свет. Вижу его, даже когда сплю. И повязка не помогает.

У выхода из кают-компании мы столкнулись с Голл. Она выходила из комнаты Сэда с кипой журналов. Боксер подскочил к ней и выхватил пачку из рук.

— Помочь, крошка?

Голл кокетливо улыбнулась, и мне стало противно. Боксер понес журналы в библиотеку, а Голл подошла ко мне.

— Жаль парня, — сказала она. — Это знаменитый Куинс Рисдер. Я несколько раз смотрела его бои. Восхитительно! Сколько темперамента! Куинс Рисдер и не знает, что у меня есть его автограф. Тогда он прибил Кэмпа Торена, и у того из правого уха хлестала кровь, Куинс макал в нее указательный палец и тыкал им в протянутые бумажки и открытки с его изображением. Мне тогда ужасно повезло.

Я посмотрел на нее, как на пациентку, пришедшую ко мне, врачу-психиатру, на прием.

— Голл, вы знаете, что происходило в Римской империи накануне ее гибели?

— Нет, не знаю, — откровенно призналась она.

— А что такое бои гладиаторов?

— Это что-то вроде боя быков?

— Почти. Или скорее вроде той драки, о которой он с таким восторгом рассказывает. Неужели вам нравится такое зрелище?

Она весело расхохоталась. Я прервал ее смех.

— С вами Боллер больше не проводил опытов?

— Нет. Но во время последней встречи пообещал, что сдержит свое слово. Это насчет кино.


предыдущая глава | Человек для архива | cледующая глава