home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


СЕКС

– Ну, как твоя книга об английской самобытности? Над какой главой работаешь?

– Пишу о сексе.

– Значит, будет двадцать пустых страниц?


ЮМОР КАК КОЛЕННЫЙ РЕФЛЕКС


Я уже потеряла счет тому, сколько раз слышала эту реплику или ей подобные, как то: «Ну, это будет короткая глава!»; «Ну, это долго не займет!»; «Ну, это легко: „Никакого секса, пожалуйста. Мы — британцы!», «Но ведь у нас нет секса. Секс нам заменяет грелка!»; «Ты имеешь в виду: ляг на спину и думай об Англии?»; «Пытаешься разгадать загадку, как англичане умудряются воспроизводить себе подобных?». И это говорили мои приятели и респонденты из числа англичан. Иностранцы порой тоже так шутят, но со стороны англичан это почти однозначная реакция. Судя по всему, представление о том, что англичане редко занимаются сексом и смехотворно редко испытывают половое влечение, воспринимается как общепризнанный факт. Даже — вернее, особенно — самими англичанами.

Так ли это? Неужели мы и в самом деле верим в сложившийся во всем мире стереотип бесстрастного, чопорного, наивного и неумелого в сексуальном плане англичанина? Неужели, в нашем представлении, все англичане-мужчины вместо секса предпочитают смотреть по телевизору футбол, а их жены — пить чай? И, если двигаться вверх по социальной лестнице, все юноши из частных школ неуклюжи, косноязычны и робки и встречаются с такими же бестолковыми дебелыми подружками, которые только и умеют что хихикать? Неужели мы видим себя такими? Неужели мы такие на самом деле?

Если исходить из фактов и цифр, наш асексуальный портрет составлен неверно. Англичане — живые существа, и секс для нас, естественно, столь же важен, как и для особей всех других видов. Репутацией полных профанов в делах секса мы обязаны не цифрам и фактам, которые как раз свидетельствуют о том, что мы вполне способны совокупляться и размножаться, как все нормальные люди во всем мире. Если уж на то пошло, заниматься сексом мы начинаем в более раннем возрасте. Среди промышленно развитых стран Англия занимает первое место по половой активности среди подростков: у нас 86 % незамужних девушек до девятнадцати лет ведут активную половую жизнь (у США по этому показателю — 75 % — всего лишь скромное второе место). Многие другие народы большие пуритане в вопросах секса, чем англичане, которые, по их мнению, слишком распущенны. Пусть наши драконовские законы более суровы, чем в других европейских странах, и наши политики вынуждены уходить в отставку из-за скандалов, связанных с тем, что французы, скажем, называют мелкими сексуальными шалостями, но, в общем и целом, по международным стандартам в отношении секса мы относительно либеральны.

Просматривая свои рабочие записи, я вижу, что у меня возникали трудности каждый раз, когда я пыталась завести конструктивный разговор о сексе со своими респондентами из числа англичан. «Англичане просто не могут серьезно говорить о сексе, непременно отпустят шутку, — сетую я в своем блокноте. — Причем одну и ту же. Если еще кто-нибудь вызовется „помочь" мне в моей работе над главой о сексе, я закричу». При одном только упоминании слова «секс» англичане начинают изощряться в остроумии, а менее красноречивые произнесут какую-нибудь непристойную реплику или в лучшем случае скабрезно фыркнут. Это больше чем правило — это непроизвольная, бездумная реакция — коленный рефлекс. Стоит только упомянуть о сексе, и тут же дает о себе знать рефлекс английского юмора. И нам всем известно, что уничижительные шутки — наиболее эффективная, высокоценимая форма юмора. Таким образом, колкости и остроты по поводу моей работы над главой о сексе не обязательно означали, что мы согласны с существующими представлениями об асексуальности англичан; это была просто типично английская реакция на слово «секс».

Почему секс в нашем понимании — это нечто забавное? На самом деле это не совсем так: мы не считаем, что секс — это смешно. Просто юмор — наш стандартный способ борьбы со всем, что вызывает у нас дискомфорт и неловкость. Если не знаешь, что сказать, шути. Это, вне сомнения, одна из десяти заповедей английской самобытности. Да, другие народы тоже шутят по поводу секса, но никто, насколько мне известно, не реагирует на слово «секс» столь удручающе предсказуемо, как англичане. В других частях света секс может восприниматься как грех, форма искусства, вид здорового досуга, товар для продажи, политический вопрос и (или) психологическая проблема, от которой лечатся многие годы, в том числе с помощью бесчисленных «учебников по взаимоотношениям». В Англии секс — это шутка.


ФЛИРТ, ЗАИГРЫВАНИЯ, УХАЖИВАНИЯ


А вот представление о том, что свойственные нам чопорность и скованность порождаются отсутствием интереса к сексу, ошибочно. Да, эта тема вызывает у нас смущение, но к сексу мы не равнодушны. Особенно — благодаря правилам неприкосновенности частной жизни, вызывающим эффект запретного плода, — жгучий, ненасытный интерес мы испытываем к сексуальной жизни других людей, который лишь частично удовлетворяют скандальные публикации в нашей бульварной прессе.

Наш интерес к сексуальной жизни своих соотечественников указывает на то, что мы всячески стремимся преодолеть собственную скованность, и если мы не большие мастера в искусстве флирта, то это вовсе не потому, что нам не хватает практики. Я провела два больших исследования на тему флирта, и в ходе последнего только 1 % опрошенных англичан — в возрасте от 18 до 40 лет — заявили, что «никогда не флиртовали», а более трети признались, что флиртовали с кем-то «сегодня» или «на минувшей неделе». Разумеется, аналогичный результат можно получить и в других странах, поскольку флирт — одна из «человеческих универсалий», основной инстинкт, не имея которого род людской давным-давно исчез бы. Если верить некоторым психологам-дарвинистам, флирт — фундамент, на котором зиждется наша цивилизация. Они утверждают, что большой человеческий мозг — наш сложный язык, превосходящий разум, культура, все, что отличает человека от животного, — это аналог павлиньего хвоста: средство ухаживания, призванное привлекать и удерживать сексуальных партнеров. Если эта теория, которую в шутку называют «теорией эволюции флирта», верна, значит, достижения человека во всех областях от искусства и литературы до ракетостроения являются просто побочным продуктом основополагающей способности очаровывать.

Таким образом, англичане, как и все другие народы, генетически запрограммированы на флирт, и мы, наверно, флиртуем не меньше, чем все остальные. Просто мы делаем это не столь умело, непринужденно и уверенно. Точнее, около 50 % англичан вовсе не умеют флиртовать. Если внимательнее присмотреться к стереотипу сексуально закомплексованного англичанина, оказывается, что зачастую именно мужчины становятся объектом критики и насмешек в этом отношении. Несколько стандартных шуток и острот содержат намеки на мнимую фригидность и неосведомленность англичанок, но в основном в них высмеиваются бессилие, индифферентность и некомпетентность англичан-мужчин. Считается, что именно эти недостатки мужчин являются причиной неадекватного поведения в постели их разочарованных женщин. В начале XVIII в. один швейцарский обозреватель58, характеризуя англичанок, писал, что они «…не очень избалованы вниманием мужчин, которые уделяют им мало времени. Большинство мужчин предпочитают женщинам вино и азартные игры, что заслуживает порицания, поскольку в Англии женщины гораздо лучше, чем вино». Многие иностранцы, с которыми я беседовала, говорят почти то же самое, хотя вино они заменяют английским пивом и не жалуются на его качество.

– --------

58Б. Л. де Мюральт (В. L de Murait) в своих «Письмах об англичанах» (Lettres sur les Anglais).


Первые два обвинения, предъявленные англичанам-мужчинам — в бессилии и индифферентности, — беспочвенны и несправедливы, поскольку они основаны не на фактах или непосредственном наблюдении, а главным образом на впечатлении, которое создается по вине третьего недостатка, приписываемого английским мужчинам, — что они не владеют искусством обольщения. «По-видимому, англичане- мужчины не созданы для ухаживаний, — отмечает наш швейцарский критик. — Они не знают золотой середины между откровенной фамильярностью и почтительным молчанием». Среднестатистический англичанин-мужчина может быть очень сексуальным, но он, следует сказать, не завзятый сердцеед. Он проявляет себя не лучшим образом, когда ему противостоит, как выразился один из моих респондентов, «женщина противоположной породы». В таких случаях он обычно либо молчалив, косноязычен и неловок, либо в худшем случае груб, нагл и бестактен. 59

– --------

59 Некоторые обозреватели искренне недоумевают, как английским поэтам-мужчинам удалось создать великолепные образцы любовной поэзии, которые считаются шедеврами мировой классики, Я здесь не вижу противоречия: изяшные любовные стихи пишут, когда объект воздыханий поэта находится, так сказать, на безопасном удалении; к тому же зачастую в виршах находит отражение скорее любовь к словам, а не к женщине, а любовь англичан к словам никогда не вызывала сомнения.


И, как правило, потребляет в больших количествах алкоголь, полагая, что это поможет ему избавиться от скованности. А состояние опьянения приводит лишь к тому, что мужчина из тушующегося сдержанного человека превращается в наглого, грубого мужлана. С точки зрения несчастной англичанки, такая метаморфоза — не самый лучший вариант, если только ей не отказывает здравомыслие, как это часто бывает, если она выпила не меньшее количество спиртного. В этом случае весь процесс флирта сводится к фразе: «Э…может, перепихнемся?» — что в представлении обоих является верхом остроумия и красноречия.

Словом, ответ на загадку о том, как англичане умудряются воспроизводить себе подобных, кроется в бутылке. Ну, хорошо, я преувеличиваю — но совсем немного. Роль употребления алкоголя в передаче английского ДНК нельзя недооценивать.


Общительность/алкоголь/общность интересов


Разумеется, есть и другие факторы. Чтобы помочь англичанам усовершенствоваться в навыках обольщения, однажды я, движимая духом патриотизма, придумала тест, основанный на широкомасштабных „полевых исследованиях”, призванных выявить наиболее действенные „зоны флирта” — типы социальной среды, благоприятствующие заигрыванию и ухаживанию. Свой тест я назвала „критерии ОАО”. Аббревиатура расшифровывается следующим образом: общительность (здесь я имею в виду допустимость завязывания разговора с незнакомыми людьми в непринужденной манере), употребление алкоголя (необходимое средство для скованных англичан, способствующее флирту) и общность интересов (среда, в которой люди находят общие интересы или общий объект внимания, — среда, в которой есть „посредники”, помогающие англичанам преодолеть социальную неловкость). С помощью этих критериев мне удалось определить характер привычек англичан в соотношении флирта и неписанные правила поиска партнера в английской культуре.


Вечеринки и пабы


Вечеринки и торжественные мероприятия, несомненно, являются „зонами флирта”. Казалось бы, пабы, бары и ночные клубы в первую очередь следует отнести к „зонам флирта”, но они соответствуют только двум критериям — факторам общительности и употребления алкоголя; фактор общих интересов там отсутствует. Неписанные правила позволяют (хотя и с некоторыми ограничениями и оговорками) завязывать беседу с привлекательным незнакомым человеком в пабе, но отсутствие общих интересов означает, что нужно придумывать тему для разговора. Согласно общему английскому этикету, существует универсальная тему — погода, но, если нет общих интересов, процесс знакомства требует значительных усилий.

Данные опроса показали, что 27 % англичан познакомились со своими нынешними партнерами в пабе — это то место, где англичане проодят большую часть своего свободного времени.


Завсегдатаи клубов и правило „Никакого секса, пожалуйста. Нам здесь не до секса”.


По показателю общности интересов ночные клубы занимают более высокую позицию, поскольку обычно у всех завсегдатаев ночных клубов есть общий интерес — музыка. Как бы то ни было, возможность завязать разговор в клубе напрямую зависит от громкости звучащей музыки, вследствие чего словесное общение ограничивается обменом несколькими односложными выкриками, и посетителям приходится вести заигрывания невербальными способами. Поскольку показатели общительности и употребления алкоголя в ночных клубах высоки, эти заведения, казалось бы, должны занимать почти верхнюю строчку в таблице английских «зон флирта», но среди английской молодежи, посещающей ночные клубы, получило распространение весьма странное новое правило, согласно которому танцы — и посещение клубов в целом — рассматривается как асексуальная деятельность. Молодые англичане стремятся ощутить себя частичкой коллектива, достичь состояния эйфории, сливаясь воедино с толпой и музыкой (это похоже на то, что антрополог Виктор Тернер называет «communitas» [от лат. «общность»], — активное, проникновенное, раскрепощающее коллективное общение, родство душ, возникающее между людьми в «пороговых» состояниях). Они будут сильно оскорблены, если кто-то выскажет им в лицо предположение, будто они пришли в клуб просто для того, чтобы «пообжиматься».

Например, по данным общенационального опроса, только 6 % завсегдатаев клубов признали, что для них важным элементом «танцевальных мероприятий» является «знакомство с предполагаемыми сексуальными партнерами». Это открытие — пример того, что мы, исследователи, называем социально желательной ошибкой (поправкой на социальную приемлемость). Если помните, СЖО — «погрешность в ответах респондентов о себе, связанная с их стремлением представить себя в социально привлекательном свете». Иными словами — ложь. Данные опросов завсегдатаев клубов показали, что респонденты несколько грешат против истины, поскольку их ответы на другие вопросы свидетельствуют о том, что более половины из них занимались сексом с теми, «с кем они познакомились на дискотеке». А это говорит о том, что знакомство с потенциальными сексуальными партнерами, пожалуй, более важный элемент посещения клубов, чем признают завсегдатаи ночных клубов.

Однако СЖО — достаточно важный показатель, поскольку повторяющаяся схема таких «социально желательных» ответов указывает на существование неписаного социального правила или нормы, действующих в среде какой-либо общности или субкультуры. В данном случае мне представляется совершенно очевидным, что в среде молодых англичан, посещающих ночные клубы, особенно в кругу тех, кто противопоставляет себя традиционной культуре и считает свои вкусы в музыке «необщепринятыми», распространено неписаное правило «Никакого секса, пожалуйста. Нам здесь не до секса!». Считается, что только «некрутые» приходят в ночной клуб, чтобы подцепить сексуального партнера, поэтому, естественно, завсегдатаи клубов неохотно признают, что ставят перед собой эту цель. Если им случится оказаться в постели с кем-то, с кем они познакомились в ночном клубе, это просто случайный побочный результат вечернего развлечения, а не цель, которой они стремились достичь. Правило «Никакого секса, пожалуйста» соблюдается больше на словах, чем на деле. Мы делаем вид, что секс нас не особо интересует, однако умудряемся случайно-намеренно довольно много заниматься сексом. Вот вам и опять наше очаровательное английское лицемерие.

Завсегдатаи ночных клубов для гомосексуалистов, как я выяснила, более открыто и честно признают свою заинтересованность в сексе, чем англичане традиционной сексуальной ориентации. Некоторые из них придерживаются правила «Никакого секса, пожалуйста. Нам здесь не до секса!», но большинство не скрывают, что флирт, поиск партнера и секс являются для них существенными причинами для посещения ночных клубов.

Флирт на работе


И «флирт с намерением», и «флирт как развлечение» широко распространены в английских учреждениях, компаниях и организациях. По данным опросов, ныне до 40 % англичан знакомятся со своими будущими супругами или сексуальными партнерами на работе. А некоторые материалы последних исследований свидетельствуют о том. что флирт — эффективное средство для снятия стресса и избавления от беспокойства на работе: благодаря игривой атмосфере, создаваемой кокетливыми подшучиваниями, снижается напряжение, а обмен комплиментами способствует повышению самооценки. В настоящее время место работы в Англии по-прежнему считается одной из самых благоприятных «зон флирта». Формально оно соответствует только двум из критериев ОАО, поскольку алкоголь, как правило, недоступен в учреждениях и на предприятиях, но на практике коллеги по работе находят возможность выпить вместе, а показатели общительности и общности интересов на работе очень высоки. Особенно благоприятны для флирта, по мнению участников групп для тематического опроса, курсы повышения квалификации, конференции специалистов, научные конференции и другие служебные поездки и собрания, так как подобные мероприятия одновременно обеспечивают и общность интересов, и условия для непринужденного дружеского общения, и возможность выпить.

Однако в английских компаниях и учреждениях флирт обычно приемлем только в определенных местах, с определенными людьми, в определенное время или при определенных условиях. На каждом предприятии или фирме существует свой собственный этикет, регулирующий поведение флиртующих коллег. В некоторых компаниях, как я выяснила, неофициальными «обозначенными зонами флирта» служат помещения, где находятся кофейный автомат, фотокопировальный аппарат и кафетерий. В одной компании таким местом является балкон, облюбованный курильщиками, которые обычно более общительны, чем те, кто не курит, или, по крайней мере, обладают чувством солидарности (одна женщина сказала мне, что сама не курит, но выдает себя за курильщицу, потому что с курильщиками «интересней общаться»).


Учебные заведения


Почти все учебные заведения — очаги флирта. Главным образом потому, что там учатся неженатые и незамужние юноши и девушки, предпринимающие первые попытки выбора сексуальных партнеров. Во всех учебных заведениях присутствуют все три фактора ОАО. В школах, колледжах и университетах показатели общительности и общности интересов очень высоки. Что же касается алкоголя, хоть его обычно и не подают в классах и аудиториях, у студентов есть масса возможностей выпить в компании.

Фактор общности интересов особенно важен для английских подростков. Подростки во всем мире застенчивы, но юные англичане стеснительны особенно и не обладают навыками общения, необходимыми для того, чтобы завязать разговор при отсутствии точек соприкосновения. Одинаковый образ жизни, одинаковые заботы и неформальная атмосфера существенно облегчают студентам эту задачу. У потенциальных партнеров, просто потому что они студенты, сразу появляется много общего, и им нет нужды придумывать сферы взаимных интересов.


Занятия спортом, клубы, хобби — и дилетантство


Степень кокетства среди членов английских любительских спортивных команд или клубов по интересам находится в обратной зависимости от степени профессионализма участников и их увлеченности данным видом деятельности. За некоторым исключением все плохие теннисисты, неспособные пройти даже милю по карте любители пешего туризма, криворукие художники, танцоры с заплетающимися ногами и т. д. флиртуют гораздо чаще и охотнее, чем их опытные и серьезно настроенные на достижение результата товарищи по увлечениям. Даже самые откровенные неумехи обычно притворяются, будто они по-настоящему увлечены видом спорта или деятельностью, которым якобы посвящен данный клуб. Они даже могут искренне верить в это (англичане — виртуозы в искусстве самообмана), но на самом деле их теннисные ракетки, географические карты и кисти — в первую очередь «помощники и посредники», способствующие общению, и зачастую удобные подручные средства для флирта.


Зрелищные мероприятия


Зрелищные мероприятия, вне сомнения, являются для зрителей сферой взаимных интересов, и некоторые имеют относительно высокий показатель общительности. Однако большинство спортивных мероприятий и других зрелищных видов досуга, например театр или кино, — не самые благоприятные зоны флирта или поиска партнеров, поскольку всякое социальное взаимодействие там возможно лишь в рамках очень ограниченного времени или «за счет самого зрелища».

Наиболее примечательное исключение из этого правила — скачки, где «действие» происходит в течение нескольких минут, получасовой интервал между забегами/заездами посвящен общению, и дружеское взаимодействие между незнакомыми людьми активно поощряется этикетом поведения на скачках. Скачки проходят тест на ОАО по всем трем показателям и даже имеют дополнительное преимущество в виде готовой шаблонной фразы со словом «fancy» («полагать, предпочитать»), помогающей завязать разговор: «What do you fancy in the three-thirty?» («Кто, по-вашему, победит в следующем заезде?»).


Вечера знакомств, агентства знакомств и правило «я не на свидании»


Вечера знакомств, клубы «Для тех, кому за…» и агентства знакомств соответствуют всем трем критериям ОАО, но лишь чуть-чуть. Показатель общности интересов там не очень высок. Это может показаться нелепым, ведь всех участников связывает один общий интерес — поиск партнера, однако признаваться в этом стремлении стыдно, и, соответственно, данную тему нельзя использовать для того, чтобы завязать разговор. Даже в ситуациях, не связанных с сексом, англичанам нужно притворяться, будто они собрались все вместе с определенной целью, а не просто так, и потребность в мнимом мотиве еще более возрастает, когда истинной целью мероприятия является столь личный и интимный вопрос, как поиск партнера. Даже когда мы «на свидании», само это слово англичане стараются не употреблять, мужчины особенно. Слово «свидание» («date») будто срывает завесу с тайны, сразу придает встрече официальный характер. И слишком серьезный. А мы не любим, чтобы нас заставляли относиться к процессу ухаживания слишком серьезно. Слово «свидание» противоречит духу правил английского юмора.

И все же есть что-то непристойное в «организованном сводничестве». Вечера, устраиваемые для одиноких людей, и деятельность служб знакомств расцениваются как нечто неестественное, надуманное, искусственное, лишенное интуитивного наития и непосредственности, характерных для романтических встреч. Многие стыдятся признавать, что они прибегают к услугам агентств знакомств или посещают вечера, устраиваемые для одиноких людей: в их представлении это позор, признание собственной беспомощности. Разумеется, в организованном сводничестве нет ничего постыдного и неестественного. Это применялось на деле, не считаясь анормальным, на протяжении всей истории человечества и до сих пор практикуется во многих культурах мира. Но англичане, в силу собственной скрытности, еще неохотнее, чем жители других стран Запада, признают необходимость в такой практике.


Флирт из вежливости


Один из англичан, которых я интервьюировала, заметил: «Можно флиртовать, так сказать, платонически с людьми, которые состоят в браке или несвободны. В некоторых ситуациях заигрывание почти обязательно — вы должны оказывать знаки внимания, чтобы не показаться невежливым».

Данное замечание относится к неофициальному правилу, предписывающему особую форму «безопасного», «развлекательного» флирта, которой я дала определение «флирт из вежливости». К такому флирту прибегают главным образом мужчины, «приударяя» за женщинами из вежливости. (Женщины тоже иногда флиртуют из вежливости, но делают это более осторожно, зная, что мужчины зачастую невеоно истолковывают знаки внимания.) Флирт из вежливости распространен как в Англии, так и в странах континентальной Европы, но между английской и европейской формами есть едва заметные отличия: англичане склонны к игривым поддразниваниям, европейцы отдают предпочтение галантным комплиментам. Обе формы приводят в замешательство американцев, которые зачастую флирт из вежливости принимают за настоящее ухаживание.

Принцип неопределенности

Даже когда англичанин-мужчина по-настоящему увлечен женщиной, он зачастую не желает открыто выражать свою симпатию. Мы уже установили: а) что англичанин-мужчина не большой мастер по части флирта, он либо тушуется, бекает и мекает, либо держится с развязной наглостью, и б) что ему претит само понятие «свидание». Слово «свидание» («date») в отношении встречи с женщиной — слишком точное, четкое, официальное, недвусмысленное определение, откровенное заявление о своих намерениях в стиле «карты на стол», чего осторожные от природы, уклончивые англичане-мужчины предпочитают не делать.

Даже будучи во хмелю, мужчина вряд ли употребит слово «date». Скорее заменит его грубым «shag» («трахаться») или подобным ему эквивалентом, что может показаться странным, поскольку «shag» более откровенно, чем «date», но в понимании пьяного мужчины это вполне логично: в предложении заняться сексом звучит меньше личного, сокровенного и нескромного, чем в приглашении на ужин в ресторане.

В идеале англичанин-мужчина предпочел бы вовсе не предлагать заняться сексом и не приглашать на ужин. Своей цели он постарался бы достичь намеками и ухищрениями, порой столь скрытыми и неясными, что их трудно понять. «Принцип неопределенности» дает ряд преимуществ: мужчине не требуется демонстрировать какие бы то ни было чувства; он не оказывается слишком быстро втянутым в то, что можно охарактеризовать как «отношения» («relationship») (это слово ему еще более ненавистно, чем «date); ему не приходится делать или говорить что-то глупо-сентиментальное, что бросило бы тень на его мужское достоинство; и, ко всему прочему, никогда не высказывая прямых, недвусмысленных просьб, он избавлен от унижения прямого, недвусмысленного отказа.

Англичанки привычны к такой уклончивой амбивалентной форме ухаживания — хотя даже мы порой с трудом понимаем мужские знаки внимания и, бывает, с подругами часами спорим о том, что может «означать» тот или иной неясный намек или двусмысленный жест. Принцип неопределенности выгоден и для женщин: хоть мы эмоционально и более раскованны, чем наши мужчины, мы легко смущаемся и предпочитаем не выслушивать скоропалительных признаний в любви. Принцип неопределенности дает нам время для того, чтобы всесторонне оценить потенциального партнера, прежде чем выказать к нему какой-либо интерес, благодаря чему мы получаем возможность «отвергнуть» нежелательных кандидатов, не говоря им в открытую, что они нас не интересуют.

Однако иностранок такая уклончивая, неопределенная природа английского ритуала ухаживания приводит в замешательство и даже сильно раздражает. Мои иностранные приятельницы и респондентки постоянно жалуются на неадекватное поведение англичан-мужчин, которое они объясняют их робостью, высокомерием или подавлением гомосексуальных наклонностей — в зависимости от степени гнева. Им невдомек, что английский ритуал ухаживания — это, по существу, хитрая игра по сохранению престижа, главная цель которой не столько найти сексуального партнера, сколько избежать оскорбления и неловкости.

Принцип неопределенности — согласно которому ни симпатию, ни антипатию никогда нельзя выражать откровенно, а заигрывания и отклонение ухаживаний следует осуществлять в форме намеков, а не прямых приглашений и отказов — позволяет обеим сторонам «сохранить лицо». Игра в ухаживания, как и любая другая, основана на принципе справедливости.


Правила подшучивания


В большинстве других культур флирт и ухаживания подразумевают обмен комплиментами; англичане предпочитают обмениваться обидными колкостями. Точнее, шуточными колкостями. Мы называем это «banter» («подтрунивание, поддразнивание») — это одна из самых популярных форм вербального взаимодействия (наряду с выражением недовольства) и основной метод флирта. Все ключевые элементы ритуала кокетливого подшучивания типично английские: юмор и прежде всего ирония; каламбуры; спор, сарказм; притворная агрессивность; поддразнивания, уклончивость. Это нашиизлюбленные аспекты общения. Что характерно, ритуал подшучивания исключает все, что нам не нравится и приводит нас в состояние конфуза: эмоции, сентиментальность, серьезность и ясность.

Правила кокетливого подшучивания позволяют влюбленным парам выражать друг другу свои чувства, не говоря о том, что они подразумевают на самом деле, — это поставило бы в неловкое положение обоих. Ниже представлен типичный пример диалога флиртующих англичан, который я подслушала в автобусе. Колкостями обменивались девушка и парень в присутствии своих приятелей.

«— У тебя что, лицензия на эту рубашку? Или ты носишь ее на спор?

– Ха! Кто бы говорил. У тебя самой все трусы наружу, метелка!

– Это ремень, придурок. Хотя для тебя что трусы, что ремень — все равно не отличишь. А моих трусов ты не увидишь, и не надейся.

– На черта мне сдались твои трусы? С чего ты решила, что я за тобой бегаю? Метелки не в моем вкусе!

– Уж лучше быть метелкой, чём вонючим козлом!

– Стерва!

– Урод!

– Ме-е… Черт, моя остановка. Вечером выйдешь?

– Да. Подваливай часикам к восьми.

– Ладно.

– Пока».

После из разговора их приятелей я выяснила, что эти двое уже некоторое время симпатизируют друг другу, только что начали «встречаться» (в таком непонятном, неопределенном английском стиле — вроде встречаются, а вроде и нет) и в ближайшем будущем должны стать «парой». Даже если б я не слышала этого разговора, в обмене колкостями двух подростков я все равно признала бы типичный флирт. Я отметила его в своем блокноте только потому, что в то время проводила исследование на тему флирта и собирала примеры из жизни.

Я также заметила, что английские подростки порой практикуют особую форму «коллективного ухаживания», суть которой заключается в том, что небольшая группа юношей обменивается колкостями — главным образом сексуального содержания — с небольшой группой девушек. Этот тип коллективного ухаживания наиболее распространен среди молодежи из среды рабочего класса, особенно в северных областях страны, где я однажды стала свидетельницей того, как юноши и девушки, собравшись двумя отдельными группами по разные стороны улицы, осыпали друг друга шутливыми оскорблениями. Английские подростки и молодежь постарше прибегают к этой особой форме коллективного заигрывания и на отдыхе за границей, чем весьма озадачивают местных жителей, которым непонятно, как подобные шумные перепалки с оскорблениями и издевками могут стать прелюдией к любви и браку. (И хотя я смело могу подтвердить, что так оно и бывает, в душе я восхищаюсь проницательностью местных мужчин на испанских и греческих курортах, которые совершенно справедливо полагают, что молодые англичанки восприимчивы и к более традиционным формам ухаживания, льстящих их самолюбию, и зачастую благополучно отбивают англичанок у их грубиянов-ухажеров из числа англичан.)

Люди старшего возраста подтрунивают над объектами своих вожделений, пожалуй, не так оскорбительно, как подростки, но используют все те же приемы: иронию, насмешки, издевки и т. д. Англичанки, возможно, предпочли бы более благородную, не столь завуалированную форму ухаживания, но правила подшучивания, как и принцип неопределенности, больше импонируют мужчинам, которые, в отличие от своих противников в лице женщин, более скованны в эмоциональном и социальном плане. Правда, мы, женщины, привыкли сообразовываться с этими правилами, и обычно делаем это неосознанно. Нам известно, что спор — основной способ дружеского общения между мужчинами, а подшучивание, соответственно, — это форма тесных дружеских отношений, которая им хорошо знакома и не вызывает неловкости. Нам известно, что, если мужчина постоянно насмехается и подтрунивает над нами, это обычно означает, что мы ему нравимся и что если мы отвечаем ему взаимностью, то лучше всего выражать свое отношение в форме аналогичных подшучиваний и поддразниваний. Как и в случае с принципом неопределенности, иностранки не обладают инстинктивным, врожденным пониманием специфической природы английских мужчин, и их насмешки обычно приводят иностранок в замешательство, а порой и сильно обижают Я сама им объясняла, что «глупая корова» может быть вполне ласковым обращением, а фраза «ты не в моем вкусе», произнесенная соответствующим тоном и в контексте подшучивания, порой равносильна предложению руки и сердца. Я не говорю, что англичане-мужчины никогда не делают откровенных комплиментов или не приглашают женщин на свидание. Бывает и так. Но если есть возможность достичь цели окольным путем, они непременно ею воспользуются.


ПРАВИЛА МУЖСКОГО ОБЩЕНИЯ И РИТУАЛ НАБЛЮДЕНИЯ ЗА ЖЕНЩИНАМИ


Пусть англичанин-мужчина не завзятый сердцеед и не умеет красиво ухаживать за женщинами, но когда дело доходит до дружеского общения с другими мужчинами, здесь он в своей стихии. Я веду речь не о гомосексуальности, подавляемой или очевидной, а об универсальной человеческой практике мужского общения — способности мужчин устанавливать тесные дружеские отношения и союзы с другими мужчинами. Уже говорилось, что мужчинам столь же необходимо общение с себе подобными, как необходима сексуальная близость с женщинами. В случае со среднестатистическим англичанином эта потребность, пожалуй, еще сильнее. Даже самый образцовый гетеросексуал, у которого все в порядке с половым влечением, должен показать, что он отдает предпочтение обществу мужчин. И это вовсе не признак того, что все англичане-мужчины в душе гомосексуалисты. Если уж на то пошло, мужчины нетрадиционной сексуальной ориентации в обществе женщин чувствуют себя более непринужденно и получают от общества женщин больше удовольствия. Однако следует сказать, что многие английские ритуалы мужского общения направлены на то, чтобы мужчины могли доказывать свою мужественность и гетеросексуальность.

В первую очередь следует упомянуть ритуал «наблюдения за женщинами». Это английская версия освященного веками и, пожалуй, универсального мужского времяпрепровождения, в процессе которого мужчины обмениваются мнениями о физической привлекательности проходящих мимо женщин. Разновидности данного ритуала можно наблюдать — если, конечно, вам это интересно — практически во всех пабах, барах, кафе, ночных клубах или на улице. Английский вариант, как вы, должно быть, уже догадались, исполняется на кодовом языке. Очень мало ритуальных фраз понятны без толкования, однако расшифровать их нетрудно, к тому же большинство этих шаблонных выражений можно разделить на две простые категории: одобрение (если женщина привлекательна) и неодобрение (если женщина непривлекательна).

Самая английская и по-английски замысловатая из таких реплик — моя любимая: «Don't fancy yours much!» («Твоя мне не очень нравится!») Это — стандартный комментарий в отношении любой пары женщин, одна из которых, по мнению говорящего, менее привлекательна, чем вторая. Данной фразой говорящий не только демонстрирует свою способность отличать красивых женщин от некрасивых (и здоровый мужской интерес к привлекательным женщинам), но еще и «предъявляет права» на более желанную из двух женщин, обозначая менее миловидную словом «yours» («твоя»). Формально реплика «Твоя мне не очень нравится!» используется как комментарий в отношении пары женщин, но нередко мужчина употребляет это выражение, чтобы обратить внимание своего приятеля на непривлекательность проходящей мимо женщины, независимо от того, сопровождает ли ее более симпатичная женщина. Однажды в пабе в Бирмингеме я услышала и записала следующий диалог.

1-й мужчина (глядя на входящую в паб группу из четырех женщин): «Твоя мне не очень нравится!»

2-й мужчина (оборачиваясь к женщинам и озадаченно морща лоб): «Э… Это которая?»

1-й мужчина (со смехом): «Неважно, приятель. Выбирай любую: они все твои!»

2-й мужчина смеется, но не очень весело; вид у него несколько смущенный, он посрамлен.

Другая загадочная английская фраза из ритуала наблюдения за женщинами, на этот раз из разряда «одобряющих» — «Not many of those to the pound!» («Не меньше фунта!»). Данный комментарий относится к размеру груди женщины, привлекшей внимание мужчин, и подразумевает, что грудь у нее очень большая. В данном случае «pound» — это мера веса, а не фунт стерлингов, и тогда фраза буквально означает, что такие груди не чета фруктам, их много не положишь на чашу весов, которую уравновешивает гиря массой в один фунт. На самом деле это преуменьшение, поскольку большая грудь наверняка весит больше фунта, но мы не будем вдаваться в математические подробности. Как бы то ни было, это благосклонное суждение: англичане-мужчины любят женщин с большой грудью, и даже те из них, кто втайне отдает предпочтение маленькой груди, считают своим долгом выразить одобрение. Комментарий «Не меньше фунта!» зачастую сопровождается жестом: держа руки перед грудью, говорящий словно взвешивает в руках тяжелые предметы, перемещая вверх-вниз обращенные вверх ладони с чуть согнутыми пальцами. Вот еще один диалог, на этот раз подслушанный в лондонском пабе. Возможно, вы сочтете, что я пересказываю театральную сценку, но я клянусь, что это пример из жизни.

1-й мужчина (о сидящей неподалеку пышногрудой женщине): «Ни фига себе! Ты только глянь! Никак не меньше фунта, да?»

2-й мужчина: «Тсс! Думай, что говоришь, приятель. Теперь так говорить запрещено».

1-й мужчина: «Что? Иди ты куда подальше со своей феминистской политкорректностью! Как хочу, так и говорю про женские сиськи!»

2-й мужчина: «Размечтался! Запрет наложили не феминисты, а Палата мер и весов. Фунты мы больше не используем, у нас теперь метрическая система. Нужно говорить „килограммы"!»

Судя по самодовольному выражению лица второго мужчины, тот, вероятно, воображал себя комедийным актером и только и ждал удобного случая, чтобы озвучить на людях придуманную им остроту. Правда, он сам испортил впечатление, расхохотавшись над собственной шуткой, и сквозь смех добавил: «Хе, хе… Брюссель ввел новые правила, забыл, что ли? Мы теперь говорим: „Не меньше кило! Понял? Кило!»

«I would!» («Я бы не прочь!») — более распространенное выражение одобрения, подразумевающее, что говорящий был бы не прочь переспать с женщиной, обратившей на себя внимание. «Definitely a ten-pinter!» («Пинт десять, не меньше!») — уничижительное замечание, означающее, что говорящему нужно выпить не меньше десяти пинт пива, то есть напиться, прежде чем хотя бы подумать о том, чтобы вступить в сексуальную связь с данной женщиной. Когда двое или группа англичан-мужчин, искоса поглядывая на находящуюся рядом или проходящую мимо женщину, выкрикивают «шесть», «четыре», «два», «семь» и т. д., это вряд ли означает, что они оценивают ее внешность по десятибалльной шкале, — скорей всего прикидывают, сколько пинт пива им придется выпить для того, чтобы решиться на физическую близость с ней. И неважно, что женщины, как правило, даже не замечают этих судей-самозванцев. Ритуал наблюдения за женщинами — это демонстрация мужской бравады в мужской компании, игра на мужскую публику. По молчаливой договоренности любители наблюдать за женщинами никогда не ставят под сомнение способность друг друга «снять» приглянувшуюся им женщину, и этот коллективный самообман способствует укреплению социальных связей между ними.

ПРАВИЛА КЛАССОВЫХ ОТЛИЧИЙ

Эндогамия

Как и всякий другой аспект жизни англичан, сексуальные отношения также регулируются правилами классовых отличий. Начнем с того, что существует неофициальное правило эндогамии, согласно которому браки между представителями разных социальных слоев хотя и не запрещены, но не поощряются и на практике заключаются очень редко. Вне страниц книг Барбары Картленд* и П. Г. Вудхауса* сыновья герцогов и графов редко расстраивают своих родных, беря в жены бедных официанток. Мужчины из высшего общества заводят интрижки с женщинами из рабочей среды и, бывает, даже страстно в них влюбляются, но женятся они, как правило, на девушках по имени Арабелла или Люсинда, которые выросли в глостерширских особняках, где у них были лабрадоры и пони. Арабеллы и люсинды, в свою очередь, в юности из чувства противоречия могли водиться с кевинами и дайвами, но потом они обычно «образумливаются» (как выразились бы их обеспокоенные мамаши) и выходят замуж за мужчин «из своего круга».

– -------------

* Картленд, Барбара (р. 1904) — английская писательница, представительница романтического направления.

** Вудхаус, Пелем Гренвил (1881–1975) — английский писатель-романист. с 1955 г. гражданин США

Есть два основных фактора — образование и брак, — которые в Англии до сих пор влияют на социальную мобильность**. Эти два фактора зачастую взаимосвязаны, поскольку университеты относятся к числу немногих мест, где молодые искатели сексуальных партнеров из разных социальных классов общаются «на равных». Но даже в университетах обстоятельства складываются не в пользу межклассовых брачных союзов: результаты исследований регулярно показывают, что англичане, поступая в университет, непроизвольно выбирают себе друзей из той же социальной среды, к которой принадлежат сами.

– -------------------

*** Социальная мобильность — перемещение индивида или группы индивидов в социальном поле, что может происходить без изменения социального статуса (горизонтальная мобильность) или с его повышением или понижением (вертикальная мобильность).

И все же студенты из разных социальных классов, несмотря на присущее им стадное чувство, вынуждены общаться друг с другом, посещая одни и те же лекции и семинары, участвуя в спортивных играх или других видах внеаудиторной деятельности, таких как студенческий театр или занятия музыкой.

Неравн ые браки

Именно такие девушки, бунтарки из верхушки среднего класса, зачастую привлекают внимание интеллектуальных мужчин из рабочей среды, и те, бывает, женятся на них. Подобные браки обычно менее удачны (хотя есть множество исключений), чем те, в которых женщина является представительницей более низкого сословия. Это потому, что, согласно неписаному правилу, партнер более низкого социального статуса должен перенять вкусы и манеры того класса, к которому принадлежит его супруга или ее супруг. Или, по крайней мере, в большей степени поступиться собственными привычками и приложить больше усилий для того, чтобы адаптироваться в новой среде, чем партнер, имеющий более высокий социальный статус, и перемещающиеся вверх по социальной лестнице женщины в этом отношении более гибки, чем мужчины, выбирающие себе жен из более высокого сословия.

Когда мужчина из рабочего класса женится на представительнице более высокого сословия, возникает конфликт между снобизмом и мужским шовинизмом — между правилом неравного брака и принципами главенствующего положения мужчины в семье, согласно которым женщина должна быть более уступчивой и податливой. Способные мужчины из рабочего класса, которые благодаря полученному образованию «переместились в средний класс», и особенно те, кто поднялся сразу на несколько ступеней вверх по социальной лестнице, сочетавшись браком с девушками из верхушки среднего класса, с которыми они познакомились в университете, порой весьма агрессивно и с раздражением реагируют на то, что им приходится менять свои привычки. Например, ужин они продолжают называть «tea» («чай»), сажают в саду пампасную траву и ноготки, отказываются расплющивать горох на выпуклой стороне вилки и нарочно ставят в неловкое положение своих чванливых тещ, говоря «toilet» («туалет») и «settee» («диван») при их гостях на приемах по случаю Рождества. У тех же из них, кто охотно адаптируется в новой «высокопоставленной» среде, как правило, возникают проблемы со своими родителями, которых они начинают стыдиться. В общем, и так не хорошо, и так плохо.

Женщины, сочетающиеся браком с мужчинами более высокого социального положения, обычно более податливы и прилагают гораздо больше усилий к тому, чтобы «соответствовать», хотя опять-таки есть исключения. Если уж на то пошло, они гораздо охотнее перенимают акцент, язык, вкусы, привычки и манеры представителей того класса, к которому принадлежат их мужья, и в порыве энтузиазма упускают весьма существенные нюансы. Например, они носят «правильную» одежду, но в неверных сочетаниях; употребляют «правильные» слова, но не в нужном контексте; выращивают «правильные» цветы, но не в тех горшках, — в общем, ведут образ жизни верхушки среднего класса в этаком анаграммном варианте. Обмануть им никого не удается; они лишь смущают своих родственников по мужу и отталкивают от себя своих родителей. Усердно пытаясь «переродиться», они превращаются в карикатуры; лучше бы не пытались. Кроме того, слишком ярое рвение влечет за собой нарушение правила «Как важно не быть серьезным».

Трения и конфликты порождают не только браки между представителями удаленных областей социального спектра. Англичане гораздо больше презирают тех, кто «дышит им в затылок» на социальной лестнице, чем представителей класса с противоположного конца социальной шкалы. Например, вкусы и привычки среднего слоя среднего класса у верхушки среднего класса зачастую вызывают гораздо более сильное неприятие, чем вкусы и привычки трудового люда.


Миф о недюжинной потенции мужчин из среднего класса


Некоторые женщины из верхушки среднего класса грезят о мужчинах из рабочей среды — отчасти в силу бытующего штампа, что мужчины из этого сословия обладают недюжинной потенцией и как сексуальные партнеры гораздо состоятельнее, чем мужчины из верхушки и среднего слоя среднего класса. Никаких опытных данных в поддержку этого стереотипа нет. Возможно, мужчины из рабочего класса начинают заниматься сексом в более раннем возрасте, чем представители высших социальных слоев общества, но, как правило, сексом они занимаются не чаще, и нет оснований полагать, что своим партнершам они доставляют больше удовольствия. Представление о том, что мужчины из числа простолюдинов в сексуальном плане более сильны и раскованны, — это миф, навязанный образованным средним классам такими людьми, как Д. Г. Лоренс и Джон Осборн, а всем остальным — эротическими фильмами и журналами, в которых показывается и описывается, как женщины из среднего класса только тем и занимаются, что воображают себя в постели с работягами — пожарными, строителями и мойщиками окон. Миф о недюжинной потенции мужчин из низов общества подкрепляется тем, что в последнее время входит в моду образ простого парня, наблюдается популяризация его вкусов и интересов (футбол, автомобили, «телки», пиво и т. д.).

Живучесть данного мифа, думаю, зиждется главным образом на ошибочном представлении о том, что грубо-хамский подход к флирту, характерный, по мнению многих, прежде всего, для мужчин из низших классов, указывает на более высокий уровень сексуальной потенции, чем сдержанно-смущенная манера, якобы присущая только мужчинам из верхушки и среднего слоя среднего класса. Но дело в том, что оба эти подхода суть симптомы социальной неловкости и сексуальной скованности, и ни тот, ни другой не могут служить надежным индикатором могучей потенции или искусности в делах секса. В любом случае подход к флирту англичанина- мужчины зависит не столько от его социальной принадлежности, сколько от количества потребленного алкоголя. Все англичане-мужчины верят в волшебную растормаживающую силу демонического зелья. Представители более высоких слоев общества просто убеждены, что благодаря алкоголю они становятся столь же неотразимыми грубиянами, как и любой секс-идол пролетарского происхождения.


И, НАКОНЕЦ, ПОСТЕЛЬ…


А что же собственно секс? Некоторые из вас, должно быть, чувствуют себя обманутыми: я дала главе название «Секс», а сама говорю о юморе, флирте, эндогамии и т. д. и практически ни слова не сказала — не считая развенчания мифа о недюжинной потенции мужчин из рабочей среды — о том, что англичанам на самом деле нравится в постели. И разумеется, почти ничего об отличиях в сексуальном поведении между нами и другими народами. На это есть две причины. Во-первых, я — англичанка, а это значит, что говорить о сексе мне неловко, поскольку это откровенно личная тема, поэтому я стараюсь оттянуть «момент истины». (Если бы вы были у меня дома, я нервно лепетала бы что-нибудь про погоду, бежала бы ставить чайник и т. д.) Во-вторых… хм… как бы это сказать? — существует проблема дефицита данных исследований. Метод «включенного наблюдения» очень эффективен, но в данном случае элемент наблюдения исключает непосредственное созерцание постельных сцен, а элемент участия не подразумевает вступление в половую связь со всеми представителями репрезентативной выборки из числа моих соотечественников или иностранцев для проведения сравнительного анализа. Да, известны случаи, когда антропологи вступали в близкие отношения с людьми, которых они изучали (мой отец говорит, что такие связи в шутку называют «культурное проникновение»), но подобные случаи всегда вызывали осуждение. Полагаю, это допустимо, если ты изучаешь родную культуру, как я. И у меня, разумеется, были возлюбленные из числа англичан, а также несколько иностранцев, но с научной точки зрения это далеко не полноценная репрезентативная выборка. Что же касается непосредственного опыта, я вообще не вправе говорить за всю женскую половину населения.

Однако это все неубедительные отговорки. Есть немало социологов, которые, не имея соответствующего личного опыта, во всех подробностях пишут о сексе.


Правила разговоров о сексе


Обсуждать с англичанами вопросы секса непросто: хоть мы и не законченные пуритане, данная тема вызывает у нас неловкость, и наши методы борьбы со смущением и попытки скрыть замешательство — с помощью юмора и разных способов уклонения от разговора по существу — привели к тому, что огромную часть своего бесценного времени, посвященного исследованию, я тратила на шутки, колкости, остроты, беседы о погоде и приготовление чая. Не забывайте также про правило «Как важно не быть серьезным», являющееся залогом того, что добиться от англичан прямых, серьезных, неироничных ответов на вопросы о сексе — это целая история.

Не облегчило мою задачу и другое неписаное правило, в соответствии с которым англичане-мужчины считают, что женщина, говорящая о сексе, пусть даже в завуалированной форме, по всей вероятности, сигнализирует о своей доступности, а то и откровенно вешается им на шею. Из-за этого правила у одной моей знакомой американки возникли неприятности. Она никак не могла взять в толк, почему англичане-мужчины «клеятся» к ней и жутко оскорбляются, когда она отвергает их ухаживания, — ведь она их к тому «совсем не поощряет». Желая помочь ей (причем с пользой для дела, поскольку это был эксперимент в чистом виде), я стала наблюдать со стороны (но, находясь неподалеку) за тем, как она общается с мужчинами в местном пабе, и выяснила, что она начинает говорить вещи типа «но это случилось сразу же после того, как я узнала, что мой муж голубой, поэтому я немного комплексовала по поводу своей сексуальности…» буквально в первые десять минут знакомства с собеседником. Я объяснила ей, что подобные откровения о личной жизни, являющиеся, без сомнения, обычным делом «в стране Опры Уинфри*», большинство англичан-мужчин истолковывает фактически как официальное приглашение в постель. Прекратив откровенничать, американка туг же заметила, что ей перестали оказывать нежелательные знаки внимания.

Замечательно, подумала я. Еще один удачный эксперимент по выявлению правила, причем эксперимент, в котором подопытным кроликом выступила не я сама. Мой любимый метод «полевых испытаний». Но, хотя данный опыт подтвердил, что я верно определила неписаное правило, само это правило, как я видела, препятствует моим попыткам исследовать и охарактеризовать постельные привычки англичан. Эту проблему я обошла обычным способом — путем обмана и ухищрений. Я вела обсуждения главным образом с женщинами и с теми мужчинами, которых я знала достаточно хорошо и которые, я была уверена, не истолкуют мои вопросы превратно. Женщины — даже англичанки — могут быть весьма откровенны и честны, обсуждая друг с другом наедине причуды и особенности своих любовников, да и свои собственные постельные привычки, так что от них я узнала очень много об отношении к сексу представителей обоих полов. И для объективности я выудила немало полезной информации и у своих друзей и респондентов из числа мужчин. Из них мне особенно помог один. Он не только обладал, так сказать, энциклопедическими знаниями о сексуальном поведении англичанок (благодаря персональной «выборке» по системе «Мори»), но также был поразительно откровенен со мной, в самоуничижительной манере рассказывая о своих привычках и делясь своими мыслями.

– ----------------

*Популярная ведущая собственного ток-шоу на американском телевидении.


Зона, свободная от правил


Итак, что я узнала о сексуальной стороне частной жизни англичан за десять лет напряженной деликатной работы по сбору информации? В целом информация позитивная. По-видимому, постель — единственное место, где мы освобождаемся почти от всех наших изнуряющих комплексов, где мы излечиваемся, пусть хотя бы на время, от нашей социальной неловкости. Задвинув шторы, приглушив свет, раздевшись, мы вдруг превращаемся в нормальных людей. Мы можем быть страстными, открытыми, пылкими, нежными, чувственными, импульсивными — такими, какими мы обычно бываем только тогда, когда говорим о своих домашних питомцах.

Это — подлинная раскованность, не имеющая ничего общего с так называемой непринужденностью «на отдыхе» — субботним вечером или на курорте, — когда мы напиваемся и просто исполняем предписанную нам социальную роль, усердно демонстрируем раскованное поведение, точнее, свое представление о раскованности. А вот наша сексуальная раскованность — это наше истинное «я».

Конечно, некоторые из нас в постели более несдержанны и непринужденны. В постели мы остаемся самими собой, что подразумевает широкий спектр различных сексуальных стилей. Кто-то чуть робок и нерешителен, кто-то более уверен в себе; некоторые болтливы, другие молчаливы; одни неуклюжи, другие умелые; кто-то изобретателен или эксцентричен, кто-то консервативен, кто-то бахвалится своей виртуозностью… Все зависит от разных факторов, таких, как возраст, опытность, индивидуальность, настроение, отношение к данному сексуальному партнеру и т. д. Но суть в том, что все эти факторы, влияющие на особенности сексуального стиля, носят личный характер, то есть ничего не имеют общего с «правилами английской самобытности», регулирующими наше социальное поведение.

Эти правила английской самобытности диктуют каждый шаг, ведущий к половому акту: где мы знакомимся с сексуальными партнерами, как флиртуем, что едим на ужин и как это едим, как говорим, как шутим, что пьем и как алкоголь влияет на наше поведение, на каком автомобиле едем домой и как его ведем (или как ведем себя в автобусе или такси), что представляет собой наш дом, в который мы приглашаем сексуального партнера, как мы относимся к своему жилищу и как о нем говорим, какой породы собака встречает нас у двери, какую музыку слушаем, что предлагаем выпить на ночь, как обставлена наша спальня, как выглядят шторы, которые мы закрываем, как раздеваемся… Каждый шаг, буквально каждый шаг, вплоть до полового акта, нравится нам это или нет, по крайней мере, отчасти обусловлен тем или иным негласным правилом английской самобытности. В постели мы не перестаем быть англичанами, но в тот относительно непродолжительный промежуток времени, когда длится сексуальная связь, наши действия не регулируются исключительно английскими нормами и установлениями. Нами движут те же основные инстинкты, которые есть у всех людей; мы демонстрируем тот же спектр личных сексуальных стилей, что и представители всех других культур. Постель, по крайней мере пока мы занимаемся сексом, является зоной, свободной от правил.


Дефицит знаний о технике секса


На основе вышеизложенного можно сделать несколько обобщений относительно английской культуры секса. Например, англичане-мужчины, как правило, в отличие от своих американских собратьев, менее склонны читать серьезные самоучители и руководства по технике секса. Англичанки черпают эту информацию если и не из книг, то из множества женских журналов. В связи с этим до недавнего времени англичане не могли похвастать «эрудированностью» в вопросах секса, которая приобретается в процессе чтения специальной литературы.

Но теперь в английских журналах, предназначенных для «простых парней», печатают иллюстрированные статьи на темы «Как привести женщину в экстаз», «Три простых шага для достижения множественного оргазма» и т. д. А неграмотные могут смотреть образовательные программы о сексе, которые транслируются по четвертому каналу поздно вечером, или псевдообразовательные эротические передачи по пятому каналу (которые — очень удачно — начинают показывать спустя некоторое время после закрытия пабов), так что наши мужчины быстро наверстывают упущенное. Например, многие юноши — и даже некоторые продвинутые мужчины более старшего возраста, — судя по всему, пришли к выводу, что в постели нужно отдать символическую дань оральному сексу, — дабы доказать, что ты не неандерталец. И некоторые уже даже не ждут, что за это им повесят медаль на шею.


Поведение англичан после сексуальной близости


После секса или, если мы заснули, на следующее утро к нам возвращается наше привычная неловкость. Мы говорим:

«Мне ужасно стыдно, но я точно не помню… Как тебя зовут?»

«Не возражаешь, если я позаимствую у тебя полотенце?» «Пойду, поставлю чайник…»

«Не смей, Монти! Положи! Нельзя есть лифчик благородной леди! Что о нас подумают? Брось! У-у, противный пес!»

«Прости, тост немного подгорел. Тостер у меня с характером — не любит понедельники…»

«Нет, нет, все замечательно. О да… чай! Чудно, спасибо!» (Это было произнесено таким же тоном, что и жаркие слова, звучавшие прошедшей ночью.)

Ну, хорошо, я немного преувеличиваю, но лишь совсем чуть-чуть: все это подлинные, дословные выдержки из диалогов, состоявшихся наутро после бурной ночи.


Le vice Anglais /забавные «задницы»


В книге Джереми Паксмана «Англичане» первые четыре страницы главы о сексе посвящены тому, что французы называют «le vice Anglais» — «английский порок», собственно шлепкам «по мягкому месту». В конце своего занимательного обзора на данную тему, построенного на примерах из жизни, он заключает: «Было бы глупо утверждать, что „английский порок" широко распространен среди англичан. Вовсе нет. И несмотря на то что этот порок называют английским, он распространен не только среди англичан». Вот именно. (И еще Паксман мог бы добавить, что само название не имеет никакого значения, поскольку французы обозначают словом «Anglais» («английский») все то, что они не одобряют или хотят высмеять.)

Но если этот сексуальный бзик не есть английская особенность и присущ не нам одним, тогда зачем так много писать о нем? Паксман утверждает, что «двусмысленность» практики «наказание — это награда, боль — удовольствие — это английское лицемерие в чистом виде». Может быть. Но, думаю, есть куда более простое объяснение тому, что он начал главу о сексе с рассмотрения этого не очень английского порока, и это — юмор как коленный рефлекс. Любое упоминание о сексе мгновенно пробуждает в нас чувство юмора, и мы тут же обращаем разговор на эту тему в шутку. Кроме того, смех у нас вызывает и всякое упоминание «задницы». Поэтому, если вам случится говорить о сексе, начинайте разговор с какой-нибудь шутки о «задницах»60.

– -----------

60 Надеюсь, вы поняли, что я ни в коем случае не хотела своими замечаниями выказать неуважение к Джереми Паксману. Как раз наоборот: его книге стоит уделить самое пристальное внимание, она просто блистательна.


Страница № 6 и неэротичная грудь


Затем, если возможно, пошутите по поводу женской груди — в нашем представлении это тоже весьма забавная тема. Паксман утверждает, что «англичане-мужчины помешаны на женских грудях». В доказательство он ссылается на ежедневный «парад женских грудей» на третьей странице изданий желтой прессы. Я с ним не согласна. Не думаю, что англичане-мужчины более «помешаны на женских грудях», чем, скажем, американцы, австралийцы, скандинавы, японцы или немцы. Тем не менее ежедневная выставка женских грудей на третьей полосе газеты «Сан» (The Sun) и других бульварных изданий — весьма интересное английское явление, достойное более пристального внимания.

По данным опроса общественного мнения, проведенного «Мори», только 21 % англичан осудили показ женских грудей на странице номер 3. Фотографии девушек с обнаженной грудью на 3-й странице газет меньше всего вызывают неприятие, гораздо меньше, чем другие виды демонстрации сексуальности в СМИ. Даже среди женщин только 24 % опрошенных выразили неодобрение по поводу фотографий на 3-й странице газет, зато почти вдвое больше, 46 %, высказались против продажи в киосках журналов эротического содержания (таких как «Плейбой» с аналогичными фотографиями), и 54 % заявили, что показывать в кинотеатрах порнографические фильмы — это безнравственно. Конечно, это не означает, что остальные 76 % женщин с удовольствием любуются полуголыми девушками на 3-й странице, но свидетельствует о том, что многие из нас не считают это «порнографией», а расценивают это как нечто безобидное, хотя данные фотографии мало чем отличаются от тех, что публикуют в эротических журналах.

Я была заинтригована, когда ознакомилась с этой статистикой, и принялась проводить свои собственный опрос, пытаясь выяснить, почему и мужчины, и женщины не ставят фотографии на 3-й странице газет в один ряд с порнографическими журналами. В цифровом выражении моя «выборка» была гораздо меньше, но результаты получились те же, что и при опросе, проведенном «Мори»: только пятая часть опрошенных мною респондентов высказала возражения против фотографий на 3-й странице. Я очень удивилась, обнаружив, что даже наиболее феминистски настроенные респонденты не особенно возмущались аморальностью публикацией эротических фотографий на 3-й странице. Чем это объяснить? «Потому что… э… девочки на 3-й странице… В общем, они вроде шутки, — сказала одна женщина. — Их нельзя воспринимать серьезно». «Ну… полагаю, мы просто к этому привыкли», — объяснила другая. «3-я страница — это нечто вроде игривых открыток с девочками на пляже, — заметила еще одна особо проницательная респондентка. — Легкомысленные фотографии с глупыми подписями в виде ужасных каламбуров. Разве можно на такое обижаться?» Девочка-подросток высказалась столь же пренебрежительно: «По сравнению с тем, что выкладывают в Интернете или показывают по телику, фотографии на 3-й странице — сама невинность».

Я обратила внимание, что почти все, кого я спрашивала про 3-ю страницу, даже те, кто выражал неодобрение, как правило, смеялись или, по крайней мере, улыбались, отвечая на мои вопросы. Они закатывали глаза или качали головами, но как-то смиренно, в снисходительной манере, будто говорили о пустячных провинностях шаловливого ребенка или домашнего питомца. Фото на 3-й странице газет — это традиция, установление, нечто успокоительно привычное, как «Арчеры»* или дождь в праздничный день. Джордж Оруэлл, характеризуя английский рабочий класс, сказал, что его представители «обожают непристойные шутки», и отметил «поразительную вульгарность» примитивных комических открыток «Сиськи и каламбуры» на 3-й странице не более порнография, чем изображения грудей и каламбуры на игривых пляжных открытках или в кинофильмах серии «Продолжайте». В принципе, они даже не сексуальны. Фотографии на странице номер 3 слишком глупые, слишком карикатурные, слишком английские, чтобы волновать воображение и возбуждать.

«В Англии, возможно, и совокупляются, но эротики в этой стране нет», — сказал Джордж Майкс в 1977 г. Это более высокая оценка, чем та, что он дал нам в 1946 г. («народы континентальной Европы занимаются сексом, а англичане спят с грелками»), но все равно не очень лестная. Однако он прав, что подтверждают результаты моих опросов о 3-й странице: только англичане способны превратить фотографии роскошных полуобнаженных красоток в нечто столь неэротичное, как 3-я страница.

– --------

* «Арчеры» (The Archers) — популярная радиопрограмма Би-би-си о жизни вымышленной деревенской семьи; передается ежедневно с 1951 г.


ПРАВИЛА ПИТАНИЯ | Наблюдая за англичанами | ОБРЯДЫ ИЗМЕНЕНИЯ ГРАЖДАНСКОГО СОСТОЯНИЯ