home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Дж. Р.Уорд о «Вечном любовнике»

Идеальные мужчины мне неинтересны. Понимаете, о ком я говорю? Парни типа BMOC.[128] Лощеные популярные мальчики, уверенные в собственной сексуальности (как будто у них в штанах космодром Байконур). Такие типы всегда оставляют меня равнодушной.

Когда я работала над «Темным любовником», Рейдж казался мне именно таким. Постоянная бравада, излишняя самоуверенность, женщины… Я не видела в нем героя. Кому понравилась бы такая история? Роскошный парень встречает девушку. Мм… Роскошный парень держит девушку при себе, а она остается с ним, потому что — эй, он же роскошный! — ей нравится заниматься с ним сексом при свете.

Да я бы закончила на второй главе. В основном, из отвращения. В смысле, какое у них «жили долго и счастливо»? Она монтирует в потолок над брачным ложем зеркала, а он… он уже счастлив, потому что совершенен.

По правде, я была расстроена, что книга про Рейджа — вторая в серии.

Я поняла, что он будет следующим, когда написала   «Темного Любовника». Я осознала это во время создания той сцены в подвале дома Дариуса, когда Бэт приносит ему стакан «Алка-Зельцера», что бы ему стало легче после превращение в зверя и обратно. Именно тогда я начала видеть книгу о Голливуде: я увидела Рейджа, его зверя, поняла, как ему тяжело переносить проклятье. Увидела, что весь этот секс был пустым — лишь попыткой снять напряжение, удержать чудовище на коротком поводке. Увидела, как он приносит себя в жертву ради Мэри.

Он не был идеальным. Он страдал. Он боролся.

К тому времени, как я начала прописывать его историю, Рейдж уже не просто был мне интересен, я полюбила его. Его жизнь, непохожая на рай обычного плейбоя, была такой притягательной.

И тогда я поняла правило: конфликт — это главное.

Конфликты стали одним из основных элементов «Вечного любовника». Мэри и Рейджу многое предстоит преодолеть, чтобы быть вместе: они противостоят раку, справляются с тем, что он вампир, а она человек, находят способ управлять его зверем, и делают все возможно для того, чтобы она смогла присоединиться к Братству. Преодолевая препятствия, они становятся все сильнее и сильнее.

Возьмем, к примеру, возвращение лейкемии. В конце книги, когда становится понятно, что у них осталось совсем мало времени, Рейдж отправляется к Деве-Летописице и просит ее спасти его любимую. Дева-Летописеца рассматривает эту просьбу и выносит душераздирающее решение. Она обещает ему изменить судьбу Мэри, спасти ее от смерти. Но для того, чтобы сохранить баланс сил на земле, его проклятье станет вечным, и он больше никогда не сможет видеть Мэри. Более того, Мэри не вспомнит ни его, ни любовь, что они делили:


Его голос дрожал.

— Вы забираете у меня жизнь.

— В этом суть, — сказала она до невозможности мягким тоном. — Это инь и ян, воин. Твоя жизнь, метафорически, в обмен на ее — буквально. Баланс должен сохраняться. Жертва предвещает дар. Если я спасу женщину для тебя, ты должен отдать что-то. Инь и ян.


Это серьезный внутренний конфликт. В его власти спасти Мэри, но цена этого — его счастье.

Конфликт позволяет рассмотреть книгу под микроскопом. Когда персонаж попадает в него, становятся видны черты, лежащие за пределами повествования. Ты видишь: слаб он или силен, принципиален или безразличен, герой он или злодей.

В сделке, заключеной между Рейджем и Девой-Летописицей, главный герой справляется и с внешним конфликтом (обстоятельства, вынуждающие его пойти на сделку, и предложение божества), и с внутренним (он хочет избавиться от чудовища, но очень сильно любит Мэри). Он доказывает, что он герой — жертвует собственным счастьем, ради спасения жизни любимой. Это становится кульминацией становления героя как неэгоистичного, сострадающего человека.

Теперь понимаете, почему я полюбила его?

Конфликт — это критическая точка каждой истории. Я представляю себе повествование, как шахматную доску, по которой персонажи двигаются как фигуры: что они делают и куда идут значит так же много, как и обстоятельства, которые поставили их в сложную ситуацию.

Правило: нужен обоснованный, но неожиданный сюжетный ход, который разрешает конфликт.

Для автора подобный обоснованный сюрприз — последний ход в шахматной партии. Сюрпризов может быть много, не без предшествующего контекста, который объяснял бы их, они не «обоснованные». Чтобы принимаемое героем решение было впечатляющим, вы должны взять две половинки: серьезный конфликт и непредсказуемое, но правдоподобное разрешение.

Возьмем, к примеру, концовку «Вечного любовника». Когда Рейдж соглашается на сделку с Девой-Летописицей, чтобы спасти жизнь Мэри, между ним и его шеллан все кончено. Бесповоротно. Но вот, его любимая возвращается к нему (спасибо выдающимся навыкам вождения Фритца! Кто же знал, что наполовину Джефф Гордон?[129]), излечившись от болезни, и помня его и их отношения. Отлично! Замечательно! Но только невозможно, согласно сделке с Девой-Летописицей.

Привет, обоснованный сюрприз. Оказывается, что жертва ради спасения Мэри уже была принесена. Когда Дева-Летописица приходит к Мэри, чтобы спасти ее от рока, она узнает, что женщина бесплодна из-за интенсивного лечения от лейкемии. В сознании божества этого достаточно, чтобы сохранить гармонию сил при даровании вечной жизни. Она говорит:


…Радость, охватывающая меня при виде моих детей, поддерживает во мне силы. Мне очень жаль, что ты никогда не сможешь взять на руки плоть от своей плоти, что ты никогда не увидишь собственные глаза, обращенные на тебя с чужого лица, что ты никогда не соединишь заложенную в тебе природу с мужчиной, которого любишь. То, что ты потеряла, — достаточная жертва…


Кто бы мог подумать, что именно бесплодие Мэри позволит герою и героине быть вместе? Я не думала… Но, сюрприз! И вот, почему он обоснованный. Бесплодие Мэри ранее упоминалось в книге, а гармония всегда была важна для Девы-Летописицы. Ее дар всегда предвещала плата (вспомните ее сделку с Дариусом в конце «Темного любовника»): читатель знает об этом и готов к этому.

Как я уже сказала, такое решение удивило меня, и принесло несказанное облегчение. Когда я прописывала сюжет, дойдя до сцены с Девой-Летописицей: все было кончено и потеряно, — я думала, что начну биться об монитор головой. В смысле, я же пишу РОМАН. А плохой конец приемлем для РОМАНА, только если он состоит в закапывании хладного трупа зловредной свекрови. Я была в панике и не понимала, как же они смогут добраться до своего «жили долго и счастливо».

Но они это сделали, спасибо обоснованному сюрпризу.

Серьезный конфликт и его удовлетворительное, не очевидное разрешение — большая часть победы. Проблема, по крайней мере, для меня, в том, что пока я не выстрою весь сюжет до конца, я не могу понять, органичны ли, достаточны ли эти две половинки одного целого. Скажу честно, я не имею ни малейшего понятия, откуда берутся мои идеи, но концовка всегда дается мне очень тяжело. Я каждый раз не уверена, что нужные образы всплывут в моем сознании. И когда это чудо происходит, я очень благодарна, но все равно сомневаюсь: а случиться ли это снова?

Расскажу еще кое-что о книге. Выстроив сюжет, я начала писать роман, но вдруг поняла, что с ним что-то не так. Он получался не таким, как история Рофа. Ритм был… как у Рейджа, не как у Рофа.

Меня это встревожило. Я думала, что ощущения от написания книг серии будут одинаковыми, и мне понадобилось много времени, чтобы понять, что все романы станут разными. Контекст будет похож, конечно. Персонажи, точно. Но у каждой истории будет свой ритм, свое место и свой дух. Роман о Рофе обладал острыми краями, быстрым шагом и короткими диалогами. История Рейджа была мягче, романтичней, смешнее. В ней было больше секса.

Что привело к новому правилу: слушай свою интуицию.

Не знаю, откуда берутся мои идеи. За все отвечают образы, рожденные моей головой. Я не хотела, чтобы Рейдж был главным героем второй книги, но он им стал. Я хотела, чтобы ритм романа был таким же, как и у предыдущего, но этого не случилось. Я не знала, как все закончиться у Мэри с Рейджем, учитывая, что он может жить вечно, а она всего лишь человек. Но они знали.

Все прошло так легко, потому что я просто отпустила на волю то, что было в моей голове. Даже когда я терялась, я просто доверялась самой истории… ну да, собственно, у меня не было другого выхода. То, что получается в конце, всегда оказывается лучше того, что я пыталась умышленно создать в начале.

Вот пример того, как я прислушивалась к интуиции во время написания книги о Рейдже. В самом начале Вишес, хранитель предсказаний, огорошил Рейджа новостью о том, что судьба того — девственница. Увидев это, я подумала… Хм… Это будет проблематично, учитывая, что у Мэри был кое-кто до Голливуда. Но это прошло примерно так: ну, окей, раз Ви так сказал, пусть так и будет, как-нибудь разрешится. Но вскоре Ви упомянул о специфическом значении имени Мэри. Я понятия не имела, о чем вообще идет речь, но продолжала видеть его в своей голове, связанным с этим именем. Я подумала: просто оставь все, как есть. И оставила.

И только в конце книги мне все стало ясно. Мэри и Рейдж наконец-то воссоединились после вынесения страшного приговора:


— Знаешь, мать всегда говорила мне, что Бог спасет меня, буду я в него верить или нет. Она была уверена, что я не смогу избежать его благодати из-за своего имени. Она говорила, что каждый раз, как кто-то зовет меня по имени, или пишет его, или думает о нем, божественная сила защищает меня.

— Твое имя?

— Мэри. Она назвала меня в честь Девы Марии.


Я помню, как печатала это и громко смеялась. Вишес никогда не ошибается!

А теперь, позвольте мне привести пример, доказывающий, что иногда бывает очень тяжело быть верной тому, что рождается в голове.

Когда я прописывала линию Рейджа, которая, кстати, была длинной в пятьдесят восемь страниц, я увидела сцену, которая противоречила основному правилу все любовных романов. Главный герой никогда не изменяет главной героине. Это имеет смысл. Как можно влюбиться в того, кто прыгает из постели в постель?

Но Рейдж был с другой женщиной, после того, как встретил Мэри, после того, как поселил ее в своей комнате. Они еще не занимались любовью, но притяжение между ними было сильным, существовала незримая связь. Чувства. По крайней мере, со стороны Рейджа. Но для того, чтобы держать зверя под контролем, он должен был либо ввязаться в драку, либо заняться сексом, чего не мог сделать с Мэри, потому что был слишком нестабилен. Он ненавидел себя и ненавидел проклятье, и было очевидно, что измена совершается под давлением обстоятельств и никогда бы не стала сознательно сделанным выбором.

Когда я создавала сцену, в которой тем вечером Рейдж возвращается к ним в комнату, мое сердце обливалось кровью. Я до сих пор вижу его, только что принявшего душ, сидящего на краю кровати. На его бедрах полотенце, голова опущена: он загнан в тупик своим проклятьем и любовью к Мэри. Ситуация была очень тяжелой и она создала не менее сложный конфликт. Вместе они могли преодолеть его, но я знала, что имена эта часть истории будет приятной далеко не всем читателям. И я могу понять почему. Работая над книгой, я всегда очень осторожно отношусь к подобным сценам.

Создавая серию, не и не думала становиться разрушителем традиций, это и сейчас не является моей целью. Я делаю это лишь потому, что остаюсь верна своему въдению — это мой главный принцип. Главная проблема: как воплотить все это в жизнь, не оскорбив жанр, который я так уважаю. Гармония, компромисс — именно над этим мы с моим редактором усиленно работаем. Думаю, с Рейджем все получилось.

Несколько слов о Бутче. На самом деле, во второй книге должна была быть их с Мариссой история. Рейдж был неинтересен мне, а между Бутчем и Мариссой пролетали искры, и у меня в голове постоянно рождались потрясающие сцены с участием этих персонажей.

Двухсотстраничная рукопись уже была готова, как я поняла, что есть проблема. Бутч и Марисса делили одно пространство с Мэри и Рейджем, обе истории были так насыщены, что я практически писала сразу две книги.

Но коп — это не косвенный сюжет.

Мысль о том, чтобы выбросить эти сцены, ужаса меня, я боялась, что из истории уйдет глубина. Я боялась, что могу потерять эти сцены навсегда, потому что не знала, сколько книг о Братстве напишу, но очень хотела рассказать историю Бутча и Мариссы. В конце концов, мне очень-очень-очень понравилось то, что я написала. Правда, очень понравилось. Без этих сцен материал казался неполным.

Но в таком виде книга не шла. Чтобы я ни делала, как бы ни изворачивалась — нет.

Правило: ты хозяин своей работы.

Если вы понимаете, что книга не идет, как бы вам не нравились написанные сцены — избавьтесь от них. Не дожидайтесь, когда редактор скажет вам то, что вы и без него понимаете в глубине души. Сделаете все, чтобы книга, над которой вы в данный момент работаете, получалась.

Я не говорю, что это легко.

И хотя я понимала, что книга о Рейдже находится под угрозой, все эти «я не хочу» тянулись неделями. В конце концов, я поняла, что рублю сук, на котором сижу. Если я не сделаю что-то, книги не будет. В общем, я надела рабочие перчатки и занялась делом. Я многое вырезала из рукописи, практически порубив ее на куски, и это очень испугало меня, потому что сроки начинали поджимать. Я знала, что если не приведу книгу в порядок, я просто не успею написать историю Рейджа, что сильно осложнило бы жизнь мне и моему издателю.

Но фокус был вот в чем: когда я снова собрала весь материал, касающийся Рейджа, и прочла его, я поняла, что приняла правильное решение. Осталась одна линия, книга вновь ожила.

Смысл в том, чтобы слушать своего внутреннего редактора так же внимательно, как и интуицию. Даже если вам кажется что, то что вы пишите превосходно, не позволяйте этому уводить вас от первоначальной истории. Я стараюсь почаще вспоминать об этом, потому что серия о Братстве предоставляет столько возможностей: я постоянно нахожусь на грани ухода от основной линии. А гармония сюжета — это очень важно.

Моя любимая сцена в «Вечном любовнике»? Дайте подумать… Сложно сказать, но я все же постараюсь выбрать. Думаю та, что с луной: когда Мэри порвала с Рейджем, покинула Братство и переехала к Бэлле. Это происходит после того, как Рейдж приходит к ней. После их официального расставания. Рейдж выходит из ее спальни и выходит на улицу. Он полностью разрушен, совершенно потерян. Наверху в небе висит луна, и он смотрит на нее, и, очевидно, вспоминает тот вечер в парке — их второе свидание:


Место этого он остановился. Наверху луна поднималась над кромками деревьев. Она была полной, ровной: светящийся диск в просторе холодной темной ночи. Он вытянул руки перед собой и закрыл один глаз. Регулируя угол зрения, он взял лунный шар в колыбель своих ладоней с большой осторожностью.

Из дома Бэллы смутно послышался какой-то стук. Ритмичные удары.

Рейдж оглянулся, когда звук усилился.

Входная дверь распахнулась, и Мэри выскочила из дома, спрыгнула с крыльца, забыв про ступеньки. Она бежала к нему босыми ногами по мокрой траве. Бросилась на него, обвив руками его шею, держа его так сильно, что у него заскрипел позвоночник.

Она всхлипывала. Рыдала. Плакала так сильно, что слезы сотрясали все ее тело.

Он не задавал никаких вопросов, просто прижал ее ближе к себе.

— Я не в порядке, — хрипло сказала она, между вздохами. — Рейдж… Я не в порядке.

Он закрыл глаза и крепко обнял ее.


Я думаю, что это потрясающая сцена, она такая трогательная: ведь он повторяет те движения, которые она совершала, когда была счастлива. А когда она выбегает из дома и бросается к нему — для нее это поворотный момент. Она тянется к нему, наконец-то впуская кого-то в свою жизнь, разделяя свою боль.

Самая эротическая сцена? Хм… постельная сцена. Ну, знаете, та, что с цепями? Я приведу отрывок, чтобы напомнить вам. Это происходят прямо перед ней, когда Рейдж идет в Яму, что бы ребята помогли ему:


Рейдж кивнул.

— Я хочу только Мэри. Меня в этом смысле никто другой даже не возбуждает.

— О, черт, — прошептал Ви.

— Почему моногамия — это так плохо? — Спросил Бутч, усевшись и открыв банку с пивом. — В смысле, ты нашел чертовски хорошую женщину. Мэри замечательная.

Ви покачал головой.

— Помнишь, что ты видел тогда на пустыре, коп? Как бы тебе это понравилось рядом с твоей любимой женщиной?

Бутч опустил «Будвайзер», так и не сделав глотка. Его глаза внимательно оглядели тело Рейджа.

— Нам понадобится хренова туча стали, — пробормотал человек.


И это напоминает мне об одной из моих любимых сюжетных линий книги. Это происходит намного раньше, когда Ви и Бутч прячутся за Эскелейдом, в то время как чудовище Рейджа расправляется с лессерами:


Через короткое время поляны была очищена от лессеров. С очередным оглушительным рыком, монстр стал оглядываться в поисках новых объектов для уничтожения. Не найдя убийц, он сконцентрировался на Эскелейде.

— Он может пробраться в машину? — Спросил Бутч.

— Если захочет. К счастью для нас, теперь он сыт.

— Ну да… Вдруг он подумает, что мы будем хороши в виде Джелл-О.


Еще я очень люблю ту сцену, в которой становится очевидным, что чудовище опасно для всех, кроме Мэри. Последняя битва с убийцами происходит прямо около ее дома, и зверь выступает во всей красе. После побоища он подходит к ней:


Без предупреждения чудовище обернулось и прижало ее к земле своим хвостом. Оно подпрыгнуло вверх, по направлению к ее дому, и бросилось к окну. Зверь вытащил изнутри лессера, и вопль гнева затих, когда его челюсти сомкнулись вокруг тела твари.

Мэри свернулась в калачик, закрываясь от шипов на хвосте чудовища. Она зажала уши и зажмурила глаза, чтобы не слышать звуков кровожадного убийства.

Через мгновение она почувствовала, как что-то толкает ее тело. Зверь уткнулся в нее носом.

Она перекатилась на спину и посмотрела в его белые глаза.

— Я в порядке. Но нам придется хорошо поработать над твоими манерами.

Зверь заурчал и вытянулся на земле рядом с ней, положив голову между передними лапами.


Мэри сумела покорить их обоих: и чудовище, и Рейджа. И оба они верны ей. Как она говорила, ей нравится зверь, он похож на Годзиллу.

Я рада, что после долгой борьбы, Рейдж наконец-то нашел способ жить в согласии со своим зверем. Конечно, чудовище точно никогда не станет хорошим сопровождающим на бал дебютанток (его манеры не особо улучшились за последнее время), но теперь его можно контролировать. Рейдж счастлив и спокоен. Мэри здорова. Все хорошо.


Персональный опросник | Вечный любовник | Примечания



Loading...