home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 20

Уходя из закусочной «Moe’s», где он подрабатывал мытьем посуды, Джон Мэтью беспокоился о Мэри. В четверг она пропустила свою смену на горячей линии, что было крайне необычно, и он очень надеялся, что сегодня она, наконец, пришла. Было только двенадцать тридцать, и до конца ее рабочего дня оставалось еще полчаса, поэтому он был уверен, что сможет перехватить ее. При условии, что она появится.

Он шел так быстро, как мог, и покрыл шесть грязных кварталов за десять минут. И хотя в дороге домой не было ничего необычного, здание его, как всегда, являло собой «райский уголок». Подойдя к двери, он услышал, как спорят двое пьяных мужчин: их взаимные претензии были огромны, нелогичны и цветасты. Женщина пыталась перекричать орущую музыку. Мужчины проорали в ответ что-то, что, по мнению Джона, могли произнести только вооруженные люди.

Джон проскочил через фойе и поднялся по расшатавшейся лестнице, закрыв за собой дверь студии быстрым поворотом замка.

Это место было совсем маленьким, и, наверняка, стоило снести его еще лет пять назад. Половина пола была покрыта ковром, другая — линолеумом, но их уже с трудом можно было отличить друг от друга: линолеум выносился до такой степени, что на нем проглядывал пушок, а ковер, казалось, превратился в дерево.

Окна были залеплены грязью, что, в принципе, даже играло ему на руку: не нужно было покупать занавески. Душ и раковина в ванной работали нормально, но вот мойка на кухне засорилась еще до того, как он въехал в квартиру. Сначала он решил прочистить ее чем-то вроде «Драно»,[71] но это не помогло, а лезть копаться в трубопроводе он не решился. Ему не хотелось знать, что именно спускается вниз по трубам.

Следуя обычному пятничному ритуалу, он распахнул окно и выглянул на улицу. Окна Горячей линии по предотвращению самоубийств светились, но Мэри не было за ее рабочим столом.

Джон нахмурился. Может быть, она не очень хорошо себя чувствовала. В тот вечер, когда он пришел к ней домой, она показалась ему совсем измученной.

Завтра, решил Джон, он поедет к ней домой и проведает ее.

Боже, он был так рад, что у него наконец-то хватило смелости подойти к ней. Она была такой милой: в жизни даже лучше, чем по телефону. И ведь она знала Амслен! Ну разве это не судьба?

Закрыв окно, он направился к холодильнику и ослабил пружинистую веревку, которая держала дверцу закрытой. Внутри стояли четыре упаковки ванильных «Иншуа».[72] Он вытащил две банки и снова прикрепил веревку к дверце. Он пришел к выводу, что его квартира, единственная в этом здании, не была наводнена паразитами. Но причиной этому было лишь отсутствия какой-либо настоящей еды. Потому что он терпеть ее не мог.

Сев на матрас, он прислонился к стене. В ресторане было полно работы, и теперь его плечи зверски болели.

Осторожно отхлебывая из первой банки и молясь лишь о том, что на эту ночь желудок оставил его в покое, он взял новый выпуск «Мускулов и фитнеса». Который он уже дважды прочитал.

Он уставился на обложку. Изображенный там парень вылезал из собственной смуглой кожи, которая была как упаковка для раздутых, выпуклых бицепсов, трицепсов, мышц живота и груди. Его мужественный облик дополняла красотка в желтом бикини, обвивавшая его, словно ленточка.

Джон годами читал о тяжеловесах и даже копил деньги несколько месяцев для того, чтобы купить себе небольшие железные гантели. Он качался шесть дней в неделю. Но тщетно. Неважно, как много он упражнялся или как сильно хотел стать крупнее — он не мог нарастить ни одной мышцы.

Причиной этому частично послужила его диета. «Иншуа» были единственной едой, от которой его не тошнило, но и они не содержали достаточного количества калорий. Хотя проблема была связано не только с едой. Генетика сыграла с ним злую шутку. В двадцать три года она был пять футов шесть дюймов ростом и весил сто два фунта. В бритье необходимости не возникало. На всем его теле не было ни волоска. Как и эрекции. Никогда.

Немужественный. Слабый. И что хуже всего, это невозможно было изменить. Его рост не менялся последние десять лет.

Это ужасающее постоянство сводило его с ума, истощало, иссушало его. Он потерял надежду на то, что когда-нибудь превратится в мужчину, и подобное смирение состарило его. Он чувствовал себя совсем дряхлым в этом маленьком теле, словно его голова принадлежала кому-то другому и не имела никакого отношения ко всему остальному.

Но кое-что приносило облегчение. Он любил сны. В них он сражался и был сильным, уверенным, он был… мужчиной. Ночью, когда глаза его были закрыты, он становился бесстрашным, держа в руках кинжал. Он был убийцей, который делал свою работу очень хорошо и из благих побуждений. И он был не одинок в своем деле. С ним были такие же, как он, воины, борцы — братья, верные друг другу до самой смерти.

В своих видениях он занимался любовью с женщинами, красивыми женщинами, которые издавали странные звуки, когда он входил в их тела. Иногда с ним было несколько женщин, и он овладевал ими быстро и сильно, потому что они хотели именно этого. Его любовницы впивались ему в спину, царапали кожу, вздрагивая и извиваясь под его яростно движущимися бедрами. С триумфальным ревом он терял контроль над собой, врезаясь во влажную тесноту, сжимающуюся вокруг него. Он кончал, и потом в шокирующем акте безнравственности пил их кровь, а они — его. Это безумство превращало белоснежные простыни в ярко-алые. В конце концов, когда жажда удовлетворялась, а яростное и страстное желание утихало, он нежно обнимал их, а они смотрели на него сияющими, полными обожания глазами. Как благословление на них снисходили спокойствие и гармония.

К сожалению, он продолжал просыпаться по утрам.

В реальной жизни он и не надеялся победить или защитить кого-нибудь. С его сложением это было невозможно. И он даже никогда не целовал женщину. Ему не представилось такой возможности. От противоположенного пола он мог ждать лишь двух вариантов поведения: те, что были постарше, обращались с ним как с ребенком; молодые просто смотрели сквозь него. И то, и другое причиняло боль: первое, потому что подчеркивало его слабость, второе, потому что лишало его надежды найти кого-то, о ком он смог бы заботиться.

Именно поэтому он и хотел женщину. Из-за этой гигантской нужды защищать, спасать, охранять. Но это было невозможно.

Кроме того, какая женщина может захотеть его? Он был чертовски тощим. Джинсы висели на ногах. Рубашка закрывала яму между его ребрами и бедрами. Размер его ног был как у десятилетнего.

Джон чувствовал, как отчаяние разливается по телу, но никак не мог понять, что же так сильно расстроило его. Конечно, ему нравились женщины. И он хотел прикасаться к ним, потому что их кожа была такой нежной и они так приятно пахли. Но он все равно ни разу не возбуждался, даже когда просыпался посреди своих снов. Он был настоящим уродом. Застрявший в развитии где-то между женщиной и мужчиной, он не мог отнестись полностью ни к одним, ни к другим. Гермафродит без видимых доказательств.

Хотя одну вещь он знал наверняка. Мужчины ему точно не нравились. Немало их подкатывало к нему за последние годы с деньгами, наркотиками или угрозами в попытках заставить его ублажать их в туалетах или машинах. Ему всегда удавалось убраться подальше каким-то образом.

Ну, всегда лишь до прошлой зимы. В январе один из них наставил на него дуло пистолета на лестничной площадке дома, в котором он тогда жил.

После этого он переехал и стал носить с собой собственное оружие.

Еще он позвонил на Горячую линию по предотвращению самоубийств.

Это произошло десять месяцев назад, но он все еще с трудом переносил прикосновение джинсов к собственной коже. Он бы выбросил все четыре пары, если бы мог позволить себе купить новые. Вместо этого он сжег те, что были на нем той ночью, а под остальными всегда носил длинные кальсоны. Даже летом.

Так что, нет. Ему совсем не нравились мужчины.

Может быть, именно поэтому он так реагировал на женщин. Он знал, какого это: ощущать себя мишенью того, кто больше и сильнее тебя.

Не то, чтобы он хотел поделиться с кем-то подобным опытом. У него не было никакого желания рассказать кому-то о том, что произошло с ним на той лестничной площадке. Он не мог даже представить себе, как произносит эти слова вслух.

Но, Боже, что если женщина спросит его, был ли он с кем-нибудь до нее? Он не будет знать, что ответить на это.

Послышался тяжелый стук в дверь.

Джон быстро сел, потянувшись к подушке, под которой лежал пистолет. Он снял его с предохранителя.

Стук повторился.

Направив оружие на дверь, он ждал, когда незваный гость ударит ее плечом, чтобы выбить.

— Джон? — Прозвучал мужской голос, низкий и властный. — Джон, я знаю, что ты там. Меня зовут Тор. Ты познакомился со мной две ночи назад.

Джон нахмурился и вздрогнул от внезапной боли в висках. Это было словно прорыв плотины: он стал вспоминать о том, как спускался в какое-то подземное убежище. И познакомился с высоким мужчиной, одетым в кожу. С Мэри и Бэллой.

Воспоминания взорвались в голове, и что-то стало пробуждаться глубоко внутри него. Что-то из его снов. Что-то древнее…

— Я пришел поговорить с тобой. Ты меня впустишь?

Не выпуская пистолет из рук, Джон подошел к двери и приоткрыл ее. Цепочка оставалась на месте. Он вскинул голову, высоко, и встретился с глазами цвета морской волны. В сознании всплыло какое-то слово, но он сам не мог понять, что оно значило.

Брат.

— Ты не хочешь вернуть предохранитель на пистолете на место, сынок?

Джон тряхнул головой, пойманный в ловушку странными воспоминаниями, эхом разнесшимися по его голове, и мужчиной, стоявшим перед ним в данный момент: человеком, несущим смерть, одетым в черную кожу.

— Хорошо. Но смотри, куда целишься. Ты не очень-то уверенно смотришься с этой штукой, а мне бы не хотелось иметь дело с некоторым неудобством в виде дыры в теле. — Мужчина посмотрел на цепочку. — Ты меня впустишь?

Двумя этажами ниже поток ругани достиг крещендо и закончился звуком разбившегося стекла.

— Давай, сынок. Небольшое уединение никогда не повредит.

Джон мысленно потянулся к глубинам своей груди в поисках хотя бы малейшего предчувствия опасности. Но он ничего не ощущал, несмотря на то, что этот мужчина был просто огромным, сильным и, несомненно, вооруженным. Люди вроде него просто не могут существовать без должной экипировки.

Джон вытащил цепочку из фиксатора и отступил назад, опуская пистолет.

Мужчина закрыл за собой дверь.

— Ты помнишь, как мы с тобой познакомились, так?

Джон кивнул, удивляясь, что воспоминания вернулись к нему таким странным образом. И тому, что вместе с ними пришла оглушительная головная боль.

— И ты помнишь, о чем мы говорили. И про тренировки, которые мы предложили?

Джон поставил пистолет на предохранитель. Он вспомнил все, и любопытство, охватившее его тогда, вернулось на свое место. Как и безумное желание.

— Ну так как ты смотришь на то, чтобы присоединиться к нам и работать вместе? И прежде чем ты скажешь, что не вышел ростом, должен заметить, что я знаю множество парней такого же размера. На самом деле, у нас целый класс таких же, как ты.

Не отрывая глаз от незнакомца, Джон засунул пистолет в задний карман и пошел обратно к постели. Он взял блокнот и ручку и написал: У меня нет $.

Когда он повернул блокнот, мужчина прочитал его слова.

— Об этом тебе не нужно беспокоиться.

Джон начеркал: Да, нужно — и снова показал блокнот гостю.

— Этим местом заведую я, и мне может понадобиться кое-какая помощь с административными делами. Так ты отработаешь затраты. Ты что-нибудь понимаешь в компьютерах?

Джон покачал головой, чувствуя себя полным идиотом. Он знал только, как собирать грязную посуду со столов и мыть ее. А этим ребятам мойщик был не нужен.

— Ну, у нас есть брат, который знает всю подноготную как свои пять пальцев. Он научит тебя. — Мужчина слегка улыбнулся. — Ты будешь работать. Будешь тренироваться. Все будет хорошо. И я поговорил со своей шеллан. Она будет рада, если ты останешься у нас, пока учишься в школе.

Веки Джона поднялись, он забеспокоился. Все это походило на спасательную шлюпку, с какой стороны не посмотри. Но почему этот парень хотел спасти его?

— Ты хочешь знать, почему я делаю это?

Когда Джон кивнул, мужчина стянул с плеч свое пальто и расстегнул верхние пуговицы на рубашке. Он стянул ткань вниз, демонстрируя верхнюю часть левой груди.

Джон уставился на круглый шрам, который открылся его взору.

Приложив ладонь к собственной груди, он почувствовал, как его прошиб пот. У него было такое ощущение, словно что-то очень важное встало на свое место.

— Ты один из нас, сынок. Пришло время вернуться домой, в семью.

Джон перестал дышать, странная мысль мелькнула у него в голове: По крайней мере, меня нашли.

Но затем накатила реальность, высасывая радость из его груди.

Чудеса не происходили в его жизни. Удача отвернулась от него раньше, чем он успел спросить, а есть ли она вообще. Или, скорее, она просто обходила его стороной. В любом случае, это мужчина, одетый в черную кожу, пришедший ниоткуда и предложивший ему спасательный круг, чтобы выбраться из той адской дыры, где он жил, был слишком хорош для того, чтобы быть правдой.

— Тебе нужно больше времени, чтобы подумать?

Джон покачал головой и шагнул назад, написав: Я хочу остаться здесь.

Человек нахмурился, прочитав эту строку.

— Послушай, сынок, ты подходишь к опасному моменту в твоей жизни.

Да неужели. Он пригласил этого парня в свой дом, зная, что никто не придет на помощь, если и услышит его крики. Он нащупал свой пистолет.

— Хорошо, успокойся. Я вот что тебе скажу. Ты умеешь свистеть?

Джон кивнул.

— Вот номер, по которому ты можешь связаться со мной. Ты посвистишь в телефон, и я буду знать, что это ты. — Парень протянул ему маленькую карточку. — Я дам тебе пару дней. Позвони, если передумаешь. А если нет, не волнуйся, ты не вспомнишь об этом.

Джон понятия не имел, как ему реагировать на подобное заявление, и просто разглядывал выгравированные на карточке черные цифры, теряясь в надеждах на открывшиеся возможности и страхах перед их невероятностью. Когда он поднял голову, мужчины уже не было.

Боже, он даже не слышал, как открывалась и закрывалась дверь.


Глава 19 | Вечный любовник | Глава 21



Loading...