home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


13

Вернувшись в квартиру, я снова безуспешно пытаюсь дозвониться до Марии. Включаю большой телевизор брата, нахожу канал с животными. Фильмы о природе, большие звери, охотящиеся на маленьких зверей, большие звери, трахающие больших зверей. В африканской саванне. В этом есть смысл, я смотрю на них часа два.


Вхожу в спальню, осторожно, чтобы не наступить на письма, лежащие на полу. Сажусь на кровать и раздеваюсь с закрытыми глазами. Пробую удержать в голове картины с пожирающими добычу и спаривающимися львами. Хорошие, мощные картины. Тут я замечаю, что в комнате не один. Я почувствовал его запах еще до того, как открыл глаза, дым его дрянных сигарилл, затхлый чердачный запах.

— Домовой переезжает следом…

Он сидит напротив меня в кресле у стены. Чуть наклонившись вперед, упакованный в свою ворсистую темно-зеленую парку, он почесывает щетину.

— Ты же не думал, что сможешь от меня избавиться, а? Домовой переезжает следом, Янус…

Нет, я не думал, я, наверное, просто надеялся, что он найдет меня не так скоро.

— А ты изменил сценографию, друг мой.

Рука его скользит по благородной древесине подлокотника.

— Неплохо, друг мой, неплохо.

Он веселится, с наслаждением долбит мне мозги. Он никогда не говорил мне ничего хорошего. В нем столько горечи, что она просачивается сквозь поры его кожи, отравляет его дыхание.

— Неплохо для пони.

— Пони?

Я обычно ему не отвечаю, но тут он меня поймал.

Он широко улыбается, показывая свои гнилые зубы:

— Ну знаешь, как у девочек-наездниц. Эти девочки, они говорят со своими лошадьми обо всем, о парне там каком-нибудь из класса, парне с зелеными глазами, на переменке сунувшем ей записку. Ты был ее вонючим пони, она могла писать тебе обо всем. Но однажды ей стало скучно. Она выросла, захотела трахаться, захотела детей. Нет времени для пони.

Он жестикулирует желтыми от никотина пальцами, проводит рукой по тонким седым волосам. Он наслаждается.

— Ты уверен, что вообще хочешь ее найти? Разве тебя не удовлетворяет сам процесс поиска? Ты ее найдешь, и что она скажет? Прости-прощай? Ты был ее пони, Янус.


Я мог бы закричать на него, сказать, что он ошибается. Но это бесполезно. Он только обрадуется. Я знаю, что его нет. Я сумасшедший, кому, как не мне, знать. Я знаю, что если как следует сконцентрируюсь, то заставлю его исчезнуть. Но я слишком устал, слишком вымотан.

Я поворачиваюсь и выключаю свет. Но не сплю. Я знаю, он все еще сидит там, я слышу, как он говорит, хотя изо всех сил стараюсь, чтобы слова не порождали смысл.

Представляю львов, больших львов. Львы в саванне, львы трахают других львов, пожирают куски сырого мяса, раздирая убитых ими животных. Я мог бы лечь на балконе. Но тогда он выиграет. Это будет значить, что он прогнал меня. И я больше не смогу вернуться в спальню. Я не хочу предоставлять ему эту победу. Он и все на свете отрезанные пальцы в тесте могут катиться к дьяволу в ад. Я знаю, чего хочу. Я хочу найти Амину. Я поворачиваюсь и тянусь за снотворным на столике, в темноте нащупываю пузырек, чуть не роняю на пол. Открываю и выуживаю пару таблеток. Проглатываю насухую, это возможно, дело привычки. Лежу со стариком в темноте, пока снотворное не гасит сознание.


предыдущая глава | Письма Амины | cледующая глава