home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


   Глава пятая. Вы не любите гостей? Вы просто не умеете их готовить!

У моей мамы весьма практичные представления о том, чтО нужно носить на даче, и я оказалась перед дилеммой: надеть рваные джинсы, мятый сарафан или шортики с сердечками, из которых я давно выросла. Я колебалась недолго: в конце концов, почему я должна наряжаться как на парад перед этой парочкой, Алила вон и не пытается соблюдать хоть какие-то приличия! Вдобавок я всё ещё была зла на неё и на Андрея.

Но хватит хныкать! Наденем джинсы, они удобные и выглядят ещё ничего. Я перекопала рюкзак и нашла свою любимую футболку — чёрную с сине-жёлтым абстракционистским подсолнечником и надписью «SunFlower». Ага, флауер тебе сан! Они же английский не знают и вообще, букв таких никогда не видели! Я швырнула футболку на место. Вторичные раскопки рюкзака осчастливили меня «выходной» голубой кофточкой с птичками. Я осмотрела её на предмет мятости и надписей и надела. В состоянии злобного торжества я завязала хвост, надела босоножки, огорчилась отсутствию очков (утонули в проруби?) и вышла за дверь.

Передо мной был коридор, тянувшийся направо и налево на значительное расстояние. Да, немаленький дом у семьи Андрея. Хотя, если их четверо… В принципе, где четверо, там и для пятого/-ой место найдётся… Так, мечты за борт, курс прямо на лестницу. Алила говорила спускаться, значит, идём вниз.

Я прошла пролёт и остановилась перед поворотом. Этажом ниже звучали незнакомые мужские голоса, и весь мой боевой настрой затух. Я совершенно не умею вливаться в новые компании — меня сразу берёт смущение, я лепечу что-то нечленораздельное и невразумительное, или наоборот, давлю присутствующих своим интеллектом, а то ещё хуже — ржу как лошадь где надо и где не надо, вызывая недоумевающие взгляды окружающих. А пик всего — когда я берусь что-то рассказывать, особенно про себя. Так, хватит! В бой! Надо встречать опасность смело! В омут с разбегу вниз головой… Я глубоко вздохнула и шагнула вперёд. Почему-то мне представилось, как я лечу кувырком вниз, считая все ступеньки… Я быстро отогнала это «оптимистическое» видение и стала спускаться на плохо гнущихся ногах.

Моим глазам открылась небольшая гостиная, диваны, камин и… ой! трое мужчин, мне не знакомых — насколько позволяли увидеть скромные возможности этих самых глаз. Лестница была явно задумана для того, чтобы по ней спускалась в вечернем платье красавица вроде Алилы, а не я в продранных на коленках джинсах и детской кофточке с "крылышками".

— Здравствуйте, — сказала я на середине лестницы и чуть не подпрыгнула — мой голос неожиданно стал высоким и звонким. Так, отставить панику!

Один из мужчин — высокий черноволосый парень с большими строгими глазами и идеальной осанкой — подошёл к лестнице и подал мне руку на последней ступеньке. Я приложила все усилия, чтобы грациозно на неё опереться и не полететь позорнейшим образом, отвлеклась и не успела опомниться, как каждой моей щеке досталось по поцелую.

— Здравствуй. Я Амир.

Он уступил место улыбающемуся парню, такому же черноволосому и черноглазому, похожему на него, но ниже ростом и с менее утончёнными чертами лица:

— Здравствуй, я Сеги, — сказал он, и мне достались ещё два поцелуя. — Должен честно признаться, Алила и Ладимир называли твоё имя, но я помню только, что оно очень красивое!

Я рассмеялась. Немного нервно. Не знаю я, как меня зовут! Эээ… эээ… А, вспомнила!

— Танислава. Можно Слава.

Последним представился мужчина на вид лет сорока пяти. Так, наверное, мог бы выглядеть Сеги, будь он лет на двадцать пять старше и отрасти бороду. И понятно, от кого его старший брат унаследовал такой строгий взгляд!

— Меня зовут Михал Валтарис, — их отец едва коснулся моих щёк. — Я рад познакомиться в доме моих племянников с такой милой девушкой.

Мои мысли судорожно метались в поисках правильных слов, но выходило либо криво, либо фальшиво. К счастью, он продолжил:

— Эти двое невоспитанных молодых людей — мои сыновья.

— Ну что вы, вы к ним слишком строги, — заговорил мой язык, а я только с ужасом вслушивалась в собственные слова. — Хотя наше знакомство пока ещё весьма непродолжительное, у меня уже сложилось хорошее представление обо всей вашей семье.

Боже, что я там наболтала?! Уф, он улыбается. Ох, гора с плеч! Откуда-то из-за угла вылетела Алила:

— Уже познакомились? Отлично, — она схватила меня за руку и потащила прочь. — Пойдём, поможешь мне! Кокетничать будешь потом!

— И в мыслях не было! — воскликнула я в благородном гневе, уже находясь за поворотом. До меня донёсся смех кого-то из них, скорее всего, Сеги.

Помещение, в которое я попала, оказалось кухней, завешанной и заставленной таким гигантским количеством разнообразных продуктов, что моя мама при виде них впала бы в приятную прострацию, а потом в восторге бросилась к плите. Алила сунула мне бокал, я заглянула внутрь.

— Вино, молока нет, — быстро сказала она, проходя куда-то вглубь возбуждающего аппетит лабиринта. Я последовала за ней. — У нас его никто не пьёт. Адрей еле раскопал для тебя тот стакан. Ходил за ним на ферму, представляешь, в такую метель!

— Представляю, — тихо сказала я и вздохнула.

Алила мгновенно оказалась рядом, обняла меня и сочувствующе заглянула в глаза:

— Поссорились?

Я только снова вздохнула. Алила пожала плечами:

— То-то я думаю, чего это он бросился на улицу в такую погоду, да ещё когда ты — здесь…

— Куда он бросился?! — подскочила я.

— На улицу. Просто выскочил! И ничего не ответил, когда я…

— И ты его отпустила?! — взвыла я, порываясь бежать, искать и тащить обратно. — Вдруг с ним что-то случится!

— Ой, не волнуйся, — Алила закатила глаза, одновременно удерживая меня на месте. — Побегает на холоде, подумает над своим поведением и придёт к тебе мириться! Кстати, если догадается, то с кувшином твоего обожаемого молока… — Лицо Алилы вдруг на несколько секунд стало отрешённым, потом она улыбнулась и подмигнула мне: — Теперь точно догадается! И не бойся, мы друг друга чувствуем. Да ещё Ладик с ним может постоянно общаться, у меня с этим хуже.

Только я хотела попросить её передать Андрею, что я его очень люблю и чтобы он больше не бродил неизвестно где по холоду, а возвращался и… как Алила добавила:

— Это Лад предупредил вас, что пора бежать. И ещё он сказал, что у твоего отца, похоже, большие неприятности.

И уставилась на меня, явно в ожидании подробного отчёта.

— Это у меня большие неприятности, — пробурчала я, мрачнея. — Но если не возражаешь, я не буду о них распространяться.

— Не больно-то и надо, — в тон мне протянула Алила, отворачиваясь.

Ну вот, плакал шанс поговорить через неё с Андреем. А может и не стоит? Кто её знает, что она ему наговорит на самом деле! Я покосилась на Алилу, она как раз открыла какую-то дверцу, и меня обдало холодом:

— Вот, держи, можешь помочь мне украшать торт, — смилостивилась Алила.

— Ну, если ты легко переносишь потери и не имеешь ничего против абстрактного искусства, — протянула я, вертя в руках тюбик с кремом. Алила расхохоталась, обняла меня одной рукой (во второй был такой же тюбик) и поцеловала в щёку.

— На тебя невозможно сердиться! Ты скажи, как тебе мои двоюродные братья и дядя?

— Милые, — ответила я, судорожно пытаясь выдавить из тюбика розочку. Ну, на худой конец, мутировавший чертополох. Он упорно не лез. Да что такое, всегда получалось!

— Ты с ними не общаешься часто, как я, — человеколюбиво заметила Алила, ловко распределяя аккуратные розочки по поверхности торта. Мне наконец удалось заставить вылезти свой гибрид — мечту спятившего селекционера и гарантированный инфаркт любого кондитера. — Сеги ещё ничего, но его старшего брата я до сих пор безумно боюсь! Однажды в детстве он застукал меня за кражей печенья и так посмотрел, что мне захотелось вернуть даже то, что я уже съела!

Я только засмеялась. После нескольких попыток я выдавила нечто уже почти похожее на розочку, обрадовалась, но тут торт кончился. Я критически обозрела дело рук своих, сравнила с половиной, украшенной Алилой, и сделала неутешительный вывод о месте произрастания этих самых рук.

— А ты часто готовишь? — задала я невинный вопрос, втайне страшно завидуя.

— Да, когда есть желание. У нас мало слуг, да и зачем, если я великолепно владею кулинарной магией? — она скромно пожала плечами. — Так что для собственного удовольствия можно, например, тортик приготовить! — последние слова она договорила, уже снова исчезая.

Тортик, между прочим, метр в диаметре! Сама Алила стройная как кипарис — тоже магия? А ведь она, оказывается, милая. Болтаю с ней, как со старой подружкой, а я же говорила, что плохо схожусь с людьми. Но вот торт я ей испортила, пусть и не нарочно… Чтобы заглушить угрызения совести, я выдавила немного крема просто так и с удовольствием отправила в рот.

— Ты такая прелесть, когда облизываешь пальцы! — воскликнула Алила, застукав меня за этим некультурным занятием.

— Ты меня снова в краску вгоняешь, — чуть не подавилась я. — Не говори никому!

— Ну вот, а у меня как раз возникла замечательная идея: обмазать тебя кремом, а потом предложить кому-нибудь облизать… — я таки подавилась очередной порцией крема, и пока я судорожно прокашливалась, она оглядела меня с ног до головы и мечтательно улыбнулась: — Или облизать самой…

— Алила, прекрати! — не выдержала я. — Ты меня постоянно смущаешь!

— Ну ты же такая лапочка, когда смущаешься! — довольно возразила она, обняла меня и чмокнула в щёку. — К тому же я страстно надеюсь, что однажды… — Алила очаровательно улыбнулась улыбкой кошки, загнавшей мышку в угол и готовящейся разделать бедняжку на пригодные к употреблению в пищу составляющие. Подозреваю, что в этот момент я по цвету сравнялась с её алым платьем, поэтому быстро заговорила, пытаясь высвободиться из чересчур тёплых объятий:

— Алила, ты безумно красивая, и милая, и весёлая…

— Но я из проклятого рода, и поэтому тебе лучше со мной не связываться, — завершила она и отпустила меня.

— Нет! — горячо возразила я. — Просто ты — женщина!

— Да ты что? — деланно удивилась она, тут же рассмеялась и снова обняла меня. — Ты просто чудо! Понимаешь, — она чуть отпустила меня и серьёзно продолжила: — Для меня и для многих моих подруг это нормально, потому что с мужчинами-то нам заниматься любовью нельзя, а хочется! — она коварно посмотрела на меня, я жалобно хлопнула глазами, она засмеялась и отпустила меня. — Ладно, ладно, всё, пока больше не буду!

— Пока? — переспросила я в мрачном предчувствии.

Она засмеялась, и вопрос остался без ответа.

— Между прочим, я люблю твоего брата, — заметила я.

— Которого? — невинно поинтересовалась она.

— Адрея! — обозлилась я. — И, не появись ты в самый неподходящий момент, он поцеловал бы меня! И, между прочим, это был бы мой первый поцелуй, а ты всё испоганила!

— Так у вас ещё ничего не было! — удивилась Алила. — Ничего себе!

— У нас вообще ничего не может быть, — вздохнула я. — Ты же сама знаешь, из-за запрета. Я не выдержала: — Целоваться-то хоть можно?

А то вдруг Адрей из-за этого и убежал? Тогда вообще ужас! Вот со всем остальным можно и подождать, но поцеловать мне его очень хочется!

Алила засмеялась:

— Да целуйся на здоровье, от этого дети не рождаются! — она с невинным видом скользнула ко мне: — Хочешь убедиться?

— Нет! — я спряталась за угол шкафчика, пытаясь понять, причём тут дети. — Спасибо, конечно, за предложение, но не стоит!

Алила засмеялась и неожиданно не стала настаивать, только заметила заговорщицким тоном:

— И запрет можно обойти…

— Как? — я выскочила из укрытия и вцепилась в неё: — Ну скажи, пожалуйста! Ладимир говорил что-то об этом, но я не очень поняла…

— У тебя нет моего опыта, — заметила Алила, улыбаясь в предвкушении. — Я тебя научу, как можно обойти запрет. Кстати, раз уж ты сама заговорила о Ладике, что ты думаешь о нём?

Не обратив внимания на быструю перемену темы, я замялась:

— Ну-у… Он ничего… И вообще, наверно, хороший, но…

— Но?.. — подхватила Алила.

— Зануда, — буркнула я. — Хотя, пожалуй, это его единственный недостаток.

Сзади вдруг раздалось:

— Ну что ж, могло быть гораздо хуже!

Я резко обернулась, увидела невозмутимо на меня глядящего Ладимира и глупо улыбнулась. Алила захихикала. Я развернулась к ней:

— Я тебя!..

— Что? — захихикала она громче.

— А ну иди сюда! — завопила я и кинулась к ней. Она с радостным визгом бросилась прочь. Несколько минут мы, вопя и размахивая руками, как девчонки, носились между столами и шкафами, пока она не дала себя поймать, и я попыталась её защекотать:

— Ой, хва-а-атит! — заливалась она смехом. — Ладик, спаси меня!

— Не буду, — ответил он насмешливо. Во время нашей беготни он только с улыбкой за нами наблюдал и пару раз уступил дорогу. — Ты это заслужила.

Алила вывернулась и тут же набросилась на него с кулаками.

— Ах так! Значит, ты заслужил взбучку!

— То-оорт! — завопила я, закрывая своим телом столь дорогое моему серд… эээ… желудку творение кулинарной магии Алилы, и в результате оказалась в эпицентре урагана. — Пожалуйста, хватит!

— Твоё слово — закон! — весело ответил Ладимир, отступая и давая мне возможность увильнуть от очередных объятий Алилы. — К тому же невежливо заставлять ждать наших гостей. Кстати, ты произвела на них приятное впечатление.

— О, у меня ещё предостаточно времени, чтобы испортить его! — пессимистично заявила я. Они с Алилой засмеялись, и мы вышли через другую дверь в залу, где уже был накрыт стол. Почти одновременно в противоположном конце появились Сеги и э-э-э… как же его зовут? Что-то восточное… типа эмира… Амир! А их отец — Михал. Это запомнить легче — вроде нашего Михаил.

"Ладно, теперь главное — не ударить в грязь лицом. Вилку в левую руку, нож в правую", — бодро решила я, садясь за стол (стул для меня любезно отодвинул Ладимир). Я радостно оглядела заставленное разной в высшей степени аппетитной едой пространство, перевела взгляд на свою тарелку, и в груди у меня похолодело: ножей было три, а вилок — аж четыре! Так, спокойно. Этот нож для мяса, этот — для рыбы… а для рыбы нужен нож? Да, да, точно нужен… Но зачем столько вилок?! Я поборола панику и решила незаметно коситься на Алилу.

— Вина? — оторвал меня от стратегических планов Ладимир. — Какое предпочитаешь?

— На твоё усмотрение, — осторожно отозвалась я и призналась: — Честно говоря, совершенно не разбираюсь в винах.

— Но в этом доме остаться трезвенницей тебе не грозит, — засмеялся Сеги. — Недаром виноградники нашего рода славятся на всё королевство!

Я отпила глоток нежно-розовой жидкости и искренне сказала:

— И заслуженно!

— Тебе нравится? Это моё любимое, — Алила легко подняла большую бутылку из тёмного стекла, повернула ко мне. — Потому что оно носит моё имя!

Приглядевшись, я обнаружила, что переплетающиеся буквы и правда складываются в коротенькое слово «Алила». Русские буквы, между прочим!

— А Танислава ведь очень редкое имя, — перевёл разговор на другую тему Михал, — во всяком случае, за свою долгую жизнь я был знаком только с одним Таниславом.

Так, припрыгали. Ну и как мне выкручиваться? Врать я не люблю и не хочу! Значит, напрямую ничего не говорим, обходными путями:

— Просто мама с папой называли детей по очереди. Моя сестра получила обычное имя, а меня отец решил назвать как-нибудь оригинально, так я и стала Таниславой.

— Стало быть, вас двое детей в семье, — уточнил Сеги.

— Нет, четверо, — призналась я. — Ещё у меня двое младших братьев.

Нет, только не спрашивайте, как их зовут…

— Четверо? — удивился Амир и осторожно добавил: — Но это много для одной семьи…

Уф! Проскочили…

— Да, — радостно отозвалась я. — Но мама всегда считала, что семья должна быть большой. У неё самой было две сестры и брат. Так что в какой-то степени это наша хорошая традиция.

В разговор вступил Ладк счастью, уводя его от опасной темы:

— Танислава, поскольку ты будешь жить у нас некоторое время, нам бы хотелось сделать твоё пребывание здесь как можно более приятным. Расскажи нам, пожалуйста, чем ты увлекаешься, что тебе нравится?

— Много что, — пожала я плечами. — Животные и рисование — на первом месте.

— Значит, ты любишь животных, — улыбнулся Сеги. — Дай-ка угадаю, кошек?

— Кошек, — согласилась я, — собак тоже, лошадей…

— О, отлично, вам с Сеги будет о чём поговорить, — заметил Ладимир.

— Я развожу лошадей, — пояснил он. — Приезжай к нам как-нибудь, покатаемся.

— К стыду своему должна признаться, что ездить верхом почти не умею, — смутилась я. Да, лошадей я люблю издалека и исключительно с земли…

— Тем лучше, — улыбнулся он. — Я научу. Выберу для тебя смирную лошадь…

— Сеги! — неожиданно встряла Алила. — Ты что, заигрываешь с ней? А ну-ка прекрати! Тут только я имею на это право!

— Ничего себе! — засмеялась я. — А я и не знала!

— Заметь, я тоже, — усмехнулся Сеги. И вдруг резко посерьёзнел. Я огляделась — у всех были встревоженные лица. Я мгновенно вспомнила слова Алилы, что они друг друга чувствуют. Боже, неужели с Андреем…

— Что случилось? — не выдержала я.

— Кто-то идёт сюда в очень дурном настроении, — ответил Ладимир. — Судя по тому, что он вышиб входную дверь вместо того, чтобы просто открыть.

— Мама, — прошептала я, холодея и тщетно пытаясь побороть настойчивое желание спрятаться под стол. — Это за мной…

Ладимир посмотрел на меня и успокаивающе коснулся плеча:

— Не бойся, раз Адрей бродит неизвестно где вместо того, чтобы выполнять свои обязанности, я заменю его. И Челси тебя не получит.

— Челси?!

Я вздрогнула — при звуке этого имени спокойное лицо Амира неожиданно перекосилось от ярости. Впрочем, он мгновенно успокоился, только глаза горели бешеным огнём.

— Одной причиной больше, чтобы защищать тебя. Отличный повод хоть как-то отомстить этому мерзавцу!

— Кто бы это ни был, он здесь, — спокойно сказал Ладимир и встал, повернувшись к двери. Я тоже глянула в ту сторону через плечо Алилы, подумав, что, в сущности, три ножа — это очень хорошо. Да и четыре вилки — тоже…

Створки двери распахнулись, и в залу быстрым шагом вошёл мужчина. Алила засмеялась натянуто:

— Не обращайте внимания, это ко мне.

Незнакомец был уже у её стула, и я, несмотря на совет, испугалась — он был в бешенстве.

— Да, правильно, — прошипел он. — На меня можно не обращать внимания, я — пустое место…

Алила молча смотрела на него безо всякого выражения, но я поняла, что он ей неприятен.

— И любая девка из проклятых может пренебрегать мной, мужчиной благородного рода, своим хозяином, — он взял её за подбородок, наклонился: — Ты мне принадлежишь!

— Уже нет, — она дёрнула головой и высвободилась. — Мой контракт закончился.

— И вместо того, чтобы принять мои условия и продлить его, ты сбежала! А теперь распускаешь обо мне разные сплетни, дрянь…

— Если я что и говорила о тебе, так только правду, — усмехнулась Алила. Он побелел от бешенства:

— Слушай, ты! Я могу убить тебя на месте, и никто, никто мне не помешает…

— А вот тут вы в корне ошибаетесь, — не выдержала я. Хороши же её родственнички — этот урод её обзывает, как хочет, а они стоят себе, уткнувшись носом в пол. — Вы тут, кажется, говорили, что вы мужчина? — я критически его обозрела. — Не очень-то похоже — будь вы мужчиной и достойным человеком, вы никогда не позволили бы себе так разговаривать с женщиной! О благородстве я вообще молчу!

— Кто ты такая? — поморщился он, презрительно оглядывая меня. Мол, вылезла какая-то букашка, и ещё что-то пищит.

— Я подруга Алилы, — ровно ответила я. Давно поняла, что лучшая реакция на хамское поведение — спокойное сознание собственного достоинства. Я встала, скрестила руки на груди и рявкнула: — И я не позволю какому-то наглому самовлюблённому типу оскорблять её!

Да, со спокойствием у меня не задалось. Но не могу я смотреть, как он её обижает!

— Да ты знаешь, кто я? — он выдвинулся из-за кресла Алилы, задирая подбородок. Я тоже сделала шаг в сторону, так что мы оказались лицом к лицу, и задрала подбородок ещё выше:

— Понятия не имею.

— Я — первый помощник главы Ассамблеи. Мне принадлежит столько власти, сколько тебе и не снилось! — значительно произнёс он.

— Кошмары мне редко снятся, — фыркнула я. — Если вы рассчитывали меня напугать, не вышло.

Он на самом деле позеленел! Я не выдержала и улыбнулась. Его совсем перекосило:

— Ну погоди, тварь, подстилка для ублюдков из проклятых родов…

Я даже не заметила, как размахнулась и залепила ему такую пощёчину, что он попятился, схватившись за мгновенно покрасневшую щёку. Ого! Ничего себе, это я так? Секунду он ошарашенно таращился на меня, но уже на вторую распрямился и шагнул вперёд. Меня загородил Ладимир, я вдруг заметила меч в его руке, и что Сеги с Амиром обходят стол, окружая этого мерзкого типа.

— Ты за это поплатишься, — прошипел он мне, пятясь и нервно оглядываясь.

— Убирайтесь, — тихо и угрожающе сказала я. Видимо, я казалась страшна во гневе, потому что он развернулся и бросился к двери. Хотя, скорее, это он родственников Алилы испугался — я-то на самом деле находилась в шоковом состоянии. От пережитого страха и возмущения у меня бешено колотилось сердце и горели щёки. Я стояла, не двигаясь, пока за ним не закрылась дверь, и тогда Алила вдруг вскочила с кресла и бросилась мне на шею, а я чуть не шарахнулась от неё.

— Слава, Славанька, милая, — она вдруг заплакала.

— Ну, тише, всё закончилось, — я погладила её по голове, чувствуя, как успокаиваюсь сама. Фу, какой мерзкий тип! Теперь я понимаю, почему Андрей так испугался того, что меня будут травить за связь с ним. Если все господа из благородных — такие… Хотя что ему помешает просто врезать по фэйсу любому гаду, который посмеет нас оскорбить?! Мой взгляд упал на Ладимира и остальных, и я возмутилась:

— Ну вы хороши! В вашем присутствии так обращаются с вашей сестрой, а вы бы хоть слово сказали!

— Танислава, — грустно сказал Ладимир и устало присел на подлокотник кресла. Меч уже куда-то исчез. — Ну откуда ты такая взялась?! Мы же дети проклятых родов, он бы с удовольствием воспользовался возможностью отправить нас на тот свет на законных основаниях. А вооружённое нападение на первого помощника главы Ассамблеи из-за какой-то там девицы из проклятого — основание более чем достаточное. Другое дело — ты, девушка из благородного, вдобавок защищённая контрактом.

Всё ясно. Адрей пытался мне сказать, что они здесь — люди второго сорта, а я всё не желала понимать, тупица. Вот тебе, дорогуша, иллюстрация…

— Выходит, я сделала только хуже? — вздохнула я.

— Нет, что ты! — улыбнулась сквозь слёзы Алила и так сжала меня в объятьях, что я чуть не задохнулась. — Спасибо! Разве что себе, — уточнила она оптимистично, отпуская меня.

— Да уж, — усмехнулся Сеги. — Мы-то имели полное право защищать девушку из благородного, прикрываясь контрактом Адрея. А с тобой теперь не только Челси захочет разделаться!

— Спасибо, успокоили, — буркнула я.

— Не волнуйся, — благодушно заметил его отец. — Мы никогда не забываем добра, и не забудем, как ты заступилась за мою племянницу. Ты всегда можешь рассчитывать на меня и на моих сыновей.

— И на меня, — добавил Ладимир.

— И на меня, — вытерла слёзы Алила. — Особенно если захочешь немного расслабиться.

Я засмеялась.

— Ладно, давайте всё-таки закончим обед, — предложил Ладимир, подавая пример — занял своё место. Естественно, все согласились. Дать какому-то мерзавцу испортить нам настроение? Да ни за что! Ведь поле битвы осталось за нами!

Остаток обеда прошёл за мирной болтовнёй. Воспользовавшись моментом, когда остальные оживлённо обсуждали какую-то сплетню, я осторожно потянула Ладимира за рукав и, когда он наклонился ко мне, робко спросила:

— Алила мне сказала, вы с Адреем можете говорить мысленно?

Он кивнул.

— С ним всё в порядке? — выпалила я. — А то он бродит там один в такой холод!

— Не беспокойся, — рассеянно улыбнулся Ладимир. — Он сейчас на ферме, отогреется и пойдёт обратно.

— Отлично! — выдохнула я с облегчением. Ладимир почему-то очень внимательно на меня посмотрел. Я ответила ему недоумевающим взглядом, и секунд десять мы смотрели друг другу в глаза. Не знаю, что он прочитал в моих, но вот я насторожилась: уж больно внимательно он меня разглядывал, делая для себя какие-то выводы. Не поняла, в чём я прокололась? Казалось бы, наоборот… Но тут меня отвлекла Алила, втягивая в беседу, и я так и не разобралась.

На десерт мы все переместились в ту залу, где я познакомилась с Михалом и его сыновьями, Алила куда-то ненадолго исчезла, а появилась довольная.

— Ты, кажется, говорила, что любишь рисовать? — уточнила она.

— Да, — я оторвалась от разговора о лошадях в промежутках между поеданием третьего куска торта. — Но я нигде не училась, поэтому гордиться мне особо нечем, так, что-то нарисовала для собственного удовольствия.

— Ну, не только для собственного, — коварно улыбнулась Алила и достала из-за спины мою папку с рисунками, которая должна была мирно лежать в пакете. Я чуть не подавилась чаем, поставила чашку и воскликнула:

— Алила! Тебя не учили, что копаться в чужих вещах — нехорошо?!

— Не помню, — беззаботно ответила она и раскрыла папку. — Я тут посмотрела, один рисунок вполне в моём вкусе…

Я подскочила, сообразив, о чём идёт речь.

— А ну отдай! — завопила я, бросаясь к ней. Алила, заливаясь смехом, отскочила за диван, я перемахнула через спинку — и почти поймала! Но Алила в последний момент увернулась, и мы обегали ползалы, прежде чем мне наконец удалось до неё добраться. И почти сразу не без её активного участия мы шлёпнулись на диван под весёлый смех её братьев. Я оказалась сверху и попыталась отобрать папку, но Алила взмахнула ей, и рисунки красивым веером рассыпались по полу.

— Знаешь, кто ты после этого? — обратилась я к ней укоризненно, но Алила так весело улыбалась, что сердиться на неё было невозможно. — Ой, ладно, на первый раз прощается!

Она только хихикнула и хлопнула меня по бедру. Я сообразила, что сидеть на Алиле верхом несколько неприлично, смутилась и быстренько слезла.

— Танислава, но ты действительно отлично рисуешь, — Амир поднял с пола какой-то рисунок и внимательно его рассматривал. — Я слышал, что себя рисовать труднее всего.

Так, стоп, что это у него?! Нет, только не это…

— Да, ты прекрасная художница, — подтвердил Сеги, заглядывая ему через плечо, потом перевёл взгляд на меня и улыбнулся: — И просто прекрасная девушка.

О н-е-е-ет!!

— Дайте-ка, — Алила забрала рисунок. — Ну, мне это всё уже знакомо…

НЕ-Е-ЕТ!!!

— Ты рисовала себя перед зеркалом? — заинтересовался технической стороной вопроса Ладимир.

— Да, — выдавила я из себя, вовремя вспомнив, что здесь никто особо наготы не стесняется. Да и на этом рисунке почти ничего не видно, так как я изящно прикрываюсь… эээ, ну, на самом деле это обыкновенная занавеска, снятая с окна в комнате родителей, но в моём художественном решении — покрывало, расшитое золотом! — Вот, пришла в голову мысль нарисовать обнажённую натуру, а поскольку под рукой никого не было, пришлось рисовать себя…

— Нарисуй меня, — попросила Алила, поднимая с пола остальные рисунки. — У меня есть прекрасный парадный портрет, но там я какая-то неживая и вдобавок одетая…

— Нет, так никуда не годится! — засмеялась я с облегчением, незаметно подбирая с дивана «компромат» и пряча его в папку. и на радостях опрометчиво пообещала: — Конечно, нарисую.

— Когда мы останемся наедине, — улыбнулась она. Я только закатила глаза под её весёлый смех. Михал, единственный, кто не принимал участия в коллективном рассматривании моего ню, неожиданно попросил вежливо:

— Мне бы очень хотелось посмотреть на другие твои рисунки, если позволишь.

— Конечно, — согласилась я. Всё равно такой рисунок у меня один, и был изъят из дома во избежание обнаружения Витькой или ещё того хуже, мамой!

Мы расселись на диване, и я принялась давать короткие комментарии, вроде:

— Это мой старший младший братишка, я его долго подстерегала, прежде чем удалось нарисовать так, чтобы он сам этого не заметил — все предыдущие рисунки неизменно рвались и отправлялись в мусорную корзину…

— Это наша дача. В жизни она не настолько покосившаяся…

— А, это мне подарили краски, и я их на радостях опробовала. Так что и не пытайтесь понять, что здесь нарисовано… Я уже сама не помню. Назвала "Фантазия"…

Я убедилась, что семья Адрея обладает неисчерпаемым запасом комплиментов — по кусочку досталось каждому рисунку, а некоторым (которые я сама втайне считала единственно достойными в толстой стопке своих "шедевров") — даже по несколько. Ещё каждому особенно приглянулся какой-нибудь рисунок. Сеги в восхищении рассматривал гнедого жеребца. Ладимир задумчиво глядел на портрет моей мамы (что-то он больно увлечённо его рассматривает, и на челе отразились думы, и не дай Бог додумается, откуда я, и начнёт задавать вопросы… или ему просто нравятся дамы за сорок?). Алила завладела сразу несколькими рисунками и непривычно сосредоточенно бормотала что-то себе под нос. Заглянув ей через плечо, я поняла, что все рисунки объединяет наличие на них девушки в платье, и догадалась, что Алила осваивает иномировую моду последних веков. Амиру очень понравилась зарисовка нашей деревенской церквушки.

Михал в основном молчал, даже когда все согласно рассыпались в комплиментах. А под конец вообще незаметно отодвинулся на край дивана и печально глядел на мой самый лучший рисунок — я как-то попыталась красками передать незаметно, но необратимо утекающее в прошлое очарование тихого утра на лесном озере недалеко от нашей дачи.

— Танислава, — тихо позвал Михал. Я подняла голову. — Мне, кажется, знакомо это место… Не находится ли оно у Семи ключей?

Я с сожалением покачала головой.

— Вероятно, просто похоже, — ещё тише отозвался он, и вдруг тяжело вздохнул. — Похоже на то место, где я впервые встретил мать Амира и Сеги…

Он снова вздохнул, мне тоже почему-то стало грустно, и я сказала:

— Если хотите, возьмите этот рисунок.

— Я не могу, — Михал протянул лист обратно, — вы наверняка им дорожите.

— Не настолько, чтобы не отдать тому, кому… кому он должен принадлежать на самом деле. Я вам его дарю, и, пожалуйста, не отказывайтесь.

Да, косноязычие от волнения никуда не делось. Тем не менее, я убедила Михала, и рисунок был аккуратно вложен в папку, принесённую Алилой. А ещё меня заставили его подписать.

— Когда-нибудь, лет через сто, твои картины будут цениться на вес золота, и мы неплохо на этом заработаем! — весело заметил Сеги и подмигнул мне. Он вообще оживился после просмотра моего ню, то бишь стал очень заинтересованно посматривать в мою сторону (когда Алила не могла этого увидеть).

— Ну да, мечтай! — фыркнула я. — Да скорее… — я запнулась в поисках подходящего сравнения, не вызывающего ненужных вопросов, — скорее лошади позеленеют, чем я стану известной художницей!

Неожиданно все согласно уставились на меня, и через секунду так же согласно засмеялись.

— Что я такого сказала? — немного обиженно поинтересовалась я.

— Ничего, прости нам этот смех, — извинился Амир. — Просто не далее, как два месяца назад Сеги удалось вывести… да, зелёных лошадей.

— О! Поздравляю! — восхитилась я и не выдержала. — Они совсем-совсем зелёные?

— Совсем-совсем-совсем, — весело отозвался Сеги. — Приезжай к нам, я их тебе обязательно покажу. Думаю, ты у нас не заскучаешь.

Неожиданно в моей голове прозвучало продолжение: "Ведь кроме лошадей можно заниматься ещё столькими приятными вещами…"

На что это он намекает?! Согнать, согнать с лица дурацкую улыбочку! Ай! Перестаралась, закусывая губу. Я попыталась метнуть на Сеги грозный взгляд, но, похоже, он понял всё превратно, потому что в ответ я получила ТАКОЙ взгляд! Да, наверно, девушки сами падают в его объятья! Но я не такая, и надо дать ему это понять. Поэтому, когда мы расходились по комнатам, я снова выяснила у Ладимира что с Адреем всё в порядке (и снова он на меня как-то странно посмотрел), а потом со спокойной душой оттёрла Сеги от остальных, загнала в темный угол и угрожающим голосом предупредила:

— Сеги, — я выдержала многозначительную паузу, — и думать забудь!

— О чём? — он хитро улыбнулся, показывая белые зубы.

— Сам знаешь! — так же многозначительно и грозно сказала я и гордо удалилась. Надеюсь, этот в высшей степени содержательный разговор положит конец его излишнему интересу к моей, несомненно, привлекательной, да что уж там, очень даже хорошенькой, милой… э-э-э, о чём это я? Ах да, конец его интересу к моей во всех отношениях очаровательной персоне.

Только я плюхнулась на кровать в своей комнате, как дверь распахнулась, и влетела Алила, роняя по пути кисточки и баночки. Одна подкатилась ко мне, я подняла её и обнаружила надпись «Охра». О нет! Соглашаясь нарисовать её портрет, я, честно говоря, надеялась, что Алила потихоньку вообще об этом позабудет! Хотя бы потому, что она собиралась позировать обнажённой… Алила как раз об этом вспомнила, в два счёта избавилась от одежды, присела рядом и подозрительно ласково улыбнулась. Я вскочила и срочно развила бурную деятельность:

— Так, ты уже разделась… Отлично… Нет, не в этом смысле! — взвизгнула я, уворачиваясь от её пылких объятий и загораживаясь мольбертом. — Алила, будь лапочкой, ляг на кровать…

— Только если ты пообещаешь, что попозже присоединишься ко мне, — коварно улыбнулась она и похлопала по одеялу рядом с собой.

— Ну да, конечно, — хмыкнула я, твёрдо решив не тянуть с завершением портрета.

Алила в соблазнительной позе улеглась, живописно прикрывшись одеялом (увы, лишь слегка), и неожиданно я поняла, что больше не смущаюсь. Я ещё расставляла свои художественные принадлежности, а в мозгу уже роились мысли о композиции, освещении, цветовом решении, позе, в которой Алила лучше всего будет смотреться…

— Ну-ка, — начала я командовать, вдохновенно размахивая кистью как дирижёр — палочкой, — откинься назад, ага, а волосы перекинь через плечо… руку закинь за голову… нет, чуть разогни, чтобы это было более округло… Левую ногу чуть согни… ага… Подтяни одеяло… ещё… ещё, я сказала! отлично… А теперь не смей двигаться!

— Даже если ты покинешь своё место за мольбертом и наконец придёшь согреть свою модель? — томно прошептала она. Я хмыкнула и твёрдо ответила:

— Даже не надейся, что я такое вытворю!

Алила весело захохотала, а я, воспользовавшись передышкой, приступила наконец к написанию картины. Алила оказалась великолепной моделью — лежала неподвижно, как купальщица на пляже. Сначала она, правда, пыталась снова меня смутить разными непристойными намёками и красочными описаниями, но процесс её запечатления меня настолько увлёк, что я только мычала что-то неразборчивое в ответ, и Алила оставила меня в покое. Я вдохновенно творила, но отсутствие очков дало о себе знать, поэтому я оторвалась от холста, потёрла уставшие глаза и спросила Алилу:

— Слушай, а ты мои очки не видела?

— Видела, — ответила она. — А кстати, зачем ты их носишь?

— Затем, что без них я как ёжик в тумане, — буркнула я, щурясь, чтобы обозреть какую-то ускользающую от меня деталь художественного образа Алилы.

— Ужас! — воскликнула она. — Это из-за этого ты корчишь такие рожи, а я думала, это на тебя вдохновение снизошло! — воскликнула Алила. — Слушай, я уже устала…

— Отлично, давай сделаем перерыв.

Не успела я согласиться, как Алила вскочила, схватила меня за руку и потащила прочь из комнаты:

— Зачем тебе очки, если Ладик за пару минут сделает тебе нормальное зрение! Очки, это для умных мужчин! А нам, очаровательным женщинам, надо обращаться к таким великим магам, как мой брат! — закончила она, затаскивая меня в комнату к Ладимиру. Он с обычным спокойным добродушием посмотрел на нас из-за письменного стола и поднялся навстречу.

— Если Танислава только что уложила тебя в постель и соблазнила, не думай, что я буду защищать твою честь — сама напросилась! — весело заметил он.

— Представь себе, уложила, а потом соблазнять не стала! Хны-ыы! — картинно всхлипнула Алила, приземлилась, уже радостно улыбаясь, на подлокотник кресла, и деловым тоном объяснила: — Я хочу, чтобы ты сделал Славе нормальное зрение, а то она бедняжка, так мучается, рисуя меня, а очки — это не сексуально!

— Слово-то какое выучила, — хмыкнул Ладимир. — Не надо было тебе таскать книжки из того мира. А что сама Слава думает на этот счёт? — он обернулся ко мне.

— Сама Слава не возражает. То есть, всеми руками за.

Так, что это он опять на меня так внимательно смотрит!?

— Что-то мне подсказывает, что при написании портрета моей сестры ты пользовалась красной краской, — усмехнулся он.

— Пользовалась, — удивлённо ответила я, потом до меня дошло, и я, кляня неуёмное воображение и недостаток соображения, выдала: — Зеркало, полцарства за зеркало!!

Нет! Это же какой-то НАШ император про коня вопил на поле брани! Уф, вроде не заметили… да, конспиратор из меня никакой…

— Щедро, — улыбнулся Ладимир, протягивая мне небольшое квадратное зеркальце (из воздуха вытащил?) и, пока я стирала краску со щеки, заметил: — А что не всё?

— Обойдёсся! — с видом оскорблённого аристократического достоинства ответила я. Они с Алилой согласно рассмеялись. Потом Алила вдруг окинула нас с Ладимиром взглядом, не предвещавшим моей скромной натуре ничего хорошего, вскочила, коварно глянула на меня, объявила:

— Я за кремом!

И скрылась за дверью. Я тяжело вздохнула и начала краснеть уже на автомате.

— И чем же тебя так пугает этот невинный десерт? — весело улыбнулся Ладимир.

— Сам по себе ничем, — я грустно облокотилась о стол и обречённо добавила: — Лишь бы Алила не попыталась вытворить с ним и со мной то, что собиралась… — то ещё объяснение, конечно, но посвящать Ладимира в подробности фантазий его сестрички я не собираюсь. И чего это она нас снова оставила наедине? Я подозрительно посмотрела на Ладимира, он засмеялся и накрыл мою лежащую на столе руку своей.

— Не бойся, что бы там не задумала моя сестра, я не имею ни малейшего представления о её коварном плане. И если что, готов оборонять тебя от её домогательств, — только я вздохнула с облегчением, как неожиданно он как-то странно посмотрел на меня, наклонился, легко погладил мои пальцы и сказал: — Разумеется, если ты не захочешь, чтобы я ей, наоборот, помогал…

Кажется, я отскочила где-то на метр. Да что там, на полтора как минимум! Ладимир засмеялся, встал и сделал шаг ко мне.

— Не подходи! — в ужасе взвизгнула я. Ничего себе! Ну что это за ненормальная семейка!

Он, конечно, никак не отреагировал на моё предупреждение и, улыбаясь, продолжал медленно наступать, а я, соответственно, пятилась, благо комната была немаленькая.

— Я умею драться! — пискнула я в панике, Ладимир засмеялся и ответил:

— Да уж, я видел!

Ну да, можно подумать, у меня второй раз так получится! Я пошла с козыря:

— Я люблю Адрея!

— Это здорово, — неожиданно мягко улыбнулся он. — И сильно?

— Очень сильно! — перешла я в наступление (на словах, а на деле продолжая пятиться). И, делая очередной шаг назад, споткнулась обо что-то, почувствовала, как теряю равновесие, но Ладимир галантно поддержал меня, и я обнаружила, что нахожусь в его объятьях.

И тут я запаниковала по-настоящему. Ведь он — брат Андрея и… три минуты назад он мне ещё нравился! О, Господи… Ведь ясно же, что хороший человек, какого лысого ёжика он гоняется за мной по своему кабинету и так ухмыляется?!

— Ты меня отпустишь? — настойчиво попросила я, пытаясь выбраться.

— А зачем? — поинтересовался Ладимир, обнимая меня крепче. — По-моему, и так неплохо…

— Кому как! — возмутилась я, но боевой пыл быстро иссяк, и я жалобно попросила: — Ладимир, ну отпусти меня, пожалуйста.

Он только усмехнулся и вместо ответа поцеловал меня в щёку. Ох, не надо было ему этого делать! Потому что я всерьёз перепугалась. Да что они все здесь какие-то озабоченные!

— Ладимир, прекрати, — потребовала я, тщетно пытаясь выбраться и окончательно перепугавшись. Ещё чуть-чуть, и я бы разревелась от безысходности ситуации, но Ладимир вдруг отпустил меня.

— Слава… — он недоумённо заглянул мне в глаза и воскликнул: — О, Господи! Да ты совсем перепугана! Ну знаешь ли… Я, конечно, жутко коварный, злобный и страшный, — я чуть улыбнулась: уж больно он не подходил под это красочное описание, а он виновато посмотрел на меня: — Но тебя-то я бы никогда не обидел… Слава, нет! Только не плачь!

— Я не плачу, — буркнула я, яростно вытирая глаза — они у меня явно на мокром месте. — Просто я не ожидала, что ты так себя со мной поведёшь! Ты что вообще вытворяешь?!

— Я и сам не знаю, что на меня нашло! — попытался оправдаться Ладимир. — Ты так смирно терпела гнусные домогательства моей сестры, я надеялся, что и мне непристойное поведение сойдёт с рук, — Ладимир осторожно улыбнулся, я не могла не улыбнуться в ответ, он облегчённо вздохнул и спросил: — Ну что, ты меня прощаешь? Это некрасиво с моей стороны, но я хотел убедиться, что ты действительно любишь моего брата. Заметил, что Алила не добилась успеха, хотя девушки из благородных обычно не против таких развлечений, и решил проверить, гхм… на себе…

— Ого! — обалдела я. — Ничего себе! Какие у тебя методы!

Я чуть было не рявкнула "НКВД отдыхает!", но вовремя прикусила язык. И посмотрела на Ладимира. Смущаешься, зараза?! Так тебе и надо!

Ладимир не приминул воспользоваться моей заминкой:

— Просто уж очень у тебя забавный вид был, вот я и увлёкся… Ладно, такие шуточки оставим моей сестре и Сеги. Простишь меня? — и, когда я кивнула: — Но, если ты хочешь остаться с Адреем, тебе, может, и не стоит избегать общества Алилы…

— Не поняла, — снова обалдела я.

— Ты умеешь обходить запрет? — поставил вопрос ребром Ладимир.

— Нет, — со вздохом ответила я.

— Алила научит, — сказал он, как будто речь шла о рецепте пирожков. Я прокашлялась: уже начала подозревать, КАК они обходят этот запрет, и мне стало нехорошо. Да уж, Алила не откажется! Нет, она, конечно, могла бы, в принципе, преподать теорию, но ведь я её знаю, она сразу перейдёт к практике!

— Да когда же вы наконец поймёте, что я люблю Адрея! — не выдержала я. — И вообще, я от смущения сдохну на месте. Я не то что запрет не обходила, у меня ещё ник… кккх-кх, — я вовремя сообразила, что не стоит сообщать Ладимиру главный секрет моей отсутствующей личной жизни, но он сам догадался:

— Вот в чём дело! Это всё меняет, — он улыбнулся, приобнял меня за плечи и повёл обратно к столу. — Но вообще-то я пошутил, уж больно забавно ты краснеешь!

— Не нравятся мне такие шуточки! — буркнула я.

Лад усмехнулся, усадил меня в своё кресло, а сам облокотился о стол:

— А теперь закрой, пожалуйста, глаза.

— Зачем? — подозрительно спросила я.

— Всего-навсего хочу посмотреть, чем могу помочь тебе со зрением.

— А, — прореагировала я и покорно закрыла глаза.

— Скажи, а как твои родители относятся к проклятым родам?

Вопрос застал меня врасплох, но я уже привычно выкрутилась.

— Андрей им понравился, особенно маме.

— Да, у твоей матери действительно лицо хорошей женщины, способной достойно вырастить четверых детей и не страдающей предрассудками, — заметил Ладимир. — Кстати, портрета твоего отца я не видел…

— А я папу и не рисовала, — честно ответила я. — Он такой усталый приходит домой, что приставать к нему с "Пап, посиди не двигаясь, с часок, я тебя нарисую!" мне совесть не позволяет.

— Я правильно понял, ваша семья не из аристократии? Андрей не назвал вашу фамилию…

Мне нехорошо…

— Да, мы не очень… эээ… не из особ, приближённых, гм… к власть имущим…

Да, мы сами — эти власть имущие! Правда, пока только в теории… но как же я не люблю врать и выкручиваться!

Я почувствовала холод на глазах и ойкнула.

— Не бойся, я почти закончил. Не понимаю, почему тебе этого не сделали раньше, работа пустяковая. Ну вот, можешь открыть глаза.

Я послушалась, и невольно отклонилась назад и захлопала глазами — мир вокруг был таким ярким и чётким!

— Что, при ближайшем рассмотрении я оказался ещё страшней? — не так понял моё движение Ладимир. Я перевела глаза на него. Да, он спокойно может проверять девушек "на себе", и мало кто выдержит проверку!

— Скорее наоборот, — честно призналась я и запоздало сообразила, что не стоило этого делать. Я быстро отвела от него взгляд, пробежалась глазами по комнате, привыкая к новым ощущениям, снова перевела их на Ладимира, и сказала, постаравшись вложить в свой голос всю признательность, на которую была способна: — Спасибо!

Ладимир улыбнулся.

— Кстати, не хочешь посмотреть на кое-кого другого? Прежде чем вы с Алилой пришли, я говорил с ним, он чувствует себя полным идиотом и готов извиняться.

— Ты говорил с ним? Где он? Он вернулся? Почему ты мне не сказал! — затараторила я, вскакивая.

— Он как раз стоит внизу, стряхивает снег — на улице метёт…

Последние слова я услышала уже в дверях, и бросилась дальше по коридору, вниз по лестнице, бегом через зал, и снова по коридору, и — вот он! С воплем радости я бросилась Андрею на шею и заключила в объятья. И вдруг поняла — если он сейчас меня обнимет, значит, любит, и весь Совет магов и любые проклятья и запреты нам нипочём! А через секунду я почувствовала, как его руки сомкнулись вокруг меня, и тогда я просто блаженно уткнулась носом ему в шею и улыбнулась.


Глава четвёртая. Сложная штука эта любовь, никогда не знаешь, когда нагрянет… | Принцесса. Часть I |    Глава шестая. Вы всё ещё не умеете их готовить? Тогда мы идём к вам!