home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 17

Я видела Председателя совсем недолго, но после той встречи очень часто вспоминала и представляла его, словно песню, которую случайно услышишь, а затем постоянно мысленно напеваешь. Хотя, конечно, со временем детали стерлись. К примеру, его лоб мне представлялся выше, чем на самом деле, а седые волосы — не такими густыми...

Пока Мамеха приветствовала мужчин, я стояла рядом, ожидая своей очереди поклониться им. Что, если мой голос будет напоминать звук, издаваемый тряпкой при вытирании полированного стола? Нобу внимательно изучал меня, но я не уверена, что Председатель даже заметил. Я стеснялась смотреть в его сторону. Когда Мамеха присела и начала разглаживать свое кимоно на коленях, я заметила, как и Председатель с интересом посмотрел на меня. Мои ноги похолодели, потому что вся кровь прилила к лицу.

— Председатель Ивамура... Президент Нобу, — сказала Мамеха, — это моя младшая сестра Саюри.

Уверена, вы слышали о знаменитом Ивамура Кен, основателе «Ивамура Электрик». Может, вам даже доводилось слышать имя Нобу Тощикацу. Никакие партнерские отношения не были так знамениты, как эти. Они были как дерево и корни или как святилище и ворота перед ним. Даже я в свои четырнадцать лет слышала о них. Но я не могла предположить, что Ивамура Кен окажется человеком, встреченным мной на берегу ручья Ширакава. Я опустилась на колени, поклонилась им и произнесла все полагающиеся в данном случае банальные слова. Потом подошла и села между Нобу и Председателем. Нобу разговаривал со своим соседом, а Председатель сидел, обхватив пустую чайную чашку, стоявшую на подносе у него на коленях. Мамеха начала с ним о чем-то говорить, а я взяла небольшой чайник и отодвинула рукав, чтобы он не мешал мне наливать чай. К моему удивлению, Председатель поднял глаза и посмотрел на мою руку. Я видела, что предстало перед его глазами. Возможно, из-за приглушенного света в павильоне моя рука казалась нежного цвета слоновой кости и светилась, как жемчужина. Ни одна часть моего тела не казалась мне до этого такой прекрасной, как эта рука. Я видела, Председатель не отводит глаз от моей руки, поэтому не убирала ее. Неожиданно Мамеха замолчала. Мне показалось, она перестала говорить потому, что Председатель смотрел на мою руку и не слушал ее рассказ. И тут я поняла, что произошло. Чайник оказался пуст. Более того, он был пуст с самого начала, когда я только взяла его в руки. Я пробормотала что-то в свое оправдание и быстро поставила чайник. Мамеха улыбнулась.

— Видите, какая она настойчивая девушка, Председатель, — сказала она. — Если бы в чайнике оказалась хоть капля воды, Саюри налила бы ее вам.

— На твоей младшей сестре, Мамеха, очень красивое кимоно, — сказал Председатель. — Я не мог видеть его на тебе много лет назад, когда ты была начинающей гейшей?

Если у меня до этого появлялись хоть какие-то сомнения, действительно ли это Председатель, я окончательно убедилась в этом, услышав знакомую доброту и мягкость в его голосе.

— Может быть, — ответила Мамеха. — Но Председатель за свою жизнь видел столько разных кимоно, удивительно, как вы все помните.

— Я ничем не отличаюсь от остальных мужчин. Красота производит огромное впечатление на меня. Что же касается, например, этих борцов сумо, то я точно не отличу одного от другого.

Мамеха наклонилась ко мне и прошептала:

— Что Председатель действительно не любит, так это сумо.

— Мамеха, — сказал он, — зачем ты хочешь поссорить меня с Нобу?

— Да Нобу-сан уже сто лет знает о вашем отношении к сумо!

— Саюри, а для тебя это первое знакомство с сумо?

Мне было очень трудно начать говорить с Председателем, но прежде чем я перевела дыхание, все вздрогнули от страшного грохота. Мы повернули головы и увидели, как закрылась одна из гигантских дверей. Спустя какое-то время с грохотом закрылась вторая дверь. Нобу отвернулся от меня, и я не могла удержаться от разглядывания ожогов на его лице и шее, его деформированных ушей. Затем я увидела пустой рукав его пиджака. От сильного волнения я не заметила этого раньше. Рукав был сложен пополам и пристегнут к плечу длинной серебряной булавкой.

Должна рассказать вам, что когда-то молодой лейтенант японского флота Нобу несколько раз попадал под обстрел под Сеулом в 1910 году, во время присоединения Кореи к Японии. Когда я встретила Нобу, то ничего не знала о его героизме, хотя его история и облетела всю Японию. Если бы он не познакомился с Председателем и со временем не стал президентом «Ивамура Электрик», может, о нем никто бы и не вспомнил, как о герое. А так его ранения дополнили историю его успеха.

Впервые увидев его приколотый рукав, я не могла отвести глаза. Прежде мне не доводилось видеть никого, кто потерял бы конечность. Помню, когда я была совсем маленькой, помощник господина Танака отсек себе кончик пальца во время разделывания рыбы. В случае с Нобу отсутствию руки не придавалось большого значения, потому что вся его кожа представляла собой сплошную рану. Трудно, может, даже жестоко с моей стороны, описывать, как он выглядел. Я только повторю слова, сказанные о нем одной гейшей: «Каждый раз, когда я смотрю на его лицо, я думаю о картошке, попавшей в огонь».

Когда двери закрылись, я повернулась к Председателю, чтобы ответить на его вопрос. Начинающая гейша могла позволить себе, если хотела, вести себя так же тихо, как композиция из цветов. Мне же не хотелось упускать возможности пообщаться с Председателем. Даже если я оставлю совсем небольшой след в его памяти, какой может оставить нога ребенка на пыльном полу, в любом случае это будет началом.

— Председатель спросил меня, первое ли это мое знакомство с сумо, — начала я. — Могу сказать, что да, и буду очень признательна, если Председатель будет столь добр и расскажет мне что-нибудь о борьбе.

— Если ты хочешь понимать происходящее, — сказал Нобу, — лучше спрашивай меня. Как тебя зовут? Я не расслышал твоего имени из-за шума.

Я отвернулась от Председателя с таким трудом, с каким голодный ребенок отрывается от тарелки с едой.

— Меня зовут Саюри, господин, — сказала я.

— Ты же младшая сестра Мамехи, почему же ты не «Маме-кто-то»? — продолжал Нобу. — Разве это не соответствует одной из ваших дурацких традиций?

— Вы правы, господин. Но все имена, содержащие «Маме», оказались неблагоприятными для меня, по мнению предсказателя.

— Предсказателя? — продолжил разговор Нобу. — Это он выбирал для тебя имя?

— Нет, это я выбрала для нее имя, — сказала Мамеха. — Предсказатель не подбирает имена, он лишь говорит, подходят они или нет.

— Когда-нибудь, Мамеха, — заметил Нобу, — ты повзрослеешь и перестанешь слушать всякие глупости.

— Да уж, Нобу-сан, — сказал Председатель, — послушать тебя, так можно решить, что ты самый прогрессивный человек японской нации. Но я, пожалуй, не знаю никого, кто бы сильнее тебя верил в судьбу.

— У каждого человека есть своя судьба. Но зачем ходить к предсказателю, чтобы узнать ее? Разве я пойду к повару, чтобы узнать, голоден я или нет? — сказал Нобу. — Как бы там ни было, Саюри — очень красивое имя, хотя красивые имена не всегда носят красивые девушки.

Мне стало интересно, что он скажет дальше. Скорее всего, что-нибудь вроде: «Какую же некрасивую девушку ты сделала своей младшей сестрой, Мамеха!» Но, к счастью, он сказал:

— Это тот случай, когда имя соответствует девушке. Мне кажется, она даже красивее тебя, Мамеха!

— Нобу-сан! Нет такой женщины, которой бы понравилось услышать, что она не самая красивая на земле.

— Особенно тебе, правда же? Но тебе лучше с этим смириться. У нее необыкновенно красивые глаза. Саюри, повернись, пожалуйста, ко мне, я хочу еще раз на них посмотреть.

Я уже не могла продолжать смотреть вниз, на циновки, мне пришлось поднять глаза.

— Твои глаза удивительным образом мерцают, — сказал он.

В этот момент одна из дверей в зале открылась, и вошел мужчина, одетый в строгое кимоно и высокую черную шапку. Он выглядел так, словно сошел с картины императорского двора. За ним следовала процессия из борцов таких огромных размеров, что им приходилось наклоняться при прохождении через дверной проем.

— Что тебе известно о сумо, девочка? — спросил меня Нобу.

— Только то, что борцы сумо огромны, как слоны, господин, — ответила я. — В Джионе работает один человек, который раньше был борцом сумо.

— Ты, наверное, встречала Авайюми. Он, кстати, сидит вон там, — сказал Нобу и указал рукой вправо, где сидел Авайюми рядом с Корин. Она, должно быть, заметила меня, потому что кивнула мне и наклонилась к Авайюми, смотревшему в нашем направлении.

— Он ничего не добился как борец, — сказал Нобу. — Он любил толкать своих соперников плечом. Это никогда не срабатывало, но он, идиот, много раз ломал ключицу.

Все борцы вошли в зал и встали вокруг возвышения. Одно за другим объявили их имена, они поднялись наверх и встали в круг. Затем спустились, а вместо них поднялись борцы с противоположной стороны. Нобу сказал мне:

— Веревка в середине обозначает границу ринга. Первый борец, вытолкнутый за его пределы или коснувшийся земли любой частью тела, кроме ступни, считается проигравшим. Может, это кажется тебе слишком простым, но представь, как сложно выпихнуть одного из этих гигантов за веревку.

— Я могла бы подойти с деревянной трещоткой, — сказала я, — и так напугать его, что он сразу выскочил бы за веревку.

— Серьезнее, пожалуйста, — сказал Нобу.

Не считаю свою шутку умной, но я впервые попыталась пошутить с мужчиной. От смущения я не могла придумать, что сказать. Тут Председатель наклонился ко мне.

— Нобу-сан не шутит по поводу сумо, — сказал он спокойно.

— Я не шучу по поводу трех самых главных в жизни вещей, — сказал Нобу, — сумо, бизнеса и войны.

— Но ведь это всего лишь шутка, — сказала Мамеха.

— Если бы ты наблюдала за сражением, — сказал Нобу, обращаясь ко мне, — или оказалась на деловой встрече, ты бы поняла происходящее?

Я до конца не понимала, что он имеет в виду, но по его тону почувствовала: он хочет услышать от меня «нет».

— Конечно же, нет, — ответила я.

— Правильно. Так же ты не можешь судить о происходящем во время борьбы. Поэтому лучше слушай меня и постарайся понять суть.

— Он пытается обучить меня тонкостям этой игры уже много лет, — сказал мне спокойно Председатель, — но я очень плохой ученик.

— Председатель замечательный человек, — сказал Нобу. — Но плохо разбирается в сумо из-за безразличия к этому виду спорта. Он бы и не пришел сюда, если бы щедро не откликнулся на мою просьбу сделать «Ивамура Электрик» спонсором соревнований.

К этому моменту обе команды закончили ритуал выхода на ринг. Затем последовало еще два ритуала, один из которых называется йокоцуна. Йокоцуна — высочайший ранг в сумо, «соответствует положению Мамехи в Джионе», как объяснил мне Нобу. У меня не было оснований сомневаться в его словах, но если бы Мамеха тратила столько же времени на то, чтобы войти на вечеринку, как эти йокоцуна выходили на ринг, ее бы никогда больше туда не пригласили. У одного из борцов оказалось очень интересное лицо — словно высеченное из камня, с челюстью, напомнившей мне прямоугольную корму лодки. Аудитория так громко его приветствовала, что я закрыла уши. Его звали Миягияма, и если вы знаете хоть что-то о сумо, вы поймете, почему его так восторженно принимали.

— Он величайший из известных мне борцов сумо, — сказал мне Нобу.

Перед выходом борцов на ринг огласили список призов для победителей. Внушительную сумму наличных денег предлагал президент компании «Ивамура Электрик» Нобу Тощикацу. Услышав это, Нобу искренне возмутился:

— Идиоты! Это же не мои деньги, а деньги компании «Ивамура Электрик». Прошу прощения, Председатель. Я сейчас позову организаторов. Пусть заставят объявляющего исправить свою ошибку.

— Это вовсе не ошибка, Нобу. Учитывая мой невероятный долг перед тобой, позволь мне хоть что-то сделать для тебя.

— Это очень щедро с вашей стороны, Председатель, — сказал Нобу. — Я вам очень благодарен.

С этими словами он протянул чашку Председателю, наполнил ее, и они выпили.

Первые борцы вышли на ринг, и я замерла в ожидании начала поединка. Но они еще минут пять разбрасывали соль и сидели на корточках, наклоняя тело в одну сторону и поднимая ногу в противоположную. Наконец, борцы бросились друг на друга, схватившись за набедренные повязки. Не прошло и минуты, как один из них потерял равновесие, и матч завершился. Зрители хлопали и кричали, но Нобу лишь покачал головой и сказал:

— Слабая техника.

Во время поединков, следовавших один за другим, одно мое ухо было связано с мозгом, а другое — с сердцем. С одной стороны, я слушала то, что говорил мне Нобу, и многое из этого казалось мне интересным. А с другой стороны, голос Председателя, беседовавшего с Мамехой, постоянно отвлекал меня.

Через час или даже больше мой взгляд привлекло яркое красивое пятно в секторе, где сидел Авайюми, — оранжевый шелковый цветок в волосах женщины. Сначала я подумала о Корин, но ее кимоно было другого цвета. Вглядевшись, я поняла, кто это Хацумомо!

Увидеть ее там, где она точно не должна была быть... Я вздрогнула так, словно наступила на электрический провод. Понятно, что рано или поздно она найдет способ унизить меня, даже здесь, в этом гигантском зале, заполненном сотнями людей. Меня абсолютно не волновало то, что она унизит меня перед толпой, но я бы не пережила, если бы она выставила меня идиоткой перед Председателем. С пересохшим горлом, я с трудом воспринимала слова Нобу о двух борцах, поднимающихся на возвышение. Когда я посмотрела на Мамеху, она бросила взгляд в сторону Хацумомо, а затем сказала:

— Председатель, простите, пожалуйста, но я должна ненадолго отойти. Мне кажется, Саюри хотела бы сделать то же самое.

Она подождала, пока Нобу закончит свою историю, и мы вышли с ней из зала.

— О, Мамеха-сан... она демон какой-то, — сказала я.

— Корин ушла больше часа назад. Видимо, она разыскала Хацумомо и отправила ее сюда. Тебе должно льстить, какие трудности преодолевает Хацумомо только для того, чтобы помучить тебя.

— Я не переживу, если она сделает из меня идиотку перед... всеми этими людьми.

— Но если ты сделаешь что-то, что покажется ей смешным, она оставит тебя в покое, так ведь?

— Пожалуйста, Мамеха-сан... не заставляйте меня чувствовать себя неловко.

Мы пересекли двор и уже подходили к зданию, в котором располагались туалеты. Но Мамеха отвела меня в сторону, где нас никто не мог слышать, и начала спокойно говорить со мной:

— Нобу-сан и Председатель — мои давние клиенты. Одному богу известно, каким жестоким может быть Нобу с людьми, которые ему не нравятся. Но друзьям он предан так, как вассал своему феодалу. Ты не встретишь более надежного человека. Думаешь, Хацумомо способна оценить эти качества? Все, что она видит, глядя на Нобу... «Господин Ящерица». Так она его называет. «Мамеха-сан, я видела тебя прошлым вечером с Господином Ящерицей. О боже, ты вся в пятнах. Наверно, он терся о тебя». Вот так! Не важно, что ты сейчас думаешь о Нобу-сане. Со временем ты сможешь узнать, какой это хороший человек. Но Хацумомо может оставить тебя в покое, если подумает, что он тебе очень нравится.

Я не знала, что на это ответить, и не совсем понимала, чего Мамеха от меня хочет.

— Нобу-сан много говорил с тобой о сумо, — продолжала она. — Сделай так, чтобы Хацумомо подумала, будто он тебе очень нравится, больше, чем кто-либо, кого ты видела раньше. Ей покажется это очень забавным. Может, ей захочется, чтобы ты подольше пожила в Джионе только для того, чтобы увидеть продолжение этих отношений.

— Но как я смогу дать понять Хацумомо, что очарована им?

— Если ты не знаешь как, значит, я недостаточно хорошо тебя учила, — ответила она.

Когда мы вернулись в зал, Нобу разговаривал со своим соседом. Я не могла прервать их беседу, поэтому стала наблюдать за борцами на ринге, готовившимися к поединку. У меня появилось огромное желание повернуться к Председателю и спросить, помнит ли он, как много лет назад проявил внимание к маленькой девочке... Но я не могла решиться заговорить об этом. Кроме того, было опасно разговаривать с ним, зная, что это может увидеть Хацумомо.

Вскоре Нобу повернулся ко мне и сказал:

— До чего же скучными были эти поединки. Когда на ринг выйдет Миягияма, мы сможем увидеть настоящее мастерство.

Я решила действовать.

— Но борьба, которую мы только что увидели, казалась такой впечатляющей! — сказала я. — И это все сопровождалось очень интересными комментариями президента Нобу-сан. Не могу поверить, что мы еще не увидели лучшего поединка.

— Не смеши, — сказал Нобу. — Ни одного из этих борцов нельзя поставить в один ряд с Миягияма.

Через плечо Нобу я могла видеть Хацумомо. Она беседовала с Авайюми и, казалось, совсем не смотрела в мою сторону.

— Может, с моей стороны глупо об этом спрашивать, — начала я, — но как такой маленький борец, как Миягияма, может быть самым великим?

Если бы вы увидели мое лицо, то подумали бы, что предмет разговора интересует меня больше всего на свете. И если бы кто-то со стороны увидел нас, то подумал бы, что мы разговариваем о чем-то сокровенном. Поэтому я порадовалась, когда поймала на себе взгляд Хацумомо.

— Миягияма только выглядит небольшим, потому что все остальные гораздо жирнее его.

Со временем мне пришла в голову мысль представить на месте Нобу Председателя. Каждый раз, когда он что-то говорил, я старалась не замечать его резкости и представлять себе мягкость Председателя. Постепенно мне удалось вообразить себя не в выставочном зале, а на банкете, сидящей на коленях перед Председателем. Я сумела почувствовать себя счастливой и оказаться вне времени и пространства. Такое состояние могло продолжаться долго, но в какой-то момент я сделала незначительное замечание, которое теперь уже даже не могу вспомнить, на что Нобу отреагировал следующим образом:

— О чем ты говоришь? Только дурак может так рассуждать!

Улыбка быстро спала с моего лица, словно кто-то обрезал ножом натянутые струны. Нобу смотрел мне в глаза. Конечно, Хацумомо сидела слишком далеко от нас, но я почему-то была уверена — в тот момент она наблюдала за нами. И тут я подумала, что если начинающая молодая гейша заплачет перед мужчиной, практически каждый воспримет это как свидетельство ее влюбленности. В обычной ситуации я бы извинилась в ответ на это резкое замечание. Сейчас же я представила, что не Нобу, а Председатель сказал мне эти резкие слова, и у меня задрожали губы. Я опустила голову и устроила великое представление.

К моему удивлению, Нобу сказал:

— Я тебя обидел?

Мне не составило труда продолжать театрально сопеть. Нобу долго смотрел на меня, после чего сказал:

— Ты очаровательная девочка.

Уверена, он собирался сказать что-то еще, но в этот момент в зал вошел Миягияма, и толпа заревела.

Долгое время Миягияма и еще один борец по имени Сайхо расхаживали по возвышению, зачерпывая соль и разбрасывая ее вокруг, а затем топали ногами. Каждый раз, когда они припадали к земле лицом друг к другу, они напоминали мне два огромных валуна, которые кто-то переворачивает. Несмотря на то, что Сайхо был выше и гораздо тяжелее, казалось, Миягияма наклонялся вперед сильнее. Сложно было предположить, что кто-то сможет сдвинуть с места Сайхо. После того как они становились в исходную позицию восемь или девять раз, Нобу прошептал мне:

— Хатаки коми. Он собирается использовать хатаки коми. Только посмотри на его глаза.

Я последовала совету Нобу, но заметила, что Миягияма вообще не смотрит на Сайхо. Думаю, тому очень не нравилось равнодушие противника, и он смотрел на него с ожесточением зверя. Его челюсть была такой массивной, что форма головы напоминала гору. От злости лицо Сайхо налилось кровью и стало красным. Но Миягияма продолжал действовать, словно он едва замечает Сайхо.

— Осталось совсем недолго, — прошептал мне Нобу.

Увидев, как Миягияма наклонился вперед, я решила, что он собирается навалиться своим весом на Сайхо. Но вместо этого он использовал вес Сайхо, чтобы устоять на ногах. В мгновение ока он прокрутился вокруг своей оси, и его рука легла на спину Сайхо. Сайхо оказался в такой позе, словно он падал с лестницы. Миягияма толкнул его изо всей силы, и Сайхо переступил через веревку у его ног. Затем, к моему удивлению, эта человеческая гора начала неуклюже катиться по направлению к первому зрительному ряду. Зрители вскочили со своих мест и отбежали в сторону, лишь один мужчина, задетый плечом Сайхо, оказался на земле.

Поединок длился буквально несколько секунд. Сайхо явно чувствовал себя униженным. Он изобразил самый короткий поклон, который совершали побежденные, и вышел из зала, где продолжала гудеть толпа.

— Этот прием, — сказал мне Нобу, — называется хатаки коми.

— Разве это не потрясающе, — сказала Мамеха несколько ошеломленно. Она даже не закончила свою мысль.

— Что потрясающе? — спросил ее Председатель.

— То, что сейчас сделал Миягияма. Я никогда прежде такого не видела.

— Как же не видела? Этот прием довольно часто используется борцами.

— Это зрелище навело меня на одну мысль... — сказала Мамеха.

Позже, по пути в Джион, Мамеха возбужденно заговорила:

— Этот борец сумо подал мне гениальную идею. Хацумомо об этом даже не догадывается, но она уже потеряла равновесие. И она не обнаружит это до тех пор, пока не будет слишком поздно.

— У вас есть план? О Мамеха-сан, расскажите мне, пожалуйста!

— Неужели ты думаешь, что я сразу же тебе все расскажу? — сказала она. — Не собираюсь делиться ничем даже со своей служанкой. Главное, постарайся поддерживать интерес Нобу-сан к себе. Все зависит от него и еще от одного мужчины.

— От какого?

— От мужчины, которого ты еще не встречала. Давай больше не будем об этом говорить! Я уже и так сказала больше, чем тебе следовало бы знать. Очень хорошо, что ты встретила Нобу сегодня. Он может стать твоим избавителем.

Услышав это, я очень расстроилась. Если я и желала иметь избавителя, то хотела, чтобы им был Председатель, и никто другой.


Глава 16 | Мемуары гейши | Глава 18



Loading...