home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Но разведка доложила точно…

Летом 1938 года, за месяц до начала конфликта у Хасана, Комитет Обороны принимает решение об усилении войск на Дальнем Востоке еще на 76 820 человек (протокол № 140 от 27. 6. 38 г.). Во время конфликта и после усиление войск в дальневосточном регионе продолжается также интенсивно. На Дальний Восток продолжали перебрасываться новые воинские части. В больших количествах по Транссибирской магистрали переправлялась на Восток из европейской части страны современная боевая техника: орудия, танки и самолеты. В Генштабе считали, что лишней боевой техники не бывает – в случае войны все пригодится, все пойдет в дело. В результате всех этих мероприятий к 1939 году на Дальнем Востоке было сосредоточено 450 тысяч личного состава, 5748 орудий и минометов и 4716 танков и танкеток. Это составляло 31 процент личного состава сухопутных войск Красной Армии, 20 процентов орудий и минометов от общего артиллерийского парка и до 26 процентов танков от общего количества. Что же имелось по ту сторону границы в частях Квантунской и Корейской армий?

Наиболее подробные данные о численности и вооружении японских войск приводятся в разведсводках Разведупра, где дается боевое расписание японской армии и наличие японских частей в различных районах: Китае, Маньчжурии, Корее, метрополии. В разведсводке на 20 февраля 1939 года общая численность японской армии определяется в 1753 тысячи человек. Из них в Китае – 752 тысячи, а в Маньчжурии и Корее – 420 тысяч. Орудий в войсках – 4300, из них в Китае – 1975, в Маньчжурии и Корее – 1300. Танков в Китае – 1295 и 620 – в Маньчжурии и Корее из общего количества 2196. Самолетов соответственно 1360 и 445 из общего количества 3000. Конечно, можно сомневаться в том, что аналитикам в Разведупре удалось вычислить количество японской боевой техники в различных районах с точностью до нескольких единиц. Но даже если и отбросить естественные погрешности в таких расчетах, то все равно можно прийти к выводу, что китайский фронт оттягивал на себя так же, как и в 1938 году, половину численности японской армии и половину имевшейся на вооружении боевой техники. И еще один вывод из анализа разведсводок – в Маньчжурии и Корее войск и боевой техники было примерно в два раза меньше, чем в Китае.

Если по численности противостоящие группировки были примерно равны, то превосходство советских войск в боевой технике было подавляющим: по орудиям – в 4,4 раза, по танкам – в 7,6 раза. И это при значительно более высоком качестве советской военной техники. Проигрывала Квантунская армия и в количестве и качестве боевых самолетов. Еще в начале 1937 года на вооружении ОКДВА и Тихоокеанского флота было 2189 боевых самолетов, а воздушные бои во время конфликта на Халхин-Голе доказали превосходство советских летчиков и советской авиационной техники. Такой был баланс сил на Дальнем Востоке к началу 1939 года, и так же, как и в предыдущие годы, он был в пользу Советского Союза.

Но не успокоились в Токио. Японская агентура в Дальневосточном регионе была, и действовала она активно, несмотря на усилия пограничников и контрразведки НКВД. Транссиб – единственная железная дорога, связывающая Дальний Восток с остальной страной, – всегда была под постоянным контролем японской разведки. В Токио хорошо понимали значение этой магистрали и не жалели лучшей агентуры, чтобы держать ее под контролем. И переброски по ней тысяч танков и орудий (за 1937—1938 годы было переброшено 2000 орудий и 1500 танков) были замечены и правильно оценены в Токио. В японском генштабе умели считать и усиление советских войск определили, в общем, правильно. Конечно, допустить двухкратное превосходство над Квантунской армией военное руководство империи не могло. И начался аналогичный процесс в Маньчжурии. Усиливались войска, в портах Маньчжурии разгружались транспорты с военной техникой и боеприпасами. Теперь уже заработала в полную силу агентура советской военной разведки в Маньчжурии. Под пристальное наблюдение были взяты все военные гарнизоны Квантунской армии. Отслеживалось строительство новых военных городков, казарм, складов и особенно аэродромов. Агентура отмечала прокладку новых железных и шоссейных дорог к границам Забайкалья и Приморья. Фиксировалось любое перемещение на территории Маньчжурии воинских частей и особенно появление новых частей из Китая или метрополии. Разведка делала все для того, чтобы командующие Краснознаменными армиями в Ворошилове и Хабаровске знали все, что творится на той стороне за Амуром.

Результаты агентурной деятельности военной разведки в Маньчжурии были отражены в многочисленных разведывательных сводках, которые выпускались и штабами армий, и Пятым управлением РККА (Разведывательное управление РККА было переименовано в Пятое управление 15 апреля 1939 года). Анализ таких разведывательных сводок – занятие очень скучное для историка. Как правило, в этих документах только цифры и факты: количество частей, их численность, вооружение, фамилии и воинские звания командиров. Если идет речь о новых формированиях, которые зафиксировала агентура, то только место формирования, количество частей и тот район (Китай или Маньчжурия), куда они были переброшены. Если говорится о военно-воздушных силах, то также только номера частей, места нахождения аэродромов, количество самолетов и их типы. В общем, никаких имен и псевдонимов агентуры и никакой романтики – одна бухгалтерия. Военные документы (приказы, сводки, донесения) не терпят многословия. И молодых командиров приучают к краткости еще в военных училищах. Исследователь может только догадываться, какой иногда большой и тяжелый труд многих разведчиков требуется, чтобы в итоговом документе (например, месячной разведсводке Генштаба) появилось несколько сухих, составленных казенным языком фраз с агентурной информацией.

Вот только несколько примеров разведывательной информации за первую половину 1939 года. В разведсводке по Востоку, выпущенной Разведупром в конце февраля 1939-го, дается боевое расписание японской армии на 20 февраля. Общее количество частей вплоть до отдельных отрядов и рот, их распределение по театрам военных действий, общая численность сухопутных войск Японии. Дается также общее количество средств подавления: орудий, танков, самолетов. В этой сводке заметна тенденция, которая станет доминирующей для японской армии в 1939—1941 годах. Почти половину всех войск (752 из 1753 тысяч) и половину средств подавления Япония держала в Китае. Получая большую военную помощь из Советского Союза, Китай продолжал сопротивление, сдерживая огромную японскую группировку, которая в случае заключения мира была бы сразу переброшена в Маньчжурию к советским дальневосточным границам. Эту угрозу хорошо понимали в Москве и старались сделать все возможное, чтобы сопротивление Китая не ослабевало.

В разведсводке № 07 от 30 мая, которую выпустил разведотдел 1-й ОКА, дается подробная дислокация японских войск в Маньчжурии и численность и дислокация частей армии Маньчжоу-Го, дислокация японских авиационных частей, подготовка маньчжурского плацдарма – строительство железнодорожных и шоссейных дорог, казарм, складов и аэродромов. В разведсводке № 26 от 20 июля (во время конфликта на Халхин-Голе) отмечается, что в январе – марте 1939 года в Японии сформировано 9 новых смешанных бригад, которые были сразу же переброшены в Китай. В этой же сводке отмечается формирование шести новых пехотных дивизий, появление которых уже отмечалось в Северном Китае и Южной Маньчжурии. Вывод из этой информации делается тревожный: «Формирование смешанных бригад и пехотных дивизий производится с целью замены ими некоторых пехотных дивизий на фронтах Китая и переброски их в Маньчжурию».

В авиационной разведывательной сводке № 29 от 22 июля, так же выпущенной разведотделом 1-й ОКА, говорится о действиях японской авиации в конфликте на Халхин-Голе и подробно раскрывается численность и дислокация японской авиационной группировки в этом районе. В сводке отмечается, что, по документальным данным на 12 июля, на Халхин-Голе действует 2-я авиационная дивизия в составе четырех авиационных бригад под командованием генерал-лейтенанта Хаяси. По тем же данным бывший командир дивизии генерал-лейтенант Гига отстранен якобы за неудачные воздушные операции. По данным этой сводки, главные силы японской авиационной группировки определяются в 320—350 боевых самолетов.

Наиболее полными были ежемесячные разведсводки по Востоку, которые выпускались в 1939 году Разведупром РККА. В сентябрьской сводке № 13 давалась подробная информация о пятилетней программе развития японской армии. Эта программа разрабатывалась с конца 1938 года специальной комиссией, в работе которой принимали участие генералы Мацуи, Янагава, Сугияма и несколько военных атташе, вызванных в Токио специально по этому вопросу. После разработки и обсуждения этого документа он был утвержден 74-й сессией японского парламента. По данным, заслуживающим доверия, пятилетняя программа (с 1939 по 1944 год) включала вопросы улучшения вооружения, усиления ВВС сухопутной армии и постройки укреплений. Наиболее ценным в сводке было боевое расписание японской армии на 15 сентября 1939 года. В Москве собрали, систематизировали и обобщили всю агентурную информацию из Китая, Маньчжурии, Кореи и Японии о численности и вооружении японских войск в этих районах и составили сводную таблицу, где с большой точностью подсчитали количество самолетов, танков, орудий, а также число дивизий, бригад, полков в каждом из этих районов. Получилась очень любопытная картина. Китайский фронт оттягивал на себя половину сухопутной армии империи и, в среднем, половину боевой техники, имевшейся в японской армии.

Такие же подробные и точные данные были представлены в сводке и по двум ударным группировкам, нацеленным на Советский Союз: Квантунской и Корейской армиям. Их общий численный состав был определен военной разведкой в 466 тысяч человек, а на вооружении имелось 2058 орудий, 406 танков и 990 самолетов. Эти цифры учитывали то резкое усиление Квантунской армии, которое началось после возникновения конфликта на Халхин-Голе. До мая 1939 года численность Квантунской армии была значительно меньшей. Численность и вооружение Корейской армии были постоянными уже несколько лет, и усиление этой группировки у границ с заливом Посьета и Владивостоком в связи с началом боев на Халхин-Голе в Токио не предусматривалось. Сводную таблицу в этой сводке дополняла подробная дислокация частей Квантунской и Корейской армий, а также дислокация группировки сухопутных войск в метрополии.

Такой была группировка войск в Маньчжурии и Корее. А что же было по ту сторону Амура и на монголо-маньчжурской границе у Халхин-Гола? Какие силы в разное время противостояли японским войскам? Если посмотреть наши официальные военно-исторические фолианты, то там невозможно найти никаких цифровых данных о численности и вооружении группировки наших войск в дальневосточном регионе. А вот рассуждений об агрессивности Квантунской армии, подготовившейся к войне с Советским Союзом, и угрозе нападения на наши дальневосточные границы, более чем достаточно. При этом не учитывается простая истина, что для успешного нападения нужно как минимум трехкратное превосходство. А такого превосходства на Дальнем Востоке у Японии не было с 1932 года. На этой сказке об «агрессивности» воспитывалось не одно поколение советских историков. Но если в конце 1930-х вопли об «угрозе» нужны были для нагнетания милитаристской истерии в стране, то в 2000 году старые рассуждения на эту тему уже не имеют под собой никаких оснований.

Если обратиться к некоторым кандидатским и докторским диссертациям по военной истории, в которых ввиду наличия грифа «секретно» полностью используются архивные данные закрытого типа, то баланс сил в этом регионе выглядит несколько в другом свете. Как отмечалось в кандидатской диссертации Станислава Исаева, защищенной еще в 1981 году, группировка советских сухопутных войск на Дальнем Востоке на 1 января 1937 года составляла 290 тысяч человек. На ее вооружении имелось 3700 орудий, 3200 танков и танкеток и 2200 самолетов. Эти войска в полтора раза превосходили численность Квантунской армии и составляли более 25 процентов от общей численности РККА. За два года, и особенно во время хасанского конфликта, численность войск была увеличена до 450 тысяч, орудий – до 5700. По такому виду наступательных вооружений, как танки, у «обороняющейся» стороны было абсолютное превосходство – 4700 танков и танкеток при также полном превосходстве в качестве боевых машин. Как отмечается в диссертации, «в целом это в два раза превышало численность Квантунской армии». При таком балансе всякие рассуждения об агрессивности из-за Амура звучат нелепо.

В мае 1939-го начались бои на Халхин-Голе. И опять по Транссибирской магистрали на Дальний Восток потянулись воинские эшелоны с войсками и боевой техникой. Конфликт был серьезный, угроза перерастания его в необъявленную войну по типу китайской была большой. Поэтому ни войск, ни боевой техники не жалели. За восемь месяцев к сентябрю добавили 135 тысяч человек личного состава, 3000 орудий и 1300 танков. По численности советские войска превосходили Квантунскую армию на 125 тысяч человек, по орудиям и минометам – в 3,2 раза, по танкам – в 15 раз. Таким было соотношение «наступательной» и «обороняющейся» группировок на Дальнем Востоке к началу Второй мировой войны. Неудивительно, что при таком балансе японское правительство обратилось к Советскому Союзу с просьбой о прекращении огня и начале переговоров. После окончания конфликта на Халхин-Голе и стабилизации обстановки в этом районе начался отвод японских войск, и это сразу же было зафиксировано тактической агентурной разведкой 2-й ОКА. В разведсводке № 51 от 5 ноября отмечалось, что переброска японских войск и техники с границы МНР на другие направления Маньчжурии в октябре продолжалась. Части четырех японских дивизий, подтянутых к району конфликта, а также части 23-й пехотной дивизии, участвовавшей в боях, возвратились в пункты постоянной дислокации. В разведсводке № 53 от 1 декабря также отмечалось, что продолжается возвращение автотранспорта, сосредоточенного в период боевых действий к границе МНР в район Хайлара, на Приморское направление и в центральные районы Маньчжурии.

Первая половина 1940 года в информационной деятельности военной разведки была такой же продуктивной, как и в предыдущем году. В разведсводке 2-й ОКА № 6 от 15 февраля 1940 года указывается количество японских частей в Маньчжурии и Корее, их дислокация и общая численность войск в этих районах – 485 тысяч человек, 2112 орудий, 557 танков и 886 самолетов. На первой странице сводки виза командующего армией комкора Конева, читавшего этот документ. 21 марта разведотдел Фронтовой группы выпустил сводку с обзором положения в Маньчжурии за февраль – март 1940 года. Документ предназначался для высшего командного состава и адресовался Военным Советам 1-й и 2-й ОКА, Забайкальскому военному округу и 1-й армейской группы. Два экземпляра сводки были посланы в Москву: начальнику Генштаба и начальнику 5-го управления РККА Проскурову. Разведчики из штаба Фронтовой группы (начальник разведотдела полковник Алешин, бывший начальник разведотдела 2-й ОКА) дали свою оценку обстановки на Дальнем Востоке и решили довести ее до сведения Москвы. Вот выдержка из этого документа:

«1. После перерыва переговоров советско-монгольской и японо-маньчжурской смешанной комиссии по уточнению границы в районе Номон-Хан японцы начали форсировать подготовку новых провокаций на наших границах и усиленно готовиться к развязыванию войны против СССР.

При этом японцы, очевидно, возлагали большие надежды на то, что все внимание Советского Правительства и главные силы Красной Армии будут прикованы к финляндской границе и к возможному возникновению военных действий на советско-турецкой границе.

Усиление подготовки японцев к войне против СССР или, по крайней мере, к крупным провокациям выразилось в принятии дипломатических шагов, подготовке общественного мнения, усилении и частичной перегруппировке квантунской армии, усилении укреплений на границе и подготовке театра военных действий.

Попытка создать напряженную обстановку на нашей границе выразилась в многократных нарушениях японцами наших границ на земле и в воздухе на всех направлениях…»

Оценка, явно не совпадающая с оценками 5-го управления. Но, очевидно, в штабе группы в Чите она виделась именно такой.

В июне 1940 года Разведывательное управление Генштаба выпустило очередную разведывательную сводку по Востоку № 7. В ней дается боевое расписание японской армии на 1 июня. По сравнению с боевым расписанием на 15 сентября отмечается увеличение числа дивизий с 41 до 49, а общей численности до 2100 тысяч человек. Из этого количества Китай оттягивал на себя 1200 тысяч человек, то есть более половины всех сухопутных сил империи. Количество дивизий и общая численность группировки квантунской армии, по данным Генштаба, за 9 месяцев осталась без изменений. Не увеличились и средства подавления: количество орудий, танков и самолетов. При таких постоянных показателях говорить о подготовке новой войны против Советского Союза было нельзя. Оценки, данные в разведсводке штаба Фронтовой группы, явно не соответствовали действительности и не подтверждались информацией Генштаба. Подобный документ, посланный таким серьезным адресатам, был явной ошибкой фронтовых разведчиков. Может быть, сказалась низкая квалификация сотрудников отдела (Алешин совсем недавно был майором и начальником разведотдела армии), а может быть, были и другие причины для такой грубой ошибки.

Из анализа разведсводок можно сделать два основных вывода. В 1938—1940 годах в Китае находилось более половины сухопутной армии Японии. Эта необъявленная война поглощала огромное количество людских и материальных ресурсов страны. Японская армия прочно завязла в Китае, и окончание конфликта и высвобождение японских войск с поворотом их на север или юг не просматривалось даже в перспективе. И второй вывод – при существовавшей в те годы плотной агентурной сети военной разведки в Маньчжурии никакое изменение численности и вооружения Квантунской армии не могло остаться незамеченным для штаба фронта в Хабаровске и Генштаба в Москве. На этом направлении разведка выполнила свою задачу, и выполнила успешно.

Группа «Рамзай» информирует… (Военно-политическая информация 1938—1940 годов)

Советские биографы Рихарда Зорге не занимались серьезным анализом его информации, которую он посылал в конце 1930-х годов в Москву. Очевидно, такая задача перед ними и не ставилась. Кроме того, почти все радиограммы, которые принимала радиостанция во Владивостоке из Токио, в 1960 – 1970-х годах были еще засекречены. Только несколько радиограмм, подтверждавших вылепленный по заказу образ Зорге, были доступны для его биографов. Положение изменилось в начале 1990-х во время архивной «оттепели». После августа 1991-го начали приоткрываться секретные архивы, и историки получили возможность заглянуть туда и посмотреть, что же хранится на их полках. Перед пятидесятилетним юбилеем разгрома Японии группа военных историков из института военной истории была допущена в «святая святых» – архив ГРУ к радиограммам группы «Рамзай». Что-то из 18 томов переписки с Токио стало доступно для исследований, было рассекречено и в 1997 году наконец-то было опубликовано. И историки, пожалуй впервые, получили возможность достаточно полно сравнить и проанализировать информацию группы «Рамзай», но только с 1938 года.

Пока неясно, почему решили отобрать и частично рассекретить информацию группы «Рамзай» именно с 1938 года. Радиосвязь с «Висбаденом» была устойчивой и в 1936, и в 1937 годах. Серьезнейших международных событий в эти два года было много. И если судить по общему количеству радиограмм, то Макс Клаузен не сидел без дела. Только переговоры об антикоминтерновском пакте в 1936-м, о которых Токио подробно информировал Москву, значили очень много для высшего политического и военного руководства страны. Очевидно, знакомство с этой уникальной информацией позволило бы историкам по-новому взглянуть на те военно-политические решения, которые принимались в то время на высшем уровне. Но архив ГРУ захлопнулся после архивной «оттепели», и вряд ли историки в обозримом будущем смогут снять с архивной полки очередной том радиограмм, переданных радистом группы «Рамзай».

Китайский «инцидент», как называли в Японии необъявленную войну в Китае, начался в августе 1937 года. Уже к концу года в японском генштабе поняли, что островная империя надолго увязла на азиатском континенте. Окончание «скоротечной и победоносной» войны не просматривалось даже в отдаленном будущем. Пришлось еще раз обращаться к своим немецким союзникам с просьбой о посредничестве. Об этом и сообщалось в радиограмме от 20 января. Полковник Отт сообщил Зорге, «что японский генштаб приведен в сильное замешательство перспективами продолжительной войны против Китая». Представитель японского генштаба Хомма посетил Отта, прося его побудить еще раз Траутмана (немецкого посла в Китае) добиться согласия Чан Кайши на ведение переговоров. Отт и его помощник майор Шолль предсказывали, «что с настоящего момента война в Китае начнет ослаблять Японию, и полагают, более уверенно, чем раньше, что японцы не смогут начать в этом году войну против СССР». Предсказание немецких военных разведчиков на этот раз оказалось точным. Сил и средств для ведения одновременно двух войн против Китая и СССР у Японии не было. Пришлось агрессию в северном направлении отложить до лучших времен, которые так и не наступили.

Очевидно, эта информация была отправлена не только в Москву, но и в Берлин. И с январской почтой Отт получил распоряжение германского генштаба выяснить, будет ли немедленно после войны в Китае начата война против СССР или нет. Очевидно, очень хотели в Берлине, чтобы на наших дальневосточных границах начался серьезный военный конфликт. Но тот же Хомма заявил военному атташе: «… Японский генштаб подготавливает войну против СССР усиленными темпами, считая, что оттяжка времени может работать в пользу СССР. Однако даже эти ускоренные приготовления требуют времени по причинам: необходимо содержать большую оккупационную армию в Китае в течение длительного времени, необходимо основательно пополнить японскую армию после войны в Китае…» Поэтому нужно около двух лет, чтобы основательно подготовиться и начать войну против Советского Союза. Кроме того, Япония не собиралась без одновременного выступления своего германского союзника начинать войну с северным соседом. А Германия в 1938-м была явно не готова начинать войну на Востоке. И об этом хорошо знали в Токио. Заявление Хомма было записано Оттом для отправки в Берлин и показано Зорге. В Москву это заявление поступило 27 января. На тексте радиограммы резолюция начальника Разведупра: «НО-2. По всем этим телеграммам выпустить доброкачественное спецсообщение». Спецсообщения Разведупра выпускались с грифом: «Сов. секретно» и рассылались по специальному списку руководству страны: Сталину, Молотову, Литвинову, Ворошилову и другим высшим руководителям, то есть шли на самый «верх».

В телеграмме от 11 февраля Зорге сообщил информацию, полученную от германского посла Дирксена. Английский посол в беседе с послом Германии заявил ему, «что лучший способ будущего германского посредничества в японо-китайском конфликте – это совместные действия с Великобританией, которая использует свое влияние на Китай, в то время как Германия должна использовать свое влияние на Японию, с тем чтобы они пришли к соглашению». Миротворцев, желавших примирить две воевавшие страны, хватало. Но целью этого перемирия должен был быть не мир на азиатском континенте, а, по мнению английского посла, сосредоточение внимания Японии на войне против СССР. Перемирие с Китаем, при сохранении всех завоеванных там позиций, и начало полномасштабной войны с северным соседом устроило бы и Англию, и Германию, да и Соединенные Штаты, так как отводило военную угрозу от района южных морей, где были американские колонии.

В июле из Берлина вернулся Отт, и после его беседы с советским разведчиком 29 июля в Москву ушла радиограмма с ценнейшей информацией. Отт сообщил Зорге: «Главными пунктами инструкции, полученной им от Гитлера и Риббентропа, являются указания об укреплении сотрудничества с Японией против Англии и СССР всеми средствами, жертвуя германскими интересами в Китае в такой степени, в какой это может быть необходимо для Японии, чтобы выиграть войну против Китая как можно скорее, но делая вместе с тем все возможное, чтобы побудить японцев прийти к соглашению с Китаем, даже хотя бы с Чан Кайши». Отт должен был выждать и, уловив момент, предложить Японии новое германское посредничество для заключения мира с Китаем и ликвидации «японо-китайского инцидента». В Берлине справедливо считали, что, продолжая изнурительную войну на континенте, Япония ослабевает с каждым месяцем. Слабый союзник был не нужен Берлину, и «ослабление Японии будет причиной того, что военный союз, основы которого заложены Осима, не будет заключен». Информация была ценнейшая, полученная из первых рук. И начальник Разведупра наложил на телеграмме резолюцию: «Немедленно выпустить спецсообщение. 1. 8. 18 ч. 15 м.».

Так работали советские военные разведчики в Японии. И снова радиограмма из Токио. В столбцах пятизначных цифровых групп, которые до самого конца так и не смогла расшифровать японская дешифровальная служба, содержалась ценнейшая военно-политическая информация. В радиограмме от 3 сентября 1938 года сообщалась информация о подготовке тройственного пакта. Японский военный атташе в Берлине Осима послал телеграмму военному министру Итагаки. Германской разведке удалось перехватить и расшифровать это сообщение, которое было передано для информации в Токио послу Отту, а от него стало известно и Зорге. Инициатива, так же как и при заключении антикоминтерновского пакта, исходила от Германии. Риббентроп, после соответствующих переговоров с Италией, сделал предложение Осима о заключении трехстороннего политического и военного союза в связи с напряженным положением в Европе. Японский генштаб и премьер Коноэ, которому сообщили об инициативе Риббентропа, опасались быть вовлеченными в европейские дела в случае принятия этого предложения. Об этом и сообщал в своей радиограмме Зорге, добавляя при этом, что и японское военное командование, и правительство охотно примут германское предложение в том случае, если подобный союз будет направлен против СССР.

Это было первое сообщение советского разведчика о начавшихся военно-политических переговорах между тремя агрессорами. В своей телеграмме от 14 сентября Зорге подтвердил предыдущую информацию, сообщив, что активность Японии в возможной европейской войне будет зависеть от того, в какой степени эта война будет направлена против Советского Союза. По его мнению, возрастает решимость Японии (имелось в виду руководство армии) «начать войну против СССР, когда СССР будет вовлечен в европейскую войну». 10 декабря в Москву поступила новая радиограмма из Токио. Рамзай после беседы с Оттом сообщал, что германский посол получил сообщение от лидеров нацистской партии о том, что между тремя странами будет заключен военный пакт. Причем для камуфляжа он будет якобы направлен против Коминтерна, а фактически против Советского Союза и других демократических стран.


* * * | Схватка с черным драконом. Тайная война на Дальнем Востоке | * * *