home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Заключение

2 сентября 1945 года Вторая мировая война закончилась и на Тихом океане. На борту американского линкора «Миссури» был подписан акт о безоговорочной капитуляции последнего агрессора. На земле наступил мир, и надо было подводить итоги прошедшей войны. Одним из таких итогов было наказание японских военных преступников. Так же, как и в Германии, в Японии был создан Международный трибунал, и на скамье подсудимых очутились японские политики, дипломаты и, конечно, военные. Генералы, командовавшие фронтами и армиями и виновные в чудовищных военных преступлениях, предстали перед судьями одиннадцати стран, воевавших с Японией. И начался долгий двухгодичный судебный процесс. В начале 1948-го семь подсудимых были повешены, а остальные получили различные сроки тюремного заключения. Оправданных не было.

Но в Токио судили не только политиков, дипломатов и руководителей военного ведомства, готовивших войну на Тихом океане. Судили и могущественную японскую разведку, представители которой заняли место на скамье подсудимых. Такие ее представители, как генералы Доихара, Мацуи, Минами, Осима, Итагаки сидели на скамье подсудимых прочно и рассчитывать на снисхождение судей не могли, несмотря на все старания защиты. Генералы второго уровня: генерал-лейтенанты Канда Масатанэ и Янагито Гендзо сидели в советских лагерях для военнопленных и проходили на процессе как свидетели обвинения, подробно рассказывая о своей разведывательной деятельности. Во время скоротечной советско-японской войны в августе 1945-го были разгромлены опорные пункты японской разведки на континенте – японские военные миссии в различных городах Маньчжурии. Советской контрразведке достались богатые трофеи в виде сотрудников миссий и многочисленных документов. Можно не сомневаться, что на допросах из них вытряхнули всю информацию о японской агентуре и о разведывательной и диверсионной деятельности против Советского Союза. На какой-то период японская разведка прекратила свое существование на азиатском континенте.

Советское обвинение в Токио делало все возможное, чтобы деятельность обеих наших разведок на Дальнем Востоке не всплыла наружу и информация о них не попала в протоколы заседаний Трибунала. Если бы в те годы об этой деятельности стало бы известно то, что известно сейчас, то вполне возможно, что некоторые судьи по-другому отнеслись бы к различным обвинениям подсудимых. Но в первые послевоенные годы, когда разгорались первые сражения «холодной» войны, малейшие попытки защиты упомянуть фамилию советского разведчика Зорге, успешная работа которого в Японии уже не была тайной, встречали упорное сопротивление советского обвинения. Документ конгресса США о группе «Рамзай» был уже опубликован, и защитники некоторых подсудимых решили воспользоваться случаем и упомянуть о деятельности советской разведки в Японии.

Два дня, 28 и 29 января 1948 года, за свидетельским пультом Международного трибунала в Токио стоял свидетель обвинения подполковник Фриц фон Петерсдорф. Его разыскали в одном из лагерей немецких военнопленных в Советском Союзе и привезли в Токио для того, чтобы он дал показания о сотрудничестве военных ведомств Германии и Японии. В 1938 году он сменил майора Шолля на посту помощника военного атташе посольства Германии в Токио и оставался на этой должности до января 1943 года. Его основная задача – контакты с японским генштабом и получение от японских коллег политической, военной и экономической информации, в первую очередь о Советском Союзе. В начале 1943-го подполковника отозвали в Германию и отправили на Восточный фронт. Там он попал в плен и за него взялись сотрудники военной контрразведки. Война была окончена, Германия разгромлена, скрывать было нечего, и бывший офицер вермахта был предельно откровенен в своих показаниях, рассказывая советским офицерам и о сотрудничестве с японским генштабом по вопросам обмена разведывательной информацией, и о контактах с немецким журналистом Рихардом Зорге, которого он хорошо знал несколько лет. Из показаний вычеркнули все те места, где упоминалась фамилия советского разведчика, и они были оформлены в форме аффидевита, то есть показаний, данных под присягой. И после войны в Москве продолжали ту же линию поведения, что и в военные годы – «Этот человек нам неизвестен». Советское обвинение получило четкие указания: всеми силами препятствовать упоминанию на процессе фамилии Зорге. И это указание неукоснительно выполнялось советским обвинителем генералом Васильевым.

Петерсдорф закончил давать показания и в соответствии с процедурой Международного трибунала начался его перекрестный допрос. Вопросы задавал американский адвокат Каннингэм, защищавший генерала Осима, приговоренного к пожизненному заключению.

Вопрос. Обсуждали ли Вы с другими сотрудниками немецкого посольства, кроме военного атташе, сведения, которые они получали или собирали?

Ответ. С 1940 года существовало конкретное распоряжение, в котором говорилось, что никто из работников посольства не должен обсуждать своей работы с каким-либо другим лицом.

Вопрос. Обсуждали ли Вы сведения, полученные Вами, с другими сотрудниками немецкого посольства, кроме военного атташе?

Ответ. Нет.

Очень любопытный ответ свидетеля. Немецкие дипломаты, в том числе и военные, были очень исполнительными служаками. И любое распоряжение или приказ всегда выполнялся без каких-либо отступлений. Чем же тогда объяснить то, что и посол, и военный атташе, и его помощник обсуждали свою работу и сведения, полученные из японских источников, с немецким журналистом, авторитетным, эрудированным и влиятельным, пользующимся полным доверием, но не являющимся сотрудником посольства? Но обсуждения были и сведениями делились, хотя, может быть, и не в таком количестве, как в предыдущие годы. Об этом и Зорге писал в своих отчетах в Центр: условия изменились, и возможности получения информации стало значительно меньше. Но после наводящих вопросов Каннингэм переходит в наступление.

Вопрос. Вы говорите, что в процессе сбора информации Вы получали ее не только из японского генштаба, а также в различные периоды получали информацию о численности Квантунской армии от немецкого корреспондента Рихарда Зорге?

Фамилия Зорге была произнесена, и генерал Васильев сразу же вступает в юридическую схватку.

Генерал Васильев. Господину Каннингэму хорошо известно, что эта часть аффидевита вычеркнута, и поэтому я возражаю против данного вопроса.

Председатель. Осталось ли в аффидевите что-нибудь, что может оправдать постановку такого вопроса? В этом сейчас все дело.

Генерал Васильев. Нет, в аффидевите не осталось ничего такого…

Первая атака защиты была отбита. Но Каннингэм продолжал настаивать на том, что для суда очень важно выяснить, откуда в германское посольство поступала информация, которая потом отправлялась в Берлин. Он утверждал, что Петерсдорф и германский посол Отт получали информацию из одного источника, и хотел добиться того, чтобы суд признал этим источником советского разведчика Рихарда Зорге. Защитник ссылается на один из предыдущих протоколов допроса свидетеля.

Вопрос. Знаете ли Вы, какова была численность Квантунской армии в различные периоды времени?

Ответ. Да, знаю.

Вопрос. Из какого источника Вы это узнали?

Ответ. Частично от японского генштаба, а также от немецкого корреспондента Рихарда Зорге, от которого мы получали точные сведения о численности дивизий Квантунской армии, а также о номерах некоторых из них. Из немецкой миссии в Маньчжурии мы также получали некоторые сведения относительно численности Квантунской армии.

Вопрос. Были ли эти вопросы заданы Вам и дали ли Вы на них эти ответы на допросе 12 мая 1947 года?

Ответ. Да.

Вопрос. Теперь, что касается немецкого корреспондента Рихарда Зорге, от которого Вы получали «точные сведения о числе дивизий Квантунской армии, а также о номерах некоторых из них», какой пост занимал Рихард Зорге в немецком посольстве в то время?

Опять с возражением выступил генерал Васильев, утверждая, что вопрос выходит за рамки аффидевита и не имеет никакого отношения к вопросам, разбирающимся в суде. Генерал также заявил, что сведения о численности Квантунской армии, полученные Петерсдорфом, настолько неполны и недостоверны, что эта часть его аффидевита была вычеркнута. Советское обвинение представило в качестве доказательства только ту часть показаний свидетеля, которая касается сведений, полученных им из японского генштаба. Но, очевидно, возражения генерала были для председателя недостаточно убедительными. Он отклонил возражения и разрешил свидетелю ответить на вопрос защиты. Пришлось генералу смириться и выслушать ответ, который был зафиксирован в стенограмме заседаний трибунала.

Ответ. Зорге был корреспондентом немецкой газеты и не занимал никакого официального поста в немецком посольстве.

Вопрос. Не давали ли Вы какие-либо из Ваших докладов господину Зорге перед тем, как посылали их в Германию или представляли Вашему военному атташе? Доверяли ли Вы ему?

Васильев возражает, утверждая, что вопрос не имеет никакой связи с аффидевитом свидетеля и нарушает все правила, установленные Трибуналом в отношении перекрестных допросов. Председатель отклоняет вопрос защиты, и словесный поединок продолжается. Каннингэм, ссылаясь на американский меморандум, задает Петерсдорфу вопрос, был ли Зорге сотрудником немецкого посольства. Подполковник категорически отрицает это. Тогда защитник заходит с другого конца, почерпнув эту информацию, очевидно, тоже из меморандума. Позднее некоторые из советских авторов книг о Зорге использовали этот же сюжет.

Вопрос. Помните ли Вы, что по утрам, после того как Зорге выпускал пресс-бюллетень о ходе войны в Европе, он в большинстве случаев завтракал вместе с послом?

Председатель. Генерал Васильев.

ГенералВасильев. Я возражаю против этого вопроса. Этот вопрос делает честь настойчивости господина Каннингэма, однако он не имеет никакого отношения к делу.

Председатель. Да, это тот же самый тип вопроса. Возражение поддерживается, и вопрос отклоняется.

Вопрос. Помните ли Вы…

Но здесь терпение лопнуло даже у флегматичного председателя Трибунала. Но после его резкой отповеди Каннингэм все-таки высказал свое мнение, назвав Зорге «отъявленным русским шпионом в истории».

Председатель. Должен же быть когда-нибудь предел этому. Господин Каннингэм, мы все еще контролируем действия суда и будем заниматься этим и впредь. Свидетель несколько раз отрицал очень настоятельно предъявленные ему заявления, и, мне кажется, нет необходимости продолжать дальше эту так называемую проверку памяти свидетеля.

Каннингэм. Ваша честь, свидетель уже показал в Москве, что одним из источников получаемых им сведений был Рихард Зорге, через которого этот свидетель получал свои сведения, и через которого получал информацию также посол Отт, и которому посол Отт показывал телеграммы, присылавшиеся из Германии, и советовался с ним, был самым отъявленным русским шпионом в истории, одним из таких шпионов. Это все, что я хотел сказать…

Утреннее заседание 29 января началось с продолжения допроса Петерсдорфа. Защитник задает уже набивший оскомину вопрос: «Господин свидетель, Вы можете нам сказать, какую информацию Вы получали от Зорге относительно Квантунской армии?» Здесь уже разъяснения пришлось давать генералу Васильеву: «… Мне кажется, что я должен объяснить, что мы не обвиняем германское посольство в том, что оно передавало информацию, полученную из японских источников. Но мы обвиняем руководителей японского правительства, которые представляли эту информацию германскому посольству. Поэтому трибунал не может интересовать, какие источники кроме японского правительства использовало германское посольство, и мы говорим сейчас только о японском генштабе». После обсуждения судьи отклоняют и этот вопрос защиты.

Казалось бы, все ясно и можно заканчивать. Но Каннингэм упорно старается увести суд в сторону. И он продолжает задавать свои вопросы, нисколько не смущаясь тем, что их отклонение ставит его в смешное положение. Причем фамилия Зорге обязательно имеется в каждом вопросе. Вопрос к свидетелю: «… Знаете ли Вы, из каких источников получал сведения Зорге?» Трибунал отклоняет вопрос. Следующий вопрос защитника: «Господин свидетель, Вы показали, что часть сведений Вы получали от господина Зорге. По указанию каких сотрудников германского посольства господин Зорге собирал информацию?» И этот вопрос отклоняется Трибуналом как не относящийся к делу. Третий вопрос защитника: «Помните ли Вы ту дату, когда Рихард Зорге прекратил предоставление информации военному атташе и Вам лично…?»

Опять пришлось вмешаться председателю Трибунала: «Большинство членов Трибунала считает, что этот перекрестный допрос является совершенно бесполезным и мы лишь попусту тратим время на вопросы, которые не оказывают нам никакой помощи. Мы должны обеспечить справедливый, но быстрый процесс. Подобный перекрестный допрос не диктуется интересами справедливости, и он, безусловно, мешает нам выполнять наш долг – быстро провести процесс». Но даже и это замечание, хотя американского защитника отчитали как провинившегося школьника, не возымело действия. Каннингэм продолжал упорно задавать свои вопросы, и в каждом из них упоминался Рихард Зорге.

Вопрос к свидетелю: «Когда Вы узнали о том, что Рихард Зорге был русским шпионом?» Трибунал отклоняет вопрос. Следующий вопрос: «Известно ли Вам, что посол Отт был освобожден от своего поста в Японии по той причине, что он был замешан в деле Рихарда Зорге?» И этот вопрос отклоняется как не относящийся к делу. Тогда Каннингэм пытается зайти с другого конца, задавая по сути дела тот же самый вопрос: «… Известны ли Вам взаимоотношения, которые существовали между послом Оттом и Зорге после его ареста в 1941 году?» Поскольку вопросы, связанные с Зорге, продолжались, лорд Уэбб решил высказаться вполне откровенно. Вот заключительная выдержка из стенограммы заседания Трибунала.

Председатель. Этот вопрос о Зорге является совершенно второстепенным вопросом, который поднят, вероятно, для того, чтобы отнимать у нас время. Какое это имеет отношение к вопросам, разбираемым нами, или даже к вопросу о правдивости показаний данного свидетеля? Вы не показали этого.

Каннингэм. Ваша честь, я не хочу затягивать спор. Я лишь заявляю о том, что дальнейшее проведение перекрестного допроса покажет связь данного свидетеля с Одзаки Ходзуми, Бранко Вукелич, а также с японцем по фамилии Мияги.

Председатель. Я хотел бы знать, желает ли большинство Трибунала заниматься разбором вопросов о шпионской деятельности в Токио, или же оно намеревается ограничиться разбором вопросов, изложенных в обвинительном заключении? Мы сделаем перерыв для того, чтобы установить точку зрения большинства судей по этому вопросу, и я с готовностью подчинюсь любому решению большинства.

Лорд Уэбб не был лишен юмора. Объявили перерыв, и судьи ушли в судейскую комнату совещаться. Совещались пятьдесят минут. Мнение было единодушным. Всем надоела возня защитника вокруг имени советского разведчика, и на его дальнейших попытках увести Трибунал в сторону решили поставить точку. После перерыва выступление председателя Трибунала.

Председатель. Точка зрения большинства членов Трибунала сводится к следующему. Показания и прямой допрос свидетеля имели своей целью показать сотрудничество между Японией и Германией. Точность или неточность информации, на которой основано было это сотрудничество, а также источник этой информации являются чисто второстепенными вопросами, разбором которых мы не имеем права заниматься. Мы решили запретить дальнейший перекрестный допрос по этим второстепенным вопросам.

Юридический поединок в Токио закончился поражением американской защиты. Это был один из заключительных эпизодов тайной войны, бушевавшей на просторах Дальнего Востока в 1920-х и 1930-х годах. Конечно, генералу Васильеву была известна роль Зорге и группы «Рамзай» в разведывательной работе в Японии. Но в то время признать факт ведения разведывательной работы против Японии, с которой у Советского Союза были нормальные дипломатические отношения, он, конечно, не мог. Тем более что в приговоре Трибунала был специальный раздел о подрывной и диверсионной деятельности Японии против Советского Союза. Признание разведывательной и диверсионной деятельности с помощью маньчжурских партизан, Советского Союза против Японии перечеркнуло бы некоторые разделы приговора, и шестая глава: «Агрессия Японии против Советского Союза», которую готовило советское обвинение, выглядела бы совсем не так, как этого хотели в Москве. И советское обвинение в условиях «холодной» волны делало все возможное, чтобы дело Зорге не всплыло на поверхность.

И это удалось. О Зорге и членах его группы больше не вспоминали, и их фамилии не появлялись в стенограмме заседаний Трибунала. В условиях послевоенного времени советские обвинители подобно Васильеву, даже когда они знали правду, должны были выкручиваться и отрицать любую причастность нашей страны к шпионской работе. Только через 16 лет Советский Союз официально заявил, что он вел разведывательную работу против Японии, присвоив своему разведчику в Токио звание Героя Советского Союза.


После Зорге | Схватка с черным драконом. Тайная война на Дальнем Востоке | Примечания