home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


32

Парк аттракционов тянулся вдоль железной дороги, на окраине городка. Уже смеркалось, и павильоны тщетно сверкали яркими огнями, гремели музыкой – ни одному зеваке, ни одной семье и в голову бы не пришло наведаться сюда в понедельник вечером. Вдали шумело море, мерно разевая белозубую пасть с каждым ударом темной волны.

Карим подъехал ближе. Колесо обозрения медленно вращалось в темноте, посверкивая разноцветными лампочками, половина которых нервно мигала, словно от скачков напряжения. Многие аттракционы – лотерея, тир и прочие убогие забавы – уже не работали и были прикрыты брезентом, громко хлопавшим на ветру. Абдуф и сам не знал, что наводило на него большую тоску – церковь или эта унылая ярмарка развлечений.

Он начал опрашивать хозяев аттракционов, сам не веря в удачу. При имени Жюд Итэро и дате – июль 1982 года – на лицах людей ничего не отражалось. Одни просто бурчали: «Нет», другие насмешливо бросали: «Четырнадцать лет назад? Ишь чего захотел!» Карима охватило глубокое отчаяние. Действительно, кто может помнить такое? И сколько раз Жюд приходил сюда – если вообще приходил? Три, четыре, ну, от силы пять!

Молодой араб из чистого упрямства решил все же обойти парк до конца, убеждая себя, что малыш мог увлечься каким-нибудь одним аттракционом или подружиться с кем-нибудь из здешнего люда.

Однако экспедиция окончилась неудачей. Сыщик уже собрался сесть в машину, как вдруг заметил на самом краю пустыря маленький цирк-шапито. В сотый раз сказав себе, что в интересах следствия нельзя упускать никаких мелочей, он устало побрел к брезентовому шатру. Это был, конечно, не настоящий цирк, а временное сооружение, где показывали, верно, пару-тройку простеньких номеров. Над входом висело полотнище, на котором затейливыми буквами было выведено: «Братья Бразеро». Ишь ты, целое семейство! Карим приподнял портьеру, заменявшую дверь, вошел и замер на месте.

Внутри его ждало неожиданное ослепительное зрелище. Длинные языки пламени. Глухой треск огня. Запах бензина и гари. На короткий миг лейтенанту почудилось, будто перед ним какая-то фантастическая машина, сплетенная из огня и мускулов, факелов и людских торсов, блестящих от пота и бензина. Потом он осознал, что видит нечто вроде танца извергателей огня. Обнаженные до пояса мужчины, встав в круг, поочередно или вместе выдыхали огонь, воспламенявший их факелы. Они менялись местами, вскакивали друг другу на спины, извергали все новые и новые языки пламени, и это напоминало какое-то зловещее колдовское действо. Полицейский невольно вспомнил о демонах, якобы преследовавших мать Жюда: похоже, что все обстоятельства этого долгого кошмара создавали атмосферу гнетущего потустороннего ужаса. «Каждое преступление – атомное ядро», – так говорил тот ненормальный сыщик с короткой стрижкой.

Карим присел на деревянную трибуну и загляделся на «учеников чародея». Внутренний голос подсказывал ему, что нужно остаться и расспросить этих людей. Наконец один из Бразеро обратил на него внимание. Прервав работу, но не выпуская из рук тлеющего факела, он направился к незваному гостю. Ему не было, вероятно, и тридцати лет, но из-за глубоких морщин, избороздивших его лицо, он казался вдвое старше. Темные волосы, темная кожа, темные глаза – казалось, весь он опален огнем, с которым постоянно имел дело. Он смотрел настороженно и двигался со звериной грацией человека, в любую минуту готового отразить нападение.

– Ты из наших? – спросил он.

– Из каких «ваших»?

– Ну, из цирковых. Ищешь работенку?

– Нет, я полицейский.

– Сыщик?

Циркач подошел ближе и поставил ногу на ступеньку прямо под Каримом.

– Ну, парень, видок у тебя, прямо скажем, не сыщицкий.

Молодой араб ощутил жар, идущий от разгоряченного тела мужчины. Он ответил:

– Смотря как понимать нашу работенку.

– И чего тебе тут надо? Ты ведь не из местной конторы.

Карим промолчал. Он окинул взглядом залатанный купол, акробатов на арене, и вдруг ему пришло в голову, что в 1982 году этому типу было лет пятнадцать. Мог ли он встречаться с Жюдом? Наверняка нет. Но что-то побудило его спросить:

– Ты бывал здесь четырнадцать лет назад?

– А почему бы и нет? Этот цирк принадлежал еще моим старикам.

И тогда Карим выпалил единым духом:

– Я разыскиваю следы мальчика, который приходил сюда в те времена. Точнее, в июле восемьдесят второго года, несколько воскресений подряд. Ищу людей, которые помнят его.

Извергатель огня впился взглядом в Карима.

– Да ты шутишь, парень!

– Похож я на шутника?

– Как звали твоего мальца?

– Жюд. Жюд Итэро.

– И ты воображаешь, что кто-нибудь вспомнит мальчишку, который, может быть, заходил в наш цирк полтора десятка лет назад?!

Карим встал.

– Ты прав. Извини.

Но циркач внезапно схватил его за отвороты куртки.

– Ладно, слушай. Жюд приходил сюда. Несколько раз. Когда мы репетировали. Стоял столбом и глядел, как зачарованный... Прямо как под гипнозом – замрет на месте и смотрит, смотрит...

– Что?!

Человек поднялся на одну ступеньку и сел рядом с Каримом. Он снова заговорил, и на сыщика пахнуло запахом бензина, шедшего у него изо рта:

– Жара в то лето стояла убийственная, рельсы и те, наверное, плавились, ей-богу! Жюд заявлялся к нам четыре воскресенья подряд. Мы с ним были почти ровесники. Играли вместе. Я учил его выдыхать огонь. Ну, в общем, знаешь, как оно бывает в этом возрасте: ребятня сходится быстро – не успеешь оглянуться.

Карим сверлил Бразеро взглядом.

– И ты так хорошо все помнишь спустя четырнадцать лет?

– Но ты ведь на это и рассчитывал, верно?

Сыщик повысил голос.

– Я тебя спрашиваю, почему ты так хорошо запомнил все это.

Циркач спрыгнул вниз, сдвинул каблуки и, поднеся факел ко рту, дунул. Над факелом взвился столб огненных искр.

– А помню я, парень, оттого, что было в этом мальце кое-что особенное.

Карим вздрогнул.

– Где? На лице?

– Нет, не на лице.

– Тогда что же?

Циркач выдохнул несколько языков пламени и рассмеялся:

– А вот что, парень: Жюд-то был девчонкой.


предыдущая глава | Пурпурные реки | cледующая глава