home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 21

Раздался стук, и в темную комнату вошла Карен с корзинкой фруктов. К корзинке была приложена карточка с пожеланиями всего наилучшего от прихожан баптистской церкви в Литтл-Крик. Яблоки, бананы и виноград были завернуты в зеленый целлофан и выглядели очень мило рядом с довольно большим и дорогим букетом красивых цветов, присланных заботливыми друзьями с завода “Арк-Лон”.

Занавески были опущены, телевизор выключен, и, когда Карен вышла, притворив за собой дверь, никто из Свеев не пошевелился. Рикки сменил положение и теперь лежал головой на одеяле, а ногами на подушке. Он не спал, но весь последний час смотрел пустыми глазами в потолок, не двигаясь и не говоря ни слова. Это было нечто новое. Марк и Дайанна сидели рядом на раскладушке, подобрав под себя ноги, и шептались по поводу таких вещей, как одежда, игрушки и посуда. У них была страховка от пожара, но Дайанна не знала, как много она получит.

Говорили они тихо. Пройдет еще много дней или даже недель, прежде чем Рикки можно будет узнать о пожаре.

В какой-то момент, приблизительно через час после ухода Реджи и Клинта, когда прошел первый шок, Марк принялся размышлять. В темной комнате, где больше нечего было делать, думалось легко. Телевизор они включали только тогда, когда этого хотел Рикки. Если им казалось, что он спит, они опускали занавески на окнах. Дверь была постоянно закрыта.

Марк сидел на стуле около телевизора и ел засохшее шоколадное печенье, когда ему внезапно пришло в голову, что пожар вовсе не был случайностью. Еще до пожара человек с ножом каким-то образом проник в трейлер и взял портрет. Он собирался помахать ножом и портретом перед носом Марка Свея и навсегда заставить его замолчать. И ему это удалось. Что, если пожар является еще одним напоминанием от человека с ножом? Трейлеры горят легко. А в четыре утра никого на улице нет. Он это знал по собственному опыту.

От этой мысли у него как бы комок застрял в горле, а во рту пересохло. Дайанна ничего не заметила. Она пила кофе и гладила Рикки.

Марк какое-то время переваривал эту мысль, потом пошел к столику сестры, где Карен показала ему утреннюю газету.

Догадка была такой страшной, что она прямо обожгла ему мозг. Но после двухчасовых размышлений он пришел к окончательному выводу, что это был поджог.

– За что мы получим страховку? – спросил он.

– Надо позвонить агенту. Если я правильно помню, у нас два страховых полиса. Один на трейлер, его оплатил мистер Такер, и по второму мы заплатили за содержимое трейлера. Взносы за страховку должны были входить в квартирную плату. Мне кажется, дело обстоит таким образом.

Ее слова сильно обеспокоили Марка. У него в памяти запечатлелись воспоминания о разводе, когда мать была не в состоянии дать сколь либо вразумительные показания относительно финансовых дел семьи. Она просто ничего не знала. Его бывший папаша платил по счетам, держал у себя чековую книжку и заботился о налогах. За последние два года дважды отключали телефон, потому что Дайанна забывала оплатить счета. Или так она говорила, во всяком случае. Он же подозревал, что в обоих случаях у нее просто не было денег.

– Но за что точно мы получим страховку?

– За мебель, одежду, кухонные принадлежности. Так я думаю. Обычно страховка включает такие вещи.

Раздался стук в дверь, но дверь не открылась. Они подождали. Стук повторился. Марк приоткрыл дверь и увидел две незнакомые физиономии.

– В чем дело? – спросил он, чувствуя, что пришла беда. Ни сестры, ни охранники так далеко никого не пускали. Он открыл дверь пошире.

– Нам нужна Дайанна Свей, – сказал тот, что стоял поближе. Голос был довольно громким, и Дайанна пошла к двери.

– Кто вы? – спросил Марк, выходя в коридор. Справа рядком стояли два охранника, а слева – три медсестры. У всех были застывшие лица свидетелей чего-то ужасного. Марк встретился глазами с Карен и сразу же понял, что происходит нечто страшное.

– Детектив Нассар из полиции Мемфиса. А это – детектив Кликмен.

На Нассаре был костюм и галстук, а на Кликмене – черный спортивный костюм и сверкающие новые кроссовки. Оба были молоды, где-то немного за тридцать. Марк тут же вспомнил фильм “Старски и Хатч”, виденный им по телевизору. Дайанна открыла дверь и остановилась рядом с сыном.

– Вы Дайанна Свей? – спросил Нассар.

– Да, – быстро ответила она. Нассар вытащил из кармана бумаги и через голову Марка протянул их его матери.

– Это из суда по делам несовершеннолетних, миссис Свей. Повестка явиться в суд сегодня в полдень.

Держа бумаги в трясущихся руках, Дайанна пыталась разобраться, что к чему.

– Могу я взглянуть на ваши бляхи? – спросил Марк довольно спокойно, если учесть создавшиеся обстоятельства. Оба выхватили свои значки и сунули их в нос Марку. Он тщательно изучил их и ухмыльнулся Нассару.

– Славные кроссовки, – заметил он, обращаясь к Кликмену.

– Миссис Свей, – Нассар выдавил улыбку. – В повестке указано, что нам следует немедленно взять Марка Свея под стражу.

Две или три секунды все тяжело молчали, пока до них не дошло значение слова “стража”.

– Что? – закричала Дайанна, уронив бумаги. Эхо разнесло звук ее голоса по коридору. В нем было больше ярости, чем страха.

– Там все указано на первой страничке, – сказал Нассар, поднимая бумаги. – Приказ судьи.

– Вы что! – снова крикнула она, и это прозвучало, как удар хлыста. – Я не позволю вам забрать моего сына! – Лицо Дайанны покраснело, и ее тело, все сто пятнадцать фунтов, было натянуто, как струна. Мило, подумал Марк. Еще раз придется проехаться в патрульной машине. Когда мать снова закричала: – Сукин сын! – он попытался ее утихомирить.

– Мам, не кричи. Рикки услышит.

– Через мой труп! – заорала она прямо в лицо Нассару. Кликмен отступил, как бы предоставляя возможность Нассару разбираться с этой сумасшедшей женщиной.

Но Нассар был профессионалом. Арестовывал, наверное, уже тысячу раз.

– Послушайте, миссис Свей, я вас прекрасно понимаю. Но у меня приказ.

– Какой приказ?

– Мам, пожалуйста, не кричи так, – умолял Марк.

– Приказ судьи Гарри Рузвельта, подписанный около часа назад. Мы просто выполняем свою работу, миссис Свей. С Марком ничего не случится. Мы о нем позаботимся.

– Что он сделал? Скажите мне, что он сделал? – Дайанна повернулась к сестрам. – Кто-нибудь может мне помочь? – взмолилась она. – Карен, сделайте что-нибудь, прошу вас. Позвоните доктору Гринуэю. Не стойте так.

Но ни Карей, ни другие сестры не пошевелились. Полицейские их уже предупредили.

Нассар все еще пытался улыбаться.

– Если вы прочтете эти бумаги, миссис Свей, вы увидите, что в суд по делам несовершеннолетних было подано заявление, где говорится, что Марк является малолетним преступником, поскольку отказывается сотрудничать с полицией и ФБР. И судья Рузвельт назначил слушание на двенадцать часов. Вот и все.

– Все?! Ах ты засранец! Появляешься здесь со своими паршивыми бумагами, забираешь моего сына и заявляешь: “Вот и все!”

– Не так громко, мам, – попросил Марк. Он не слышал от нее таких выражений со времени развода.

Нассар прекратил улыбаться и дернул себя за ус. Кликмен почему-то смотрел на Марка так, как будто видел перед собой маньяка-убийцу, за которым они гонялись годами. Последовала длинная пауза. Дайанна продолжала держать Марка за плечи обеими руками.

– Я вам его не отдам!

Наконец Кликмен впервые открыл рот:

– Послушайте, миссис Свей, у нас нет выбора. Мы должны забрать вашего сына.

– Идите к черту! – огрызнулась она. – Вам прежде придется меня связать.

Кликмен был довольно неотесанным чурбаном, и на долю секунды он расправил плечи, как бы собираясь принять ее вызов. Затем он расслабился и улыбнулся.

– Да ладно, мам, я отправлюсь с ними. Позвони Реджи и скажи, чтобы пришла ко мне в тюрьму. Скорее всего она еще до обеда подаст на этих козлов в суд, а к завтрашнему дню добьется их увольнения.

Полицейские переглянулись с ухмылкой. Забавный мальчишка. Тут Нассар совершил серьезную ошибку, потянувшись к руке Марка. Дайанна сделала бросок не хуже кобры. Раз! Она съездила его по левой щеке и закричала:

– Не смей его трогать! Не смей его трогать!

Нассар схватился за щеку, а Кликмен машинально ухватил ее за руку. Она хотела ударить еще раз, но неожиданно развернулась, зацепилась ногой за ноги Марка, и они вместе грохнулись на пол.

– Ах ты сукин сын! – продолжала она кричать. – Не смей его трогать!

Нассар наклонился, и Дайанна лягнула его в бедро. Но, поскольку она была босиком, большого вреда это не нанесло. Марк пытался подняться на ноги, а Дайанна крутилась и лягалась, не переставая кричать:

– Не смей его трогать!

Сестры, а за ними охранники, бросились к Дайанне, помогая ей подняться на ноги.

Марка из свалки вытащил Кликмен. Дайанну держали два охранника. Она рыдала и пыталась вырваться. Сестры уговаривали ее успокоиться.

Открылась дверь, и появился Рикки с плюшевым зайцем в руках. Он уставился на Марка, которого Кликмен держал за запястья, посмотрел на мать, которую держали охранники. Все замерли и не сводили глаз с Рикки. Лицо его побелело, как полотно. Волосы торчали в разные стороны. Рот был открыт, но он не издавал ни звука.

Затем послышался низкий монотонный стон, который только Марк слышал раньше. Дайанна вырвалась и схватила его на руки. Вместе с сестрами они прошли в комнату и уложили его в постель. Они гладили его по рукам и ногам, но он продолжал стонать. Затем большой палец отправился в рот, и он закрыл глаза. Дайанна легла рядом с ним и принялась негромко напевать песенку про Винни-Пуха и гладить его руку.

– Пошли, парень, – скомандовал Кликмен.

– Вы наденете на меня наручники?

– Нет. Это же не арест.

– Тогда что же это, черт побери?

– Ты бы не выражался, парень.

– Поцелуй меня в зад, козел вонючий.

Кликмен замер и с ненавистью посмотрел на Марка.

– Прекрати ругаться, мальчик, – предупредил его Нассар.

– Ты на морду свою посмотри, вояка. Вроде уже посинела. Мама здорово тебе врезала. Ха-ха! Надеюсь, она выбила тебе зуб.

Кликмен наклонился и положил ладони на колени. Посмотрел Марку прямо в глаза.

– Ты идешь с нами или нам тащить тебя волоком?

Марк фыркнул, но не отвел взгляда.

– Думаете, я вас боюсь? Так вот что я тебе скажу, болван. У меня есть адвокат, которая вытащит меня оттуда за десять минут. У меня такой хороший адвокат, что через пару часов вы будете бегать по городу в поисках работы.

– Ты напугал меня до смерти. А теперь пошли.

Они двинулись по коридору, Марк в середине, полицейские по бокам.

– Куда мы идем?

– В приемник для несовершеннолетних.

– Это что-то вроде тюрьмы?

– Вполне может быть, если ты не придержишь язык.

– Вы сбили мою мать с ног, сами знаете. Вас за это с работы попрут.

– С удовольствием уступлю ей свою работу, – сказал Кликмен. – Поганая это работа, раз приходится иметь дела с такими маленькими поганцами, как ты.

– Все так, только другую вам не найти, верно? Сейчас нет спроса на идиотов.

Они прошествовали мимо небольшой группки санитаров и медсестер, и Марк понял, что стал звездой, привлекающей всеобщее внимание. Он был невиновным, которого вели на заклание. Он даже стал пошатываться. Потом они свернули за угол, и тут он вспомнил о репортерах.

Они тоже про него вспомнили. Не успели они подойти к лифтам, сверкнула вспышка. Двое самых шустрых с ручками наперевес бросились к Кликмену. Они остановились у лифтов.

– Вы полицейский? – спросил один из репортеров, глядя на сверкающие кроссовки.

– Комментариев не будет.

– Эй, Марк, ты куда? – поинтересовался другой, стоящий чуть сзади. Еще одна вспышка.

– В тюрьму, – ответил он, не оборачиваясь.

– Заткнись, парень, – прорычал Нассар. Кликмен положил тяжелую руку ему на плечо. Фоторепортер подобрался совсем близко, практически к двери лифта. Нассар поднял руку, чтобы закрыть ему обзор.

– Убирайтесь, – приказал он.

– Тебя арестовали, Марк? – крикнул один из репортеров.

– Нет, – огрызнулся Кликмен, но тут как раз открылась дверь лифта. Нассар впихнул Марка в лифт, а Кликмен загородил вход и стоял так, пока дверь не начала закрываться.

В лифте они ехали одни.

– Это ты глупость сказал, парень. Большую глупость, – покачал головой Кликмен.

– Тогда арестуйте меня.

– Большую глупость.

– Разве по закону запрещено говорить с прессой?

– Слушай, закрой рот, ладно?

– А почему бы тебе не избить меня до полусмерти, вояка?

– С удовольствием бы.

– Ага, да нельзя, правильно? Я ведь ребенок, а ты большой и глупый полицейский, так что, если ты меня тронешь, тебя поволокут в суд, уволят и все такое. Ты сбил мою мать с ног, козел вонючий, и ты еще за это поплатишься.

– Твоя мать дала мне пощечину, – заметил Нассар.

– И правильно сделала. Вам, придуркам, и в дурном сне не приснится, через что она прошла. И вот вы появляетесь и ведете себя так, будто ничего особенного не происходит, просто вы полицейские и у вас есть бумага, а моя мать, значит, должна прийти в восторг и расцеловать меня на прощание. Пара придурков. Больших, тупых, вонючих козлов.

Лифт остановился, и вошли два врача. Они прекратили разговаривать между собой и уставились на Марка. Дверь за ними закрылась, и лифт пошел вниз.

– Вы не поверите, но эти придурки меня арестовали, – сказал Марк.

Они с удивлением посмотрели на Нассара и Кликмена.

– По указанию суда по делам несовершеннолетних, – пояснил Нассар. Почему этот маленький поганец не заткнется?

Марк кивком показал на Кликмена.

– Вон тот, в новых кроссовках, сбил мою мать с ног минут пять назад. Что вы на это скажете?

Оба врача посмотрели на кроссовки.

– Заткнись-ка, Марк, – посоветовал Кликмен.

– Твоя мама в порядке? – спросил один из врачей.

– О, лучше некуда. А мой маленький братишка – в психиатрической палате. Наш трейлер сгорел дотла несколько часов назад. И эти два негодяя появляются и арестовывают меня на глазах у матери. Вон тот сбивает ее с ног. Так что она в полном порядке.

Врачи не сводили глаз с полицейских. Нассар смотрел в пол, а Кликмен вообще закрыл глаза. Лифт снова остановился, и вошла небольшая толпа народу. Кликмен старался держаться поближе к Марку.

– Мой адвокат подаст в суд на вас, уродов, понятно? – громко заявил Марк. – Завтра вы к этому времени без работы останетесь. – Восемь пар глаз посмотрели вниз, в угол, на Марка, а затем на налившееся кровью лицо детектива Кликмена. Все молчали.

– Заткнись, Марк.

– А если я не хочу? Вы со мной обойдетесь так же грубо, как и с моей мамой? Бросите меня на пол, будете бить ногами? Ты просто еще один дурак-полицейский, Кликмен. Еще один жирный полицейский с пушкой. Почему бы тебе не сбросить несколько фунтов?

Лоб Кликмена покрылся крупными каплями пота. Он видел, как смотрят на него люди. Лифт еле двигался. Он готов был придушить Марка.

Нассара зажали в другом углу, и в ушах его до сих пор звенело от пощечины. Он не мог видеть Марка, но, безусловно, хорошо его слышал.

– Твоя мама в порядке? – спросила медсестра. Она стояла рядом с Марком и озабоченно на него поглядывала.

– Ага, у нее сегодня прекрасный день. Но было бы куда лучше, если бы эти полицейские оставили меня в покое. Они ведь ведут меня в тюрьму, вы знаете?

– За что?

– Не знаю. Они не говорят. Я никому не мешал, старался успокоить маму, потому что наш трейлер сгорел дотла сегодня утром, и мы потеряли все, что у нас было, и тут они появляются без всякого предупреждения и теперь ведут меня в тюрьму.

– Сколько же тебе лет?

– Всего одиннадцать. Но им на это наплевать. Они и четырехлетку готовы арестовать.

Нассар тихо застонал. Кликмен не открывал глаз.

– Это ужасно, – сказала медсестра.

– Вы бы посмотрели, как они бросили на пол меня и мою маму. Несколько минут назад у палаты в психиатрическом отделении. Сегодня про это передадут в новостях. Читайте газеты. Этих уродов завтра уволят. А потом потащат в суд.

Лифт остановился на первом этаже, и все вышли.

Он настоял, чтобы его посадили на заднее сиденье, как настоящего преступника. Машина была обыкновенным “крайслером”, но он распознал ее за сотню метров среди других машин на стоянке. Нассар и Кликмен боялись с ним заговорить. Они сидели на переднем сиденье и молчали, надеясь, что он последует их примеру. Но не тут-то было.

– Вы забыли познакомить меня с моими правами, – сказал он Нассару, который старался ехать как можно быстрее.

Никакого ответа с переднего сиденья.

– Эй, вы, придурки! Вы забыли зачитать мне мои права.

Никакого ответа. Нассар вдавил педаль газа в пол.

– Вы знаете, как зачитывать мне мои права? Молчание.

– Эй, тупица! Ты, что в новых кроссовках. Ты знаешь, как зачитывать мне мои права?

Кликмен с трудом сдерживался. Но он твердо решил не обращать на мальчишку внимания. Странно, но губы Нассара кривились в усмешке, еле заметной из-под усов. Он остановился на красный свет, посмотрел в обе стороны и снова нажал на газ.

– Послушай меня, тупоголовый! Я сам себе их прочту. Я имею право молчать. Улавливаешь? А если я что-нибудь скажу, вы, придурки, можете использовать это против меня в суде. Поняли, тупицы? Так что, если я что-то и скажу, вы, козлы, это забудете. Там еще есть про право на адвоката. Как насчет этого? Эй, козлики! Как насчет адвоката? Я по телевизору про это видел миллион раз.

“Козел” Кликмен приспустил стекло, так как начал задыхаться. Нассар взглянул на его кроссовки и едва сдержался, чтобы не расхохотаться. Преступник удобно устроился на заднем сиденье и скрестил ноги.

– Бедные идиоты. Даже права мне зачитать не можете. Здесь в машине воняет. Неужели нельзя вымыть машину? Тут табаком все провоняло.

– Я слышал, ты не против табака, – заметил Кликмен и сразу почувствовал себя лучше. Чтобы поддержать приятеля, Нассар рассмеялся. Они достаточно долго терпели этого сопляка.

Марк увидел заполненную автомобильную стоянку рядом с высоким зданием. Около здания выстроились ряды патрульных машин. Нассар свернул на стоянку.

Они быстро провели его через двери и дальше, в конец длинного холла. Он наконец замолчал. Здесь он был на их территории. Полицейских здесь кишмя кишело. Кругом висели указатели, направляющие людей в “Комнату предварительного заключения”, “Тюрьму”, “Комнату для посетителей”, “Приемную”. Много указателей и помещений. Они остановились у стола с большим количеством мониторов, и Нассар подписал какие-то бумаги. Марк оглядывался вокруг. Кликмену почти что стало его жалко. Здесь он казался совсем маленьким.

Они снова куда-то двинулись. На лифте поднялись на четвертый этаж и снова остановились у стола. Стрелка на стене указывала в сторону крыла для несовершеннолетних, и Марк понял, что они уже близко от цели.

Их остановила дама в форме, с блокнотом и пластиковой биркой “Дорин” на груди. Она просмотрела какие-то бумаги, затем заглянула в блокнот.

– Здесь сказано, что Марка Свея по распоряжению судьи Рузвельта следует поместить в отдельную комнату.

– Мне безразлично, куда вы его денете, – пробурчал Нассар. – Только заберите его поскорее.

Она хмурилась и просматривала блокнот.

– Судья Рузвельт требует отдельных комнат для всех несовершеннолетних. Думает, что это “Хилтон”.

– А разве нет?

Она проигнорировала вопрос и протянула Нассару листок бумаги на подпись. Он быстренько изобразил свое имя и сказал:

– Он в вашем распоряжении. И да поможет вам Бог.

Кликмен с Нассаром поспешно удалились.

– Вытащи все из карманов, Марк, – приказала дама и протянула ему большую металлическую коробку. Он вытащил доллар, немного мелочи и пачку жевательной резинки. Она все пересчитала, написала что-то на карточке, которую тоже положила в ящик. Две телекамеры над столом поймали в объектив Марка, и он увидел себя сразу на дюжине экранов на стене. Еще одна дама в форме ставила печати на документы.

– Это тюрьма? – спросил Марк.

– Мы называем это центром предварительного задержания, – объяснила она.

– Какая разница?

– Послушай, Марк. – Похоже, его слова ее рассердили. – Мы тут всяких умников повидали, понял? Тебе же будет лучше, если постараешься держать язык за зубами. – Произнося эти последние слова, она наклонилась к нему поближе, обдав “Марка запахом табака и черного кофе.

– Извините, – прошептал он, и глаза его наполнились слезами. Он неожиданно осознал, что сейчас его запрут в комнате, вдалеке от матери, вдалеке от Реджи.

– Иди за мной, – сказала Дорин, гордая, что ей удалось дать ему понять, кто тут старший. Она быстро пошла вперед. На поясе у нее болталась и звенела связка ключей. Через большую и тяжелую дверь они вошли в коридор и двинулись вдоль серых металлических дверей, расположенных на равном расстоянии друг от друга. На каждой был номер. Дорин остановилась перед номером 16 и открыла замок одним из ключей.

– Сюда.

Марк медленно вошел. Комната была приблизительно двенадцать футов в ширину и двадцать в длину. Освещение хорошее, ковер чистый. Справа две койки, одна над другой. Дорин похлопала по верхней.

– Можешь выбирать себе любую, – разрешила она, изображая приветливую хозяйку. – Стены тут каменные, а окна – небьющиеся, так что выкинь все глупости из головы. – В комнате было два окна – одно в дверях, и другое – над унитазом. Оба настолько малы, что и голову не просунуть. – Туалет вон там, стальной. Керамических больше не держим. Один мальчик разбил унитаз и куском его вскрыл себе вены. Только это было еще в старом здании. Здесь совсем неплохо, ты не находишь?

Просто великолепно, хотелось сказать Марку. Но он быстро терял присутствие духа. Сел на нижнюю койку и поставил локти на колени. Ковер был бледно-зеленым, того же привычного цвета, какой он уже несколько дней разглядывал в больнице.

– Ты в порядке, Марк? – спросила Дорин без малейшего сочувствия. Она делала свою работу.

– Я маме могу позвонить?

– Не сейчас. Через час сможешь.

– Ну тогда, может, вы ей позвоните и скажете, что у меня все в порядке? Она там ужасно расстраивается.

Дорин улыбнулась, и в макияже вокруг глаз появились трещины.

– Не могу, Марк. Не разрешено. Но она знает, что ты в норме. Господи, да тебе ведь уже через пару часов в суд.

– Как долго здесь живут дети?

– Недолго. Иногда несколько недель, но вообще-то это для временного проживания. Их или возвращают домой, или посылают в трудовую школу. – Она позвенела ключами. – Слушай, мне надо идти. Замки на двери закрываются автоматически, и, если их открыть без помощи вот такого маленького ключа, срабатывает сигнализация, и жди беды. Так что ничего такого не задумывай, Марк.

– Да, мэм.

– Тебе что-нибудь нужно?

– Телефон.

– Немного погодя, договорились?

Дорин закрыла за собой дверь. Послышался щелчок, потом тишина.

Он долго смотрел на ручку двери. На тюрьму мало похоже. Нет решеток на окнах. Пол и постели чистые. Стены выкрашены в приятный желтый цвет. В фильмах показывали куда хуже.

Столько опять поводов для беспокойства. Рикки снова стонет, как раньше, пожар, Дайанна, у которой медленно сдают нервы, полицейские и репортеры, не оставляющие его в покое. Неизвестно, с чего начинать.

Он вытянулся на верхней койке и принялся изучать потолок. Куда могла подеваться Реджи?


Глава 20 | Клиент | Глава 22