home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


10

Мы вошли в полутемный, пропахший мочой подъезд и поднялись на четвертый этаж. Джага указал взглядом на дверь четырнадцатой квартиры, обитую новеньким коричневым кожзаменителем, и привалился к стенке, чтобы Синк не мог увидеть его в смотровое очко. Я последовал его примеру, а Янта невозмутимо нажала на кнопку звонка.

Послышалось, как повар засеменил к двери, шаркая шлепанцами. Девушка стояла напротив смотрового очка с жеманной гримаской на лице.

— Вы к кому? — послышался удивленный голос толстячка.

— Мне нужно видеть господина Синка, — кокетливо произнесла Янта и добавила. — По срочному делу.

— По какому делу? — повар изрядно опешил, судя по голосу. Еще бы, не каждый вечер в дверь звонят такие красавицы.

— О господи, мы что, будем разговаривать через дверь?

После некоторого колебания Синк открыл замок и приоткрыл дверь, не снимая, однако, цепочку. Выглянув в щель, он заметил меня, перепуганно отпрянул, увидев нацеленный ему в лоб пистолет с глушителем. Мигом я навалился на дверь плечом, для верности заклинил ее ногой и выстрелил в цепочку из «Мидура». Пуля взвизгнула, срикошетила вглубь прихожей. После второго выстрела крепежные шурупы с хрустом вылетели из косяка, и мы ворвались в квартиру.

Опередив меня, двумя прыжками Джага перемахнул прихожую и устремился в гостиную.

— Руки в гору, бзец! — рявкнул он.

Завидев Джагу с пистолет-пулеметом наперевес, повар выронил снятую с телефона трубку и воздел трясущиеся ручки к потолку.

— Не надо! — сдавленно пискнул он. — Не стреляйте!

Разъяренный Джага сгреб его левой лапищей за грудки, швырнул в кресло и приставил дуло к носу.

— Ты нас продал, гад, — зарычал он. — Зачем ты побежал к Барладагу, бзец?!

Синк жалобно всхлипнул, не в силах вымолвить ни слова. На его радужных пижамных брючках проступило обильное пятно мочи. Я вышел в прихожую и запер дверь на замок, наведался в спальню, убедился, что Синк дома один, потом вернулся в гостиную. Янта уселась на диван и с непроницаемым выражением лица наблюдала за происходящим.

Легонько отстранив Джагу, я наклонился над вусмерть перепуганным толстячком и задал риторический вопрос.

— Надеюсь, вы хотите жить?

— Д-да… — пролепетал тот. Впрочем, никакого другого ответа ожидать не приходилось.

— Тогда отвечайте на мои вопросы. Если поймаю вас на лжи, считайте себя трупом. Ясно?

Синк старательно закивал, как игрушечный болванчик. Я сунул пистолет за ремень, пристально уставился в бегающие глазки повара.

— После встречи с нами вы пошли в отель и отпросились с работы. Так?

— Так…

Простейший, но крайне эффективный прием при допросе пленных — неотрывно смотреть глаза в глаза, подминая чужую волю и с ходу пресекая малейшие попытки слукавить.

— Под каким предлогом?

— Сказал… плохо себя чувствую… сердце…

— И куда вы направились?

Повар покосился на Джагу с пистолет-пулеметом в руках и поспешно отвел взгляд.

— Отвечайте быстро, — велел я. — Ну?

— Позвонил… из автомата.

— По какому номеру? Я сказал, быстро!

— Семьсот тридцать три — двадцать три — ноль пять.

— Кто взял трубку?

— Ханрик. Это секретарь Барладага.

— Что вы ему сказали?

— Я сказал, у меня есть важные сведения. Он сказал, чтобы я приехал.

— Дальше. Рассказывайте сами, что было дальше.

— Только пусть он уберет эту штуку, — взмолился повар. — Она меня жутко нервирует.

Я кивнул Джаге, тот прикрыл «Брен» полой куртки и уселся на подлокотник соседнего кресла.

Малость поерзав, Синк снова взглянул на Джагу и принялся рассказывать.

Он приехал к вилле Барладага на такси. Его принял Ханрик, приказал выкладывать, в чем дело. Синк попросил о встрече с самим Барладагом. Секретарь поколебался, позвонил главарю. Тот дал добро и принял повара в своем кабинете. Узнав о нашем предложении к Синку, Барладаг удивился. Переспросил фамилию Джаги, записал в блокноте название его харчевни. Спросил, кто был второй человек, Синк ответил, что понятия не имеет. Немного поразмыслив, главарь взялся за телефон и велел Ханрику срочно соединить его с Увалюмом Фахти. Разговор был достаточно коротким, Барладаг договорился со своим главным конкурентом о встрече на завтра.

— Где и когда? — не давая ему опомниться, поднажал я.

— Ресторан «Гленц», в три часа, — послушно сообщил повар и добавил. — Это его излюбленное место.

— Что было дальше?

— Потом он заметил, что я все еще сижу перед ним. Спросил, сколько денег мне предлагали… — Синк замялся.

— Продолжайте, — подбодрил его я.

— Ну, я сказал, две тысячи. У Барладага есть правило, он всегда перебивает чужую цену, если человек сам приходит к нему.

— Вот оно что. И вы решили подзаработать? Сколько он вам заплатил?

— Барладаг сказал Ханрику, чтоб он выдал мне три тысячи наличными… — пролепетал Синк.

— А теперь слушайте меня внимательно, — заявил я. — Не вздумайте выходить из дома в течение ближайших суток. Усвоили?

— Да.

— Можете с утра позвонить по телефону на работу, предупредить, что болеете. Но больше никаких звонков.

— Хорошо… Как скажете…

— Завтра, с девяти утра до восьми вечера, будете через каждый час показываться в окне на пять минут. Учтите, это в интересах вашей безопасности. Повторите мои указания.

— Сутки сидеть дома. Никому не звонить, только на работу. Каждый час показываться в окне с девяти до восьми, — покорно перечислил Синк.

— И последнее. Если вы меня ослушаетесь, то я об этом узнаю сразу. И тогда последует вот что. Я просто позвоню Барладагу и расскажу о вашей откровенности. Как вы думаете, долго ли вы после этого проживете?

Поняв, в какой переплет он угодил, Синк побелел как кость, не в силах вымолвить ни слова.

— Считайте, что на сей раз легко отделались, — заключил я и повернулся к моим спутникам. — Пойдемте отсюда.

Джага поднялся с кресла, и повар испуганно сжался, когда тот прошел мимо него к дверям. Янта на прощание одарила толстячка уничтожающим ледяным взглядом и, вздернув голову, застучала каблучками следом за дядей.

Перед уходом я на всякий случай стер носовым платком свои отпечатки пальцев на замке.

— Надо было влепить ему парочку плюх, поганцу, — пробасил Джага, когда мы втроем вышли из подъеда.

— Такого мозгляка бить противно, — рассудил я.

— Командир, извините, я не понял, а зачем вы велели ему подходить к окну?

— Чтобы держать в напряжении. Пусть считает, что его квартира находится под наблюдением. Уловка дурацкая, прямо скажем, но ведь и он не семи пядей во лбу.

Миновав следующий дом, мы свернули за угол и подошли к машине. Какой-то юнец крутился возле нее, задумчиво разглядывая багаж на заднем сиденье. При нашем появлении он предпочел исчезнуть в темноте.

— Давайте я поведу тачку, командир, — предложил Джага, и я передал ему ключи.

Мы уселись в «Дром» и покатили по ночному городу через фабричные кварталы. На улицах было пустынно, лишь изредка на глаза попадались такси либо полицейские патрульные машины.

— Вы уверены, что толстяк не побежит опять к Барладагу? — вдруг поинтересовалась Янта. — Ведь он редкостный трус, к тому же потерявший голову от страха.

— Именно потому он будет сидеть тихо, — рассудил я, повернувшись к ней. — Хотя стопроцентной гарантии дать не могу.

— Эту стопроцентную гарантию вы держали в руках, когда ворвались в квартиру.

— Вы имеете в виду пистолет?

— Честно говоря, вы меня удивили, — сказала она бесстрастным тоном, — оставив этого человка в живых.

Я подумал, что ослышался. В полутемном салоне машины мне было трудно разобрать выражение ее лица.

— Будем надеяться, что эта ошибка ничего не решает, — добавила девушка.

— Командир играл с ним в честную игру, — наставительно произнес Джага.

— И совершенно зря.

— Вы говорите так, словно могли бы исправить эту, с позволения сказать, ошибку, — мягко поддел ее я.

— Конечно могла бы. Кроме шуток, — тихо, но веско отозвалась Янта. Фары встречного автомобиля внезапно осветили ее, и я увидел обрамленную пышными черными кудрями бледную, словно из гипса, маску. Мне стало слегка не по себе, когда я разглядел сурово поджатые губы, заострившиеся скулы, сощуренные жесткие глаза с расширенными до предела зрачками. Ничего похожего на очаровательную девушку, с которой так приятно поболтать в гостиной. Действительно, окажись у нее пистолет, она хладнокровно пристрелила бы Синка на прощание.

Все-таки я катастрофически не разбираюсь в женщинах. Ни прежде этого не умел, ни теперь. И будь у меня хоть две головы с отборнейшими мозгами, вряд ли научусь. Потому что в любой женщине под слоем воспитания и культуры дремлет какая-то нутряная, первобытная закваска, и когда эта потаенная суть вылезает наружу, тут только держись. Мы, мужчины, гораздо более одномерные и предсказуемые существа.

Между тем машина уже катила по пригороду среди коттеджей и палисадников. Вскоре Джага сбавил скорость и свернул с магистрали на грунтовку, по днищу «Дрома» время от времени пощелкивали мелкие камешки. Дорогу обступили молодые заросли хвощей, затем лесок кончился, и машина выехала на открытую местность. Впереди, на холме, темнел приземистый каменный дом с погашенными окнами.

— Ну вот мы и на месте, — удовлетворенно сказал Джага, выруливая к дому по узкой, заросшей сорняками колее.

Подъехав, мы выгрузили багаж, отперли дверь и вошли. В комнатах со старомодной запыленной меблировкой витал легкий душок запустения, но все оконные стекла были целы; как видно, городское хулиганье в такую даль не наведывалось. Я облюбовал себе мансардную комнатушку над кухней, Янта и Джага предпочли разместиться внизу, в комнатах по соседству с центральным холлом.

Распахнув окно, я боком сел на подоконник. Ночь дышала мне в лицо росистым разнотравьем, стрекотали порхающие в поднебесье ящерки, над зазубренной кромкой леса вдали сияла малая луна, воровское солнышко, как ее называют в моих родных краях. Среди такой благодати хотелось думать о вечности, Мировом Духе и величии природы, однако у меня, к сожалению, имелись гораздо менее привлекательные, зато неотложные темы для раздумий.

Реакция Барладага на сообщение Синка оказалась вполне естественной, ничего другого ожидать не приходилось. Узнав о дерзкой парочке, которая собирает о нем сведения и готова щедро платить, он прежде всего решил проверить, кто стоит за этими людьми. И сразу пригласил Фахти на личную встречу, чтобы напрямую спросить, не его ли подручные проявляют столь предосудительное любопытство. Совершенно неважно, что в любом случае Фахти будет отрицать свою причастность к этому делу. Получив заверения главаря, что владелец «Щита Отечества» никоим образом не принадлежит к конкурирующему клану, Барладаг будет вправе обойтись с Джагой сколь угодно круто, не рискуя вызвать клановую междоусобицу. А покуда он, как видно, велел навести справки и понаблюдать за подозрительной распивочной.

Вряд ли ему пришло на ум связать этот факт с угрозами никчемного шпыря Трандийяара, который, по всем данным, задал лихого стрекача в направлении Хангора. Но даже если у Барладага завелись смутные догадки на мой счет, я обладаю несомненным преимуществом. Он понятия не имеет, где меня искать. А я точно знаю, что завтра, в три часа у него назначено свидание с Фахти в ресторане «Гленц».

Нынешний денек у меня выдался, прямо скажем, нелегкий. От усталости слипались глаза. Я нашел в шкафу стопку постельного белья, застлал кровать с тюфяком из сушеных водорослей, разделся и лег.

Однако прежде, чем мне удалось уснуть, послышался легкий скрип ступенек на ведущей в мою мансарду лестнице. Не было никакой нужды хвататься за лежащий под подушкой пистолет, я сразу догадался, что означает этот ночной визит. Дверь бесшумно приотворилась, в комнату вошла Янта. Она замерла, вглядываясь в темный угол, где стояла моя кровать, и ее силуэт в белом пушистом халатике отчетливо вырисовывался при свете воровского солнышка. Сердце у меня бешено заколотилось, я приподнялся на локте. Прошла маленькая вечность, халатик соскользнул на пол, девушка наклонилась надо мной, от вспышки теплой наготы перехватило дыхание. Наши губы встретились в осторожном, дразнящем поцелуе. А потом нас объяло блаженное беспамятство.

Мы качались на океанских волнах, мы привольно и бешено купались в жадных объятиях, мы пили друг друга взахлеб, лишь разжигая жгучую жажду. Вдруг Янта коротко застонала и пробормотала что-то неразборчивое. Потом, судорожно вздохнув, повторила, и я подумал, что ослышался.

— Ударь меня…

— Как?.. — оторопев, переспросил я.

Янта выгнулась подо мной и с силой вонзила ногти в мои плечи.

— Ударь… Дай мне пощечину… — сдавленно умоляла она.

Нас окутывало горячее марево безумия и звериной свободы, дозволено было абсолютно все, однако мне не хватило духу выполнить ее просьбу. Я лишь еще крепче стиснул ее в объятиях и вскоре услышал новый самозабвенный стон.

Когда неистовство схлынуло, Янта долго лежала рядом со мной на спине, подтянув простыню к подбородку, и я, как зачарованный, любовался ее безупречным профилем.

— Ты сильный… — задумчиво проговорила она. — Ты настоящий и очень сильный.

— Ты удивительно красива, — отозвался я и провел пальцем по ее щеке.

— А я шлюха, — все тем же тоном продолжила Янта. — Грязная девка. И ничего не могу с этим поделать.

— Зачем так говорить, — возразил я обескураженно.

Она лежала рядом, потрясающе прекрасная и недосягаемо далекая, меня дурманил теплый запах ее пота, и было не понять, отчего в ее голосе сквозит угрюмый холод.

— Ты имел когда-нибудь шлюху? — спросила она. — Впрочем, можешь не отвечать. Неважно. Отвернись, пожалуйста. Я оденусь.

В густом сумраке лунной ночи, да еще после бурных любовных объятий ее просьба прозвучала на редкость несуразно. Впрочем, я послушно отвернулся к стене. Янта выскользнула из-под простыни, нашарила ногами домашние туфли, подобрала халатик. Немного помедлив, склонилась к моему уху.

— Я хочу, чтобы в следующий раз ты взял меня как проститутку, — сказала она. — Как дешевую грязную девку. Обещаешь?

От этих слов, произнесенных горячечным свистящим шепотом, мне стало слегка не по себе. Вместо ответа я попытался обнять ее и поцеловать, но девушка мягко высвободилась.

— Спокойной ночи, — попрощалась она подчеркнуто ровным тоном, так, словно вместе с халатиком надела облик прежней, дневной Янты.

Когда она открыла дверь, до моего слуха донеслись раскаты молодецкого храпа Джаги. Ступеньки лестницы чуть скрипнули под ее легкими шагами, а затем взбаламученная тишина вступила в свои права и густой черной водой растеклась по старому дому.

Я лежал, добросовестно копаясь в собственной душе, а это оказалось отнюдь не самым простым делом. Все обстоятельства, куда ни кинь, далеко не способствовали ни легкой интрижке, ни лучезарной великой любви. До сих пор я полагал, что буду с почтительного расстояния любоваться Янтой на правах постояльца, поскольку такая девушка заслуживает большего, нежели отставной взводный командир, у которого не только нелады с засевшим в груди осколком, но и с недавнего времени завелись крупные проблемы уголовного свойства. Однако сама девушка рассудила иначе.

За одной неожиданностью, как водится, последовала другая. В постели из Янты выплеснулось нечто до того изломанное, больное, что меня взяла оторопь. У этой пригожей умницы в груди ворочался какой-то кошмар похлеще минометного осколка. И теперь к моим мыслям о ней примешивалось чувство, которое из меня, казалось бы, давным-давно вытравили. Самое коварное из чувств, жалость, родная мать романтических глупостей и плачевной неразберихи. Совершенно излишняя в моем положении роскошь.

От подушки пахло терпкими духами Янты, перед закрытыми глазами упорно возникало мертвое лицо бывшей жены. Вряд ли я когда-нибудь узнаю, какая отвратительная бредятина мерещилась девушке, когда она стонала под моим телом и просила ударить ее по лицу. Точно так же и ей пусть останется неизвестным, что я в тот момент созерцал пуговичные глаза убитой Зайны. Правду в народе говорят, на каждом чердаке свои привидения.

Наконец я дал себе команду немедленно выбросить все из головы и провалился в сон.

Меня разбудило малое солнце, нащупавшее горячим лучиком щель между оконных занавесок и дотянувшееся до моего лица. Некоторое время я позволил себе понежиться в тишине и покое. День предстоял не из легких, потом расслабляться будет некогда.

Хватило нескольких минут размышления в усиленном мозговом режиме, чтобы еще раз проанализировать и уточнить обдуманный еще по дороге сюда план действий. Похоже, он должен был сработать без осечки.

Одевшись, я сунул за ремень не только «Мидур», но и извлеченный из чемодана пневматический пистолет с лазерным прицелом, набросил куртку и спустился на первый этаж. Янта, судя по всему, еще спала, одетый лишь в поношенные тренировочные брюки Джага колдовал на кухне, разогревая на электроплитке прихваченную из харчевни снедь.

— Доброе утро, командир, — приветствовал он меня. — Как спалось на новом месте?

— Спасибо, отлично, — искренне ответил я.

Лезвием складного ножа, который по размерам соперничал со штыком самозарядного карабина, Джага перевернул шкворчавшие на сковородке внушительные ломти рыбного рулета.

— Малышка что-то заспалась, я думаю, не стоит ее беспокоить. Сами управимся.

Разумеется, я согласился. В шкафчике возле мойки нашлась вся необходимая посуда, и мы позавтракали вдвоем прямо за кухонным столиком, без особых церемоний.

— А здесь хорошо, кругом тишь да благодать, — заметил Джага, отодвинув пустую тарелку и разливая по керамическим кружкам шуху из граненой трехдинговой бутыли.

— Будем надеяться, мы здесь не задержимся надолго, — ответил я, сделал глоток и отодвинул кружку. — Тем более, нам точно известно, где сегодня можно увидеть Кридана Барладага.

Не без сожаления Джага последовал моему примеру и оставил свою кружку недопитой.

— Когда выезжаем? — спросил он.

— Нам надо быть в городе к полудню. Так что времени достаточно. А пока обсудим детали операции.

Тут я заметил, что за раскрытой дверью кухни мелькнул белый пушистый халатик, и осекся.

— Надеюсь, я вам не слишком помешала? — спросила вошедшая Янта.

— Нет, что вы, ничуть, — заверил я.

На ее лице заиграла потрясающе лучезарная улыбка.

— Дядюшка, у меня для тебя новость. Я влюбилась.

Видя недоумение Джаги, она положила руку мне на плечо и внесла необходимое уточнение.

— В него.

И без того выпученные глаза моего бывшего капрала расширились до пределов, казалось бы, не предусмотренных природой. Впрочем, полагаю, что сам я в этот донельзя щекотливый момент выглядел не менее дурацки.


предыдущая глава | Планета, на которой убивают | cледующая глава