home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


13

Маявшиеся при въезде в город постовые остановили нашу машину, но поленились проверять по второму разу.

— Езжайте, я вас помню, — уныло сказал пожилой полицейский и погасил слепящую звезду фонаря.

Десантники вместе со своим грозным и неуместным полутанком уже убрались восвояси, а из четырех полицейских автомобилей нести вахту осталось два. Как всегда, власти перегнули палку и затем полегоньку опамятовались. Ну что ж, добрый знак.

Самый удобный маршрут от южной окраины до «Щита Отечества» пролегал по средней окружной магистрали. Едва мы на нее свернули, я обеспокоенно заметил, что Джага стал прямо-таки засыпать за рулем. Наконец он основательно клюнул носом, однако успел, к нашему общему счастью, встряхнуться и сбросить газ прежде, чем «Дром» пустился в крутой вираж. Спросонок Джага допустил оплошность, притормозив резко и намертво. Машину юзом занесло влево через осевую и развернуло почти поперек дороги. Водитель шедшего по встречной полосе вездехода с трейлером на прицепе лишь чудом умудрился в нас не врезаться и промчался на расстоянии вытянутой руки от передка «Дрома», рявкнув клаксоном трижды, что у автомобилистов всего мира означает отборную ругань.

— Ну чего шуметь, бзец, — обиделся Джага. — С кем не бывает…

— Давайте лучше поменяемся местами, — сказал я, успокаивающе похлопав его по плечу.

Хорошо еще, что поблизости не оказалось полицейских, а то бы нам не миновать крупного разбирательства, и еще неизвестно, отделались ли бы мы только солидной взяткой. Джага тряхнул головой, усердно потер глаза кулаками, словно ввинчивая их в черепную коробку.

— Слушаюсь. Извините, я вроде малость расклеился.

Он завел мотор, отъехал к обочине и уступил мне место за рулем. Не успел я набрать скорость, как Джага мирно задремал, свесив голову на грудь. Еще немного спустя салон заполнили рулады молодецкого, с присвистом, храпа.

Янта на заднем сиденье придвинулась ко мне и стала легонько ерошить мои волосы на затылке.

— Месакун, как я счастлива, — смешливо призналась она. — Если б ты только знал, как я счастлива, что ты не имеешь привычки храпеть во сне.

— Надеюсь, этой ночью у нас будут и другие поводы для радости.

— Конечно. Конечно, милый.

Порывисто поцеловав меня в шею, Янта откинулась на сиденье, заложила руки за голову, потянулась всем своим гибким изумительным телом.

— Ты не поверишь, но я успела истосковаться по тебе.

— Представь себе, я тоже.

Острое желание накатило в который раз на дню, от его неутоленных приступов моя мужская гроздь набрякла заунывной тихой болью. Будь они неладны, модные брючки в облипочку, чтоб им треснуть.

— Ты помнишь, о чем я тебя просила? Ты ведь сделаешь так, хорошо? — ее вкрадчивый голос обволакивал и завораживал, в нем проступала потаенная дрожь.

— Уточни, что ты имеешь в виду.

— Не прикидывайся глупеньким. Я же знаю, какая у тебя роскошная память, — она снова придвинулась, уткнулась подбородком мне в плечо и лизнула мочку уха.

— Если будешь так шалить, эту ночь мы рискуем провести на койках в травматологическом пункте.

Мою замогильную реплику Янта оставила без внимания.

— Как шлюху, — горячечно выдохнула она. — Грубо, грязно. Да?

Странным образом на меня действовала эта ее причуда. Невесть почему Янта вообразила, что платные любовные объятия внешне отличаются от бесплатных радикальным и ужасающим образом. А я, в свою очередь, не мог представить, что наберусь духу и разыграю из себя свирепого мужлана в сенном сарае. Однако запретные фантазии Янты, к моему вящему удивлению, будоражили меня, в них было нечто диковатое, магически пряное. Со смешанным чувством неловкости и возбуждения я вдруг обнаружил, как в глубине души что-то темное, липкое и вместе с тем властно дурманящее отзывается навстречу ее полусумасшедшему зову.

— Не хотелось бы тебя огорчать. Вовсе не уверен, что у меня так получится, — я мягко попытался успокоить не то ее, не то себя. — Честно говоря, даже плохо представляю, как это делается.

— Возьмешь меня за волосы, — с жесткой дрожью в голосе шепнула Янта. — И задвинешь мне в рот.

Услышав это, я оторопел, неожиданно содрогнулся от пронзительного прилива желания. И вдруг понял, что сделаю все, чего бы она ни попросила, даже если потом буду корчиться от омерзения к себе. С ней любая гнусность окажется ослепительно чистой изнутри. Да и вообще в природе нет ни чистого, ни грязного. На самом деле люди живут в клетке из убогих предрассудков и втайне мечтают из нее вырваться. Почему бы раз в жизни не попробовать сделать это вдвоем.

Однако я не успел ничего ответить на ее шокирующую терпкую фразу. Мы уже ехали вдоль парка, оставалось обогнуть его угол и остановиться у дверей «Щита Отечества». То, что мне удалось мельком разглядеть в просветы между раскидистых хвощей, вынудило меня затормозить, не доезжая перекрестка.

— Что случилось? — спросила Янта.

— Еще не знаю. Но там творится что-то не то.

В распахнутых окнах первого этажа всюду горел свет, хотя заведению давно пора бы закрыться. Два каких-то автомобиля стояли прямо у дверей, поверх валика стриженых густых плаунов я мог разобрать лишь то, что на их крышах не красуются синие волдыри полицейских мигалок. Опустив стекло дверцы, я прислушался. Ночь дышала свежестью и покоем, легонько перешептывались на ветру ветви. Потом я решил проехать по улице мимо «Щита Отечества» и попытаться разведать, что же там происходит. Но едва тронул с места, заметил выходящих из дверей и рассаживающихся по машинам рослых типов в каскетках и кожаных куртках. Захлопали дверцы, взревели два мощных двигателя. На малой скорости я доехал до угла парка, повернул и при свете редких фонарей увидел, как по улице быстро удаляются незваные гости. Впереди белый «Рарон» последней модели, следом за ним бронированный лимузин, в котором сегодня приехал к ресторану «Гленц» покойный Кридан Барладаг. А за окнами «Щита Отечества» вовсю метались языки буйного пламени.

— Джага! — заорал я. — Пожар!

Похоже, эти ублюдки не поленились добраться до гаража, в котором хранились запасы дорожавшего день ото дня бензина, и разлили в каждой из комнат не меньше, чем по канистре. Стены как будто распирало от огня, его прозрачные шальные космы высовывались наружу, доставая до темных окон второго этажа.

Вскинувшись, Джага завертел головой и увидел, как чадно заполыхал пластик вывески с намалеванным на ней орденом.

— Бзец!! — взревел он.

Я поддал газу, устремляясь в погоню.

— Куда?! — застонал Джага. — Сгорит ведь!

Обернувшись и не отрывая глаз от своего полыхающего дома, он очумело ухватился за ручку двери, словно хотел выскочить на полном ходу.

— Так и так сгорит, — жестко осадил его я. — А те сволочи, вон они, впереди.

Машины поджигателей мчались шагах в трехстах от нас, оторваться они не могли, сокращать дистанцию пока не имело смысла. Переварив услышанное, Джага уставился сквозь лобовое стекло на их габаритные огни. Моментально его глаза превратились в жутковато поблескивающие щелочки.

— Янта, у тебя под сиденьем «Брен», — сипло выговорил он. — Достань.

— И заодно метательную бомбочку, — добавил я.

Светофоры на перекрестках полутемных улиц были отключены, встречных машин почти не попадалось, полицейские посты в столь поздний час уже сняли за полной ненадобностью. Автомобили бандитов повернули на проспект Неувядаемой Славы, устремляясь к северной окраине. Чуть сбавив скорость, я увеличил дистанцию до них раза в полтора, чтобы не преследовать их слишком явно и не обеспокоить прежде времени. Вскоре по встречной полосе проехали вереницей три полицейские машины, как видно, они несли вахту на выезде из столицы и лишь теперь получили команду сняться.

Янта сзади подала Джаге «Брен», я не глядя подставил ладонь и сжал рифленую оболочку БОМ-5.

— Приготовься, Янта, — сказал я, положив бомбочку между сидений. — Когда заторможу, мигом вылезай и жди нас на том же месте. Управимся, вернемся за тобой.

— Ничего подобного, — возразила она.

— Будет стрельба, — настаивал я. — Пожалуйста, делай, как я сказал.

— Нет.

— Бесполезно, она уперлась, — со вздохом объяснил Джага. — Не уступит нипочем, уж я-то знаю.

И тут у меня в кармане зазвонил радиотелефон. Странно, я не ожидал ни от кого звонков, даже не знал, под каким абонентным номером числится эта трофейная игрушка. Звонить могли только люди из клана Барладага или какие-нибудь приятели Фенка, еще не ведавшие, что тот переселился в лучший мир. Пока я доставал радиотелефон, меня посетила маловероятная догадка, будто поджигатели заметили следующий неотступно за ними «Дром», сообразили, кто в нем находится, и решили для форса созвониться со мной, обложить бранью. Впрочем, я отмел это предположение сразу, нажал большим пальцем тангенту, поднес трубку к уху.

— Слушаю, — произнес я.

— Это ты, шпырь вонючий? — послышался голос Барладага.

Невозможно. Ведь я убил его. Я видел, как ампула вонзилась в шею под ухом, как мой кровник рухнул на тротуар. Невозможно. Разве что на встречу с Фахти отправился его двойник.

— Чего примолк, а, говнюк? Ведь это ты стрелял из окна «Сурмона». Не отпирайся, я знаю.

— С чего ты взял, что я буду отпираться?

Выходит, злосчастный трусишка Синк нарушил мой запрет и предупредил главаря о возможном покушении. Или я уже совсем ничего не понимаю.

— Что за гадость была в том шприце, которым ты стрельнул? — полюбопытствовал Барладаг.

Он выжил после моего попадания. Я почувствовал себя круглым идиотом с никчемными шустрыми мозгами. Ведь я ничуть не сомневался, что хитроумный пистолет Чажнура предназначен для убийства. Даже не удосужился испробовать его на каком-нибудь бродячем кренке. Оказывается, ампулы содержали не яд, а просто мощный парализующий состав.

— Неважно, — огрызнулся я.

— Ох, как ты просчитался, шпырь. Думал столкнуть лбами кланы, что ли? Не вышло. Фахти мертв, а у меня все схвачено. Я теперь полный хозяин, от севера до юга. При встрече я тебя отблагодарю. И знаешь, как? Ты умрешь хорошо, быстро.

— После тебя, кровник, с удовольствием.

Мне пришло на ум, до чего странный разговор ведется между нами в пределах прямой видимости. Из его машины на абонентный радиоузел, оттуда ко мне, зигзагом через пространство и уйму электронных преобразований путешествовали наши голоса. Я не стал отвлекаться и загасил этот неуместный выверт скоростных мыслительных процессов, концентрируясь на Барладаге. А он продолжал заслуженно глумиться надо мной.

— Твой дружочек Синк долго рыдал и просил пощады. Я же сразу понял, что к чему, и послал за ним. Он умер плохо.

Слышимость была отвратительная: треск атмосферных разрядов, да еще шум двигателей. Впрочем, я ловил каждое слово и ежесекундно просчитывал бездну вариантов. Хотя ситуация яснее некуда.

— Жаль, я не застал тебя в той задрипанной харчевне, как бишь ее, неважно, — добавил главарь. — Она уже небось дотла сгорела. Но я тебя еще найду. Ты понял?

Забавно, нас разделяло всего с четверть стиры, и скоро, очень скоро мы окажемся лицом к лицу. Барладаг и не догадывался об этом. Неужто и впрямь не догадывался? Мне уже поднадоело перемалывать целые горы мыслей, а в итоге неукоснительно попадать впросак.

— Ну что ж, до встречи, — сказал я и подождал, мало ли, вдруг Барладаг что-то скажет насчет преследующей его машины. Однако он отключил связь.

— Это звонил Барладаг, — сообщил я, положив радиотелефон на приборный щиток. — Он жив. Он там, вон в том лимузине.

— Я же видел, как вы его завалили, — поразился Джага.

— Моя ошибка. Вышло совершенно по-дурацки. Те ампулы бьют не насмерть. В них снотворное.

— Вот бзец. Ну ничего, сейчас поправим ошибку…

Под колесами уже шелестела загородная скоростная магистраль, мимо проносились поля и перелески, озаренные зыбким лунным светом. Я не знал, далеко ли еще осталось до виллы Барладага, куда направлялись, по всей видимости, он и его головорезы. Но, так или иначе, пора было ставить точку. Тем более, что на пустой ночной дороге нам уже ничто не могло помешать.

Дав полный газ, я пошел на сближение. Старенький «Дром» с мощным новым мотором вел себя в этой гонке превосходно.

Когда дистанция сократилась наполовину, белый «Рарон» сместился на осевую линию, немного сбавил скорость, тем самым пропустив лимузин главаря вперед, чтобы прикрыть его с тыла. Джага щелкнул предохранителем пистолет-пулемета и опустил стекло правой дверцы, по салону загулял упругий сквозняк.

Водитель «Рарона» маневрировал, подавая автомобиль то вправо, то влево, и упорно не давал себя обогнать.

— Врезать? — спросил у меня Джага.

— Конечно.

— Только не виляйте, ладно? А ты, Янта, пригнись. Там два субчика уже изготовились палить.

С неожиданной проворностью Джага вывесился в окошко чуть ли не до пояса, придерживаясь левой лапищей за крепление солнцезащитного щитка, а в правой сжимая рукоять «Брена». Двумя короткими очередями он прицельно полоснул по заднему стеклу неприятельской машины. Вокруг пулевых отверстий разбрызгалась густая сеть белесых трещинок. Третья очередь прошила покрышку заднего правого колеса.

Я чуть притормозил педалью акселератора, чтобы не врезаться в обреченную машину, если ее занесет поперек дороги. При такой бешеной скорости автомобиль с простреленной покрышкой может выкинуть любое коленце. Однако потерявший управление «Рарон» повел себя наиболее вероятным образом: заюзил и резко ушел вправо, где тут же напоролся на бетонный столбик ограждения. Вздернувшись торчком, вражеская машина зависла в воздухе и затем перекувырнулась колесами кверху в кювет. А я подался левее и, дав газу до упора, промчался мимо.

Когда мы уже почти настигли тяжеловесный черный лимузин Барладага, снова зазвонил радиотелефон, и я не отказал себе в удовольствии откликнуться, взяв лежавшую у лобового стекла трубку.

— Шпырь, неужто это твоя задрипанная тачка у меня на хвосте? — яростно заорал Барладаг сквозь треск помех.

— А ты думал, чья?

— Ах, ты…

Он принялся взахлеб сквернословить. Словарный запас и обороты у него страдали топорной скудостью, ни тебе сочности, ни ритма. Решив не отвлекаться от вождения, я перебросил трубку Джаге. Тот ухватил ее на лету, немножко послушал, односложно спросил у меня:

— Барладаг?

Я кивнул. Черный лимузин в точности повторял недавний маневр «Рарона», мотаясь от бровки к бровке, чтобы не дать мне пройти на обгон.

— Ты, гад! — веско промолвил в трубку Джага. — Ты мое заведение спалил, бзец. Ну и гад же ты после этого. Что?

Насупленно выслушав краткий ответ, он отложил трубку и взялся за лежавший на коленях «Брен».

— Вот сейчас мы увидим, кто говнюк.

— Стрелять бесполезно, — предупредил я, всячески пытаясь обойти лимузин. — Машина пуленепробиваемая.

Тут шофер Барладага выкинул обычный в таких случаях финт — резко затормозил, чтобы «Дром» расквасил передок об его багажник. Но я всегда отличался отличной реакцией, а теперь, при многократно усиленной работе мозга, тем более. Едва вспыхнули тормозные огни, я бросил свою машину в рисковый, но, казалось, точно выверенный вираж. Все же, когда начался сильный крен и правая пара колес стала зависать в воздухе, мне стало не по себе. Доля мучительного мгновения ушла на то, чтобы уточнить поправку на центробежную силу, рассчитать необходимый чуточный поворот руля, а затем я четко выровнял готовую перевернуться машину.

В результате «Дром» и тяжелый лимузин с диким скрежетом притерлись боками на полном ходу. Все решилось моментально, барладаговский шофер никак не мог тягаться со мной в быстроте и расчете. Я подловил его в точности, как на борцовском ковре, где для броска надо использовать не только свои мышцы, но и усилия рефлекторно сопротивляющегося противника. Сначала налег, будто бы пытаясь столкнуть на обочину, а едва тот вывернул руль в мою сторону, резко дал по тормозам. Когда нас обоих занесло, вдобавок я сумел сделать нечто вроде подсечки, сдав на полкорпуса назад и тюкнув передним бампером по его заднему крылу.

Все же лимузин каким-то чудом не перевернулся, не слетел в кювет. Только описал тяжеловесный пируэт и встал поперек дороги с заглохшим мотором, а «Дром», истошно визгнув шинами, пронесся, увлекаемый силой инерции, немного дальше, развернувшись задом по ходу движения. Настал черед карманной артиллерии, более удобного момента представиться не могло: обе машины замерли как вкопанные, их разделяло около двадцати шагов. Я вырвал зубами чеку БОМ-5.

— Пригнуться, живо! — гаркнул я через плечо Джаге и Янте, просовываясь в окошко наружу.

Задержка срабатывания запала семь секунд. Две из них бомбочка провела на моей раскрытой ладони, а потом я швырнул ее с таким расчетом, чтобы она закатилась под брюхо лимузина и взорвалась там. Шофер Барладага успел завести мотор, но не стронуть машину с места. А я поспешно скрючился на сиденье в три погибели, опасаясь шального осколка.

Тупо ухнул взрыв, визгнули осколки, несколько из них шмякнулось в передок «Дрома». Ветровое стекло, по счастью, уцелело. Конечно же, от одной метательной бомбочки лимузин Барладага на воздух не взлетел, но теперь его трансмиссия нуждалась в серьезном ремонте.

Немедля распахнув дверцу, я выскочил наружу, то же самое проделал Джага. Сидевшие в лимузине предпочли не затевать перестрелку, они остались на своих местах.

— Держать на мушке! — скомандовал я Джаге.

— Есть! — откликнулся он и остановился шагах в десяти от подбитого лимузина с «Бреном» наперевес.

Уцелевшая левая фара нашей машины, как по заказу, ослепляла противника. Несомненно, после гибели белого «Рарона» Барладаг позвонил к себе на виллу и вызвал подкрепление, оно могло подоспеть с минуты на минуту. Вот почему никто не выскочил из обездвиженного лимузина. Чтобы добраться до пассажиров бронированного салона, требовался как минимум гранатомет. Или чуток солдатской смекалки.

Полсекунды ушло на размышление, затем я опрометью метнулся к «Дрому» и раскрыл багажник. Долг платежом красен, а дурные примеры заразительны. Пока я бежал с увесистой канистрой к лимузину, его обитатели словно пребывали в столбняке, а может, благодаря слепящей фаре «Дрома» толком не разглядели, какая участь им уготована. Но когда я снял крышку с горловины и взгромоздил канистру боком на капот, распахнулись сразу три двери, обе передние и правая задняя.

Без проволочек заработал «Брен», тут же скосив шофера, очертя голову высунувшегося наружу с пистолетом. Остальных прикрывал от пуль Джаги бронированный корпус. Я отпрянул назад и влево, держа выхваченый «Мидур» наготове. В поле зрения мелькнула поднятая рука Ханрика с длинноствольным револьвером, он ловил меня на мушку, присев за машиной. За миг до выстрела ствол почему-то дернулся кверху, пуля свистнула над моим плечом, а я ответным выстрелом размозжил ему запястье.

Тем временем плюхнувшийся на живот Джага очень кстати застрочил из пистолет-пулемета, целясь под брюхо лимузина, по ногам. Одиночных выстрелов пока прогремело только три, чей-то из малокалиберного оружия, другой из револьвера Ханрика и мой. За длинной очередью Джага после короткой паузы дал короткую, к ней присоединился еще один чужой выстрел.

Двумя прыжками я сместился еще левей, настороженно выставив пистолет. Ханрик почему-то лежал ничком на своем револьвере, с пулевой дыркой меж лопаток. Чуть дальше валялся на спине мертвый Барладаг с простреленными щиколотками и развороченным очередью «Брена» боком, разбросав руки. Правая сжимала никелированный «Ствеккер» сорокового калибра, превосходное оружие, которым он так и не успел воспользоваться. А еще я с изумлением обнаружил, что поодаль из дорожном кювета выбирается Янта. Свой курносый мелкокалиберный револьверчик она держала в классической манере, обеими руками, стволом кверху на уровне глаз.

Я стоял столбом, а она опустила оружие и неспешной походкой приблизилась, вскинув голову, с прищуром глядя мне в глаза.

— Хорошо, что ты меня не высадил, — невозмутимо произнесла она. — Тот, длинный, метил в тебя. Но я успела.

А мне пришло на ум, что все-таки никогда в жизни я не смогу грубо ухватить ее за волосы. Даже если она будет об этом умолять.


предыдущая глава | Планета, на которой убивают | cледующая глава