home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 2

– Никто уже очень давно не называл меня Рией, – проговорила она. – Я даже не думала, что вы знаете меня по этому имени, и мне придется давать долгие объяснения. Тогда вы помните и обстоятельства нашей встречи тоже.

У Уэста до сих пор остались шрамы на спине, не дававшие памяти поблекнуть. Он не стал ей о них говорить.

– Я все достаточно хорошо помню. – Он говорил ровно, понять по его голосу, что он чувствует, практически невозможно. Взяв со стола бокал с бренди, он встал. – Еще хотите? – спросил он, указав глазами на ее бокал.

– Нет.

Он коротко кивнул и направился к буфету, чтобы налить себе еще. Он готов рискнуть – пусть завтра утром у него будет болеть голова, но зато сегодня придет приятное забвение, Он не торопился снова усесться в кресло. Стоя возле буфета, он думал, как поступить дальше.

– Вы сильно изменились, – выговорил он, наконец, понимая, что сказал ерунду. Конечно, она изменилась. Прошло двадцать лет.

– Как и вы.

Он пожал плечами.

– Как вы меня нашли?

– Мистер Риджуэй дал мне ваш адрес.

– У моего поверенного, как и у всех людей его профессии, язык без костей.

– Я очень настойчиво просила.

Уэст не удивился ее заявлению, хотя для него оставалось тайной, как ей все-таки удалось. Она по-настоящему красивая женщина – волосы цвета солнечного света и абсолютная правильность черт… Серо-голубые глаза, возможно, слишком серьезны, но зато цвет их восхитителен, как и густые, черные и длинные ресницы, обрамлявшие их. Она ни разу не вспорхнула ими, она вообще с ним не кокетничала, но, возможно, с мистером Риджуэем все обстояло несколько по-другому.

Под пристальным взглядом Уэста Рия чувствовала себя далеко не комфортно. Она подумала, что ему вполне хватило того, что он увидел в карете, а потом тогда, когда она стояла перед камином. Его бесцеремонное разглядывание ее нервировало. Ей не хотелось показаться ему бесхребетной барышней.

Она, в свою очередь, изучала его с не меньшей пристальностью, хотя и куда более осторожно. Она позволяла себе поглядывать на него, уверенная в том, что он не перехватит ее взгляд. Задача не из легких, поскольку он редко упускал ее из поля зрения. Она спрашивала себя, вполне ли он избавился от собственных подозрений или до сих пор думает, что она намерена причинить ему вред.

Но не в ее природе причинять кому-либо вред. Она скорее бы оступилась и упала, чем наступила бы на живое создание, будь то ящерица или лягушка. Однажды она позволила громадному волосатому пауку, обитавшему на чердаке, проползти по ее голой ноге, чтобы она могла стряхнуть его, оставив в живых. Прихлопнуть его книгой, что она держала в руке, у нее не хватило духу.

Уэст не знал ее – она понимала. Да и откуда ему знать?

Насколько ей известно, за все двадцать лет он ни разу не вспоминал о ее существовании. Удивительно, как он вообще смог догадаться, кто она такая.

– Как вы узнали меня, когда я вышел из клуба? – спросил Уэст.

Рия почувствовала, как краска заливает щеки. Она решила слукавить.

– Я слышала, как привратник назвал вас «ваша светлость».

– Паладин тоже пришел сегодня в клуб.

Она не имела представления о том, кто такой Паладин.

Надо полагать, что он тоже имел титул герцога и соответственно заслуживал такого же обращения. Затянувшаяся пауза била по нервам.

– Значит, не Риджуэй описал вам меня, – прервал молчание Уэст.

Рия мысленно выбранила себя за то, что не догадал ась дать самое простое объяснение. Но правда состояла в том, что в то время как он забыл ее на двадцать лет, она его не забывала. – Мистер Данлоп мне намекнул, – заявила она.

Рия видела, что Уэст обдумывает ее заявление. Она поняла, что версия неплохая, поскольку Уэст готов поверить, что Данлопа можно подкупить. И ее версия неплохо объясняла нерешительность Реи. Он мог подумать, что она не хотела выдавать Данлопа. Когда Уэст тихо пробурчал что-то, она поняла, что он проглотил наживку.

Как она могла рассказать ему, что выросла, постоянно спрашивая о нем? И хотя те, кто ее окружал, не желали говорить с ней о нем, их нежелание лишь будоражило ее любопытство. И делало ее более осмотрительной. Во время визитов в Амбермед вместе с родителями, которые тогда еще не умерли, они всегда заезжали в деревню, а в деревне всегда находились те, кто с удовольствием рассказывал ей о внебрачном сыне герцога. Она узнала от них о его независимом характере и о взрывном темпераменте, о его выходках, о том, что он получил хорошее воспитание и отлично образован. Она знала, что его отправили учиться в Хэмбрик-Холл, подальше от младшего законного брата, который учился в Итоне. Она знала, что бастард герцога отлично играет в крикет и первый в гребле, но еще более знаменит как драчун. Когда она еще училась в школе, его отправили в Кембридж, где он изучал математику. Жители деревни считали его отчаянно красивым парнем с не слишком высокими моральными качествами. Его успехи вызывали у деревенских смешанные чувства, в которых доминировала зависть. О нем ходили дикие слухи, будто он контрабандой провез в Британию целый трюм французского коньяка. Говорили, что его разгулу на континенте удивлялись даже французы.

Однажды она увидела его портрет и тут же подумала, как, наверное, нелегко заставить его позировать художнику. Впрочем, на портрете его изобразили не в традиционном сидячем положении. Уэст стоял возле огромного черного жеребца в непринужденной позе, и благодаря мастерству художника зритель мог ощутить гибкость тела и раскованность движений изображенного. Слегка опираясь плечом о круп коня, он стоял, скрестив ноги в лодыжках. Непринужденность чувствовалась не только в позе, но и в выражении лица. На губах его играла то ли улыбка, то ли усмешка человека, знающего толк в радостях жизни. На правой щеке юного Уэста виднелась ямочка, а левая оставалась гладкой.

Но внимание Рии привлекали главным образом его глаза.

В темно-зеленых глубинах таилась ирония и что-то такое, что заставляло ее зябко поеживаться.

Рия увидела то же самое в его глазах и сегодня, буквально за мгновение до того, как он произнес ее имя вслух, и тогда ей вдруг захотелось, чтобы он отвел взгляд. От его взгляда сердце ее забилось быстрее. Сказать, что во взгляде его заключался гнев, значит ничего не сказать. Ярость – более подходящее слово. В глазах его читалось желание бить и крушить, невзирая на последствия, – ярость, замаскированная под беззаботной, чуть ироничной усмешкой.

Взгляд Уэста заставил ее испугаться за него больше, чем за себя.

С бренди в руке Уэст вернулся к креслу, но, вместо того, чтобы сесть в него, он присел на ручку с изящной легкостью, заметив, что она пребывала в состоянии задумчивости, и гадая, какое направление приобрели ее мысли. Она не вполне комфортно чувствовала себя в его присутствии, что он счел за добрый знак, но ни словом, ни жестом не дала понять о желании покинуть его дом. Ему бы хотелось, чтобы в ее поведении присутствовало больше настороженности и меньше доверия. Какого же дьявола ей от него надо?

– Итак, вы побудили Данлопа меня выдать, – задумчиво протянул он. – Могу я надеяться, что тридцати сребреников хватило?

– Я обошлась куда более скромной суммой.

– Тогда меня продали дешево.

– Боюсь, что так.

Он кивнул и отхлебнул еще бренди.

– С какой целью? Вы все еще ничего мне не объяснили. Вы проделали довольно длительный путь, чтобы прийти к такому итогу. Я имею право на объяснение причин.

– Я нуждаюсь в вашей помощи.

Усмешка его прозвучала сардонически.

– Я не настолько пьян, чтобы подобного не понять. Вопрос в том, насколько существенной помощи вы от меня ждете.

– Я думаю, весьма существенной.

– Сотня фунтов? Тысяча? Вам придется назвать цифру. – Он видел, что она в шоке. Она даже рот приоткрыла. – Больше тысячи? – спросил он. – Вы, значит, собираетесь меня шантажировать. Придется мне вас огорчить – со мной шантаж не пройдет. На мой счет всегда любили поострить и посплетничать, но никаких серьезных последствий их действия для меня не имели, за исключением того, что меня не всегда приглашают к сотрудничеству самые авторитетные деловые партнеры. Но они меня не волнуют.

Рия смотрела на него во все глаза. Как только он заговорил о шантаже, рот ее сам собой закрылся.

– Вы действительно весьма странный джентльмен, – промолвила она наконец и торопливо добавила: – Надеюсь, моя манера говорить прямо вас не обидела. Я не хотела вас оскорбить.

Он засмеялся – искренне, от души.

– Вам бы пришлось значительно расширить свой словарный запас, если бы вы вознамерились меня оскорбить, хотя начало вы уже положили, назвав меня джентльменом.

– О, но я не имела в виду… – Рия замолчала, поняв, что он над ней издевается. Его манера общаться, резкие переходы от холодного к горячему и наоборот, а иногда совмещение двух крайностей в одном сбивали ее с толку. Она поднесла бокал к губам и отпила глоток бренди. – Мне не нужны деньги, – пояснила она ему, – покуда я продолжаю получать свое содержание регулярно. Я ведь могу полагаться на вас в том, что вы быстро решите вопросы, которые поставил перед вами мистер Риджуэй относительно моей персоны?

Подлокотник кресла-качалки, на котором он сидел, внезапно показался Уэсту неустойчивым. Не спуская с нее взгляда, он опустился на сиденье.

– С чего бы мистеру Риджуэю озадачивать меня какими-то вопросами относительно вас? И что за содержание?

– Вы, я надеюсь, понимаете, что мое содержание в вашем ведении.

– Нет, не понимаю.

– Но ведь содержание входит в одну из обязанностей опекуна.

Уэсту не нравилось направление, которое принимал их разговор. Если бы он мог вернуть время назад, он бы предпочел ступить на проезжую часть при выходе из клуба чуть позже и оказаться под колесами экипажа.

– Тогда вам следует обратиться к вашему опекуну, – посоветовал он.

– Я и обращаюсь к нему.

Вот так удар! Он не смог вовремя сконцентрироваться, чтобы достойно его принять. Прямо кулаком в солнечное сплетение, и причем совершенно неожиданно! Еще никогда на боксерском ринге земля не уходила у него из-под ног, а сейчас именно это и произошло.

– Вы ошибаетесь, – заявил он.

– Думайте так, если вам хочется, – заметила она еле слышно, – но я не ошибаюсь.

– Я слышал.

Она улыбнулась виновато.

– Вам двадцать четыре года, – напомнил он ей.

– Да.

– В каком обществе сей возраст является недостаточным для того, чтобы вести свои дела без опекунов?

Рия продолжала улыбаться. Несколько вымученно. Она явственно ощущала его растерянность. Или страх?

– Ваш отец оставил довольно строгие распоряжения относительно того, что потребуется для моей независимости. Он говорил о моем легкомыслии, хотя учитывая тот факт, что я осталась ребенком, когда умерли мои родители…

– Сколько вам тогда было лет?

– Едва исполнилось десять.

– Вы сразу стали круглой сиротой?

– Да. Виной тому, как мне сказали, холера. Мои родители жили в Индии. Мой отец служил в полку, который размещался в Дели, и моя мама оставалась с ним. Я должна была ехать к ним как раз тогда, когда до Англии дошли слухи об эпидемии. Вскоре нам пришло сообщение, что они оба умерли.

Уэст подумал, что Рия говорит о случившемся отстраненным тоном не зря. Он понимал, насколько ей трудно.

– Нам? Кому это – нам? – спросил он, осторожно понуждая ее к дальнейшему рассказу.

– Мне и моему деду. Я жила у него в то время. Его покойная жена приходилась сестрой матери вашего отца.

Вот что услышать больнее всего!

– Вы хотите сказать, что она считалась теткой герцога.

– Да.

– Вы могли бы так прямо и сказать.

Рия удивленно приподняла идеально очерченные брови:

– Мне кажется, я так и сказала. Мне следует нарисовать для вас фамильное древо? Соединить…

Он вскинул руку ладонью наружу:

– Умоляю, не стоит. Значит, мы родственники.

– Двоюродные.

– Дальние, – уточнил он.

– Вы правы.

Уэст откинулся на спинку кресла и прижал ко лбу прохладный хрусталь бокала. Он закрыл глаза, замер на какое-то время, после чего поставил бокал на стол и открыл глаза вновь. Рия пристально наблюдала за ним, и ей казалось, что она знает, как ему сейчас плохо. Он даже не попытался сделать вид, что ее слова здорово его расстроили.

– Почему вы тогда не остались с дедом? Вы ведь уже находились под его опекой.

– Здоровье его уже в то время сильно пошатнулось. Никто не ожидал, что он переживет своего правнука. Именно поэтому я собиралась ехать к родителям в Индию. Другой причиной явилось то, что родители не назначили его моим опекуном в своем завещании. Они ясно дали понять, что не хотели бы, чтобы я оставалась с ним.

– Как насчет других ваших родственников? Других бабушек или дедушек?

– Они умерли до того, как я родилась. Как видите, фамильное древо с моей стороны имеет маловато крепких ветвей.

– Похоже на то. – Он допил все, что оставалось у него в бокале, и поставил его на стол. – Прискорбный факт.

– Герцог – мой опекун.

– Понятно. – Уэст усмехнулся. – До меня уже дошло.

Рии так не показалось. Он не производил впечатление человека, успевшего осмыслить сказанное.

– Налить вам еще бренди? – предложила она.

– Умоляю вас, не пытайтесь мне угодить. Во-первых, вы мало чем можете мне помочь, а во-вторых, проявлять заботу уже слишком поздно.

Она больше ничего ему не предлагала, предоставляя хозяину дома в тишине осмыслить очередное свидетельство того, как круто меняется его жизнь со смертью отца. Он не слишком хорошо справлялся с ситуацией, а ведь главного она еще так и не сказала. Пора переходить к непосредственной цели ее приезда. Рано или поздно до него дойдет, что она не стала бы пускаться в столь длинный и трудный путь лишь ради того, чтобы напомнить ему об обязанностях, связанных с опекунством. Отправляясь в Лондон, она считала, что мистер Риджуэй уже сообщил ему обо всем.

Уэст потер переносицу. Он устал, крепко устал. Но она наверняка устала стократ сильнее.

– Сдается мне, – произнес он, – что все остальное может подождать до утра. До начала церемонии у нас будет время. И вы мне все скажете. Вы ведь намерены присутствовать на службе в Вестминстере?

– Разумеется.

– Хорошо. Тогда у вас не будет возражений относительно перенесения нашего разговора на завтра.

У нее оставались возражения, но она предпочла за лучшее не начинать разговор сейчас. Слишком привлекательной представлялась перспектива растянуться в постели. И все труднее становилось сдерживать зевоту.

– Нет возражений, – ответила она. – Можно поговорить и утром.

Уэст кивнул, почувствовав облегчение от того, что усталость сделала ее более покладистой.

– Скажите, где в Лондоне вы заказали гостиницу. Я вызову для вас экипаж. – Кровь отхлынула у нее от лица. – О нет, – замотал он головой. – Только не говорите, что вы собирались остаться здесь.

Услышав его слова, Рия и в самом деле устыдилась собственной глупости.

. – Теперь мне ясно, – тихо пробормотал Уэст, – почему в возрасте двадцати четырех лет вам все еще нужен опекун.

– Вы несправедливы.

– Совсем напротив. Я сказал то, что любой подумал бы на моем месте.

– Я взяла с собой деньги на гостиницу, но мне казалось важнее встретиться с вами. Заказать номер я просто не успела.

– Я могу лишь повторить, мисс Эшби, что вы неверно расставляете приоритеты. То же можно сказать и о вашем выборе способа со мной познакомиться. И то и другое значительно умаляет ваши шансы на получение независимости. Я уж не говорю о том, что я просто мог вас сегодня зарезать.

Крайняя степень усталости не помешала Рии вскинуть голову. Но говорила она очень тихо и очень вежливо:

– Вы взялись отчитывать меня, не имея ни малейшего представления о действительных причинах моего желания с вами встретиться. Вы настояли на том, чтобы отложить разговор до утра, и сейчас не располагаете достаточной информацией, чтобы вынести суждения. – Она встала, приятно удивленная тем, что у нее не дрожали ноги. Плохо лишь то, что подол платья оставался все еще мокрым, – капли падали на ковер. Рия знала, что платье ее выглядит не самым лучшим образом, но не стала переживать по этому поводу. – Я заеду за вами в восемь, – сообщила она. – Таким образом, у нас останется достаточно времени для разговора до начала церемонии.

Уэст встал, бросив на нее скептический взгляд. И, как он с удовольствием отметил, под его взглядом она послушно опустилась на стул. Когда она села, он одобрительно кивнул:

– Красиво сказано.

На сей раз Рия чувствовала, как дрожат ноги. Вставать сейчас она не рискнула. Даже покойный герцог не мог поставить ее на место силой одного лишь взгляда. Уэст едва ли поверит ей, если она доведет до его сведения, что его отец относился к ней весьма снисходительно.

– Вы ничего не хотите мне еще сказать? – спросил он.

Она покачала головой.

– Из того, что вы хотели сообщить, есть ли что-то, что не может ждать до утра?

Рия задумалась. Чего она добьется, если расскажет ему обо всем сейчас? Может, ей станет легче на душе, но помочь ей прямо сейчас он едва ли сможет. У него полно хлопот, связанных в первую очередь с похоронами отца и принятием во владение поместья.

Уэст пытался понять, что стояло за ее нерешительностью.

– Вы нездоровы? – спросил он. – В опасности? Вам угрожают? Вы беременны?

Его вопросы для нее стали так неожиданны, что она не успевала вовремя говорить «нет».

– Нет, – ответил он за нее. – Я вижу, что вас привело ко мне нечто другое.

Пожалуй, впервые Рия поздравила себя с тем, что мысли ее так легко прочитать по выражению лица.

– Сейчас слишком поздно отправлять вас к кому-то из знакомых мне дам, поэтому я провожу вас в приличную гостиницу неподалеку отсюда. Мой дворецкий подберет вам горничную, и она останется с вами в качестве компаньонки. – Уэст сделал паузу, достаточную для того, чтобы Рия смогла высказать свои возражения. Он надеялся, что не усталость, а здравый смысл заставил ее попридержать язык. Поднявшись, он предупредил: – Подождите здесь. Я сделаю необходимые приготовления.


Глава 1 | Все в его поцелуе | * * *