home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


24. Как стать Шивой

Тучи пыли и обломков вздымались грязными клубами над Венерой. Бури, вызванные харонскими машинами-чудовищами, проносились одна за другой, пейзаж после них делался неузнаваемым, от этого становилось жутко. Среди сверкающих облаков появилось темное пятно, заметное с орбиты. Впервые за всю историю человечества из космоса можно было наблюдать часть венерианской поверхности.

Это была гора; невероятно огромная, она вырастала из облаков, с каждой секундой становясь все выше и выше, пик уже находился в космосе, за пределами атмосферы. Гора имела форму удлиненного конуса и напоминала вулкан.

Вдруг вулкан изверг дым и пламя, выплюнул в пространство столб огня, и в разные стороны полетели расплавленные камни.

Ядро. При помощи все той же гравитации харонцы пробили кору планеты, вытянули расплавленную магму и выбросили ее в космос.

Это был не вулкан. Это был сигнал о том, что планета вот-вот перестанет существовать.



Марсия Макдугал и Сондра Бергхофф сидели в темноте марсианской ночи и страшно мерзли. Опять перебои с электричеством. В бездействии Марсией овладевали тревожные мысли. Ей хотелось двигаться, выйти в город. Но это было невозможно. В куполе появилось слишком много опасных трещин, и инженеры, спасая воздух, понизили давление до минимума. Все жители Порт-Викинга, как мышки, забились в свои норки.

Марсия поплотнее завернулась в одеяло. Возможно, энергию все-таки дадут. Но потом какой-нибудь случайный булыжник с неба снова долбанет по генератору, и все повторится. И в конце концов настанет минута, когда опоры купола не выдержат ударов и рухнут. И тогда уж точно люди ничего не смогут поправить.

Не сейчас, так позже. Все равно гибель. Все равно эту дьявольскую силу им не сдержать.

Как долго это продолжается? Сколько времени минуло с тех пор, как погиб «Святой Антоний», унеся с собой надежду? На Земле, где бы планета сейчас ни находилась, прошло четверо суток. Луна неторопливо преодолела шестую часть месячного кругового пути. Там время текло почти как всегда, потому что харонцы не тронули Землю и Луну.

Но на Марсе, Венере и всех остальных планетах оно уже не измерялось по-старому, там все смешалось. На задыхающемся от пыли Марсе не было ни дня, ни ночи; в пыльной мгле, накрывшей планету, на людей обрушивались бедствия одно страшнее другого.

И время словно остановилось.



«Ненья» на полной скорости мчалась к Плутону, двигатели ревели, развивая запредельную мощность. Сейчас было не до техники безопасности. Веспасиан гнал корабль, не думая о возвращении. Если он благополучно доберется до Плутона, экипаж как-нибудь успеет подготовиться к обратному перелету. В худшем же случае они там и погибнут, тогда-то уж точно корабль не понадобится. Так что не стоит его беречь. Ларри с мрачным видом взирал на экран дисплея, намереваясь заняться обработкой данных. Ребята на Станции гравитационных исследований славно потрудились, молодчины. Без помощи коллег Ларри не получил бы столь впечатляющих результатов. Но самым большим подспорьем стал неожиданный подарок с далекой Земли.

Пурпуристы, Бог знает почему, все-таки пришли на выручку. Прежде чем погибнуть, «Святой Антоний» передал от них данные перехвата. Это был в прямом смысле голос Сферы.

Язык, на котором она обменивалась информацией с прочими харонцами, нельзя было назвать языком в обычном, людском, понимании. То был набор образов, больше всего похожий на язык программирования. Компьютеры «Неньи» не очень приспособлены для анализа подобных систем, но какие уж есть. И Ларри почти расшифровал язык Сферы.

Связь с планетами по-прежнему оставалась неустойчивой, но инженеры без устали отыскивали частоты, на которых новости пробивались к адресату. Новости были ужасные.

С Венеры сообщали, что огромное сооружение выкачивало магму из планеты. С Ганимеда докладывали, что Ио расползается на части. Крошечная планета таяла, образуя облако серы и сложных углеводородов. Харонцы каким-то, образом усилили воздействие приливов и отливов, которые всегда были бурными на этой большой Луне, сосредоточили напряжение в уязвимых точках и начали нагнетать внутреннее давление, так что спутник просто разорвало на куски. Несколько более мелких ледяных спутников Юпитера и Сатурна просто исчезли, их сожрали высадившиеся на них чудовища.

Ларри взглянул на часы. Четырнадцать дней назад они покинули Луну, до Плутона еще два дня лета. Если, конечно, корабль тоже не развалится.

Два дня. За два дня он едва успеет все подготовить.

Осуществимо ли то, что он задумал? Получится ли?

Черт возьми, получится! Гравитация сработает, в этом Ларри не сомневался. Он учился у харонцев, он внимательно наблюдал, как они заставляют гравитацию в два счета выполнять их требования. Теперь он знал все возможные варианты преобразования Кольца, знал до мельчайших подробностей.

Ларри отрешенно таращился на экран, потом заглянул в лежащие на столе заметки, повернулся и посмотрел в зеркало. Но ничего там не увидел. Его взгляд был направлен внутрь, в потайные уголки его души. Он опустил плечи, уперся локтями в колени и обхватил голову, запустив пальцы в шевелюру. Сколько планет он сейчас пытается спасти?

А сколько уже помог разрушить?

Ларри поднял голову и уставился на свои руки, словно никогда их не видел. Вот эти руки сделали все: они регулировали, они настраивали Кольцо, они вдавили проклятую пусковую кнопку. Эти руки отдали Землю врагу, завертели в Солнечной системе страшную круговерть, разбудили от миллионнолетнего сна жестоких чудовищ.

Он принялся перебирать в памяти прошлое и вспомнил, что намеренно совершил пуск гравитационного луча вручную. Но зачем? Разумом он знал: затем, что ткнуть пальцем в эту кнопку означало восстать против Рафаэля, но сейчас двигавшее Ларри чувство казалось глупым и ничтожным. Неужели несчастье произошло только из-за него? Из-за ребяческого желания Ларри О'Шонесси Чао показать, что он умнее всех? Сколько уничтожено планет, сколько погибло людей, и все потому, что он нажал на эту кнопку! Господи! Какой урон нанесен человечеству!

Неужели он — главный виновник катастрофы? Но ведь он выпустил джинна из бутылки по незнанию. Не он, так кто-нибудь другой рано или поздно сделал бы то же самое…

Нет. Ларри снова поднял голову, поймал свой взгляд в зеркале и посмотрел в глаза своему отражению. Сейчас не время устраивать показательные судилища. Сначала надо спастись. Потом-то люди, конечно, выяснят, кто прав, кто виноват. Взвесят улики, учтут смягчающие обстоятельства…

Ларри опять со страхом взглянул на свои руки. Во имя искупления он совершит еще одно страшное преступление. Никто не знает, что он задумал, а когда узнает, будет уже слишком поздно. Это преступление, эту вину, этот грех он понесет на своих плечах один с полным сознанием содеянного.

Но он не должен ошибиться.

На Плутоне изнывали от ожидания и одиночества. Сто двадцать человек на окраине Солнечной системы должны были завершить дело, затеянное гениями почти в ее центре. Научные сотрудники сутками не вылезали из диспетчерских, пытаясь справиться с потоком данных по гравитации. Они многое узнали, в сущности, знаний оказалось даже слишком много. У них не было времени на усвоение и обдумывание информации. Как только делалось очередное открытие, возникал десяток новых загадок, требующих срочного изучения и объяснения.

А теперь Чао и Рафаэль возвращаются. Легче с ними точно не станет.

Вот они! Яркая вспышка посередине между Кольцом и Хароном. Джейн Уэблинг увидела, как на «Ненье» включили маневровый двигатель.

Уэблинг нахмурилась. Что-то ей не понравилось. Она вытащила карманный компьютер. И правда, странный маневр. «Ненья» встала на рейд не на обычной своей орбите, а в барицентре системы Плутон — Харон. Неужто они хотят управлять Кольцом с корабля?

А если так, то почему не поставили в известность о своих намерениях сотрудников Станции? Джейн Уэблинг добралась до кресла и села. Чего же Ларри Чао добивается? Официальное сообщение гласило, что Ларри попытается использовать Кольцо для управления Лунным колесом. Другими словами, он посредством Колеса пошлет приказ харонцам прекратить атаку на Солнечную систему.

По иронии судьбы Гости с неба поджидали «Ненью» в ее собственном доме. Первые из них прибыли несколько дней назад. Теперь на поверхности Плутона и Харона шевелились десятки огромных чудовищ.

После отъезда Ларри, доктора Рафаэля и Сондры Бергхофф Джейн Уэблинг оказалась единственным научным сотрудником Станции изучения гравитации, который в тонкостях понимал работу Ларри. Чтобы перехватить управление Колесом, Кольцо должно будет послать ему сигнал мощнее того, что идет от Сферы Дайсона. Одолеть Сферу силой. Но это ведь абсурд. Кольцо Харона по сравнению со Сферой беспомощно.

Значит, если Ларри и не лжет откровенно, то вводит всех в заблуждение. Значит, он тайком что-то задумал.

Но что и зачем? Это важный вопрос. В конце концов Ларри однажды уже натворил дел своим самоуправством, и в результате Солнечная система растерзана. Она, Уэблинг, докажет, что план действий Ларри лишь прикрытие какого-то другого, тайного плана. Так, через несколько часов вернется Рафаэль. Посвящен ли он в замыслы Ларри? Если да, не должна ли она, как исполняющая обязанности директора Станции, арестовать их обоих?

И все-таки, что задумал Ларри?

Джейн Уэблинг была с ним едва знакома, но в первые суматошные дни после исчезновения Земли неплохо изучила его характер. Он производил впечатление очень открытого и порядочного человека. И, кажется, совершенно бескорыстного.

Видимо, так. Он придумал что-то такое, что, по его мнению, спасет Солнечную систему, но наверняка знает, что его предложение будет отвергнуто. Хочет под прикрытием объявленного эксперимента сделать по-своему.

«Другими словами, — решила Уэблинг, — он сделает то же самое, что и в первый раз, когда отменил опыт с гразером, пустил на Землю чертов луч и навлек беду на все человечество».

Тогда он тоже желал добра.

Черт возьми! Ей-то что предпринять?

Думать. Думать. Прежде всего у Ларри одна-единственная цель: остановить нападение харонцев на Солнечную систему.

И, без сомнения, он скрывает свой настоящий план, боясь, что, узнав его содержание, его попросту не подпустят к Кольцу.

И тут ее осенило. Доктор Уэблинг быстро произвела ряд вычислений на карманном компьютере и получила тот самый ответ, которого ждала. Она не сводила глаз с чисел, до глубины души потрясенная тем, что Ларри отважился на такое.

Она знает. Она все знает. Другого объяснения быть не может.

Осталось решить самое трудное: как поступить ей?

Джейн Уэблинг сидела одна и, ежась от холода, лихорадочно думала. Люди стоят на краю гибели, помощи ждать неоткуда, и уповать осталось лишь на Бога. Конечно, у Ларри немало причин попытаться сыграть роль Господа. Сама Уэблинг, мучительно выбирая, как поступить, чувствовала себя маленьким божком.

Если вдруг Ларри прав, а она перейдет ему дорогу? А если он непоправимо ошибается, а она своим молчанием развяжет ему руки? Вот дилемма-то!

В чрезвычайных обстоятельствах, а сложившиеся обстоятельства иначе назвать нельзя, «Ненья» способна в какой-то мере выполнять функции Станции. Корабль может вместить весь персонал, правда, условия жизни там были бы не из легких.

Джейн Уэблинг знала, что надо срочно принять решение, время не ждет. Наконец она встала, вернулась в кабинет директора и включила внутреннюю связь. Ей казалось, что, переданный из кабинета директора, столь неожиданный приказ будет более авторитетным.

Джейн Уэблинг вздохнула и заговорила медленно и четко, не поддаваясь искушению выпалить все залпом и, убежав куда-нибудь, спрятаться.

— Говорит исполняющая обязанности директора Уэблинг, — сказала она. — Всем сотрудникам подготовиться к срочной долговременной эвакуации. Уложить личные вещи и сделать копии всех документов для передачи на «Ненью». Закончить все дела как можно быстрее, взять с собой лишь самое необходимое. Я предполагаю, что мы сюда больше не вернемся.

Уэблинг отключила внутреннюю связь.

— Потому что не сможем вернуться, — прошептала она.

Станция скоро будет уничтожена, это страшно высокая плата, но, насколько понимала Уэблинг, меньшей не обойдешься.

Плата наличными. Векселя здесь цены не имеют.

И ущерб этот возмещать придется очень долго. Если, конечно, вообще будет кому возмещать.



Конструкция «Неньи» обладала еще одной особенностью, которая позволяла кораблю в случае аварии заменить Станцию: на нем была диспетчерская управления Кольцом, близнец основных диспетчерских. Не зная об объявленной эвакуации, Ларри сидел в диспетчерской и выверял свой план. Должно сработать. Обязательно должно сработать. Возможно, это его и беспокоило. Каждый пункт плана казался логичным и разумным. Но когда Ларри отвлекся от частностей и мысленно окинул план целиком, он понял, что это форменное безумие.

Раздался стук в дверь, и вошел Саймон Рафаэль.

— Хорошенькое дельце, — спокойно сообщил он. — Только я собрался приказать персоналу Станции немедленно эвакуироваться на «Ненью», как доктор Уэблинг доложила, что такой приказ ею уже отдан.

Рафаэль сел в кресло у стены и пристегнулся ремнем безопасности, как будто пришел надолго.

У Ларри поползли мурашки по спине.

— Что это значит? — спросил он.

— Если два человека думают над одной и той же задачей с одними и теми же условиями, они, бывает, находят одно и то же решение. — Рафаэль умолк. — А бывает, что его находят и трое. Во всяком случае, это не противоречит логике.

— Вы и доктор Уэблинг видите меня насквозь, — произнес Ларри. — Нет смысла даже пытаться что-либо утаить.

— Да, — с интересом рассматривая стену, сказал доктор Рафаэль.

Молчание тянулось долго, наконец стало ясно, что он больше ничего не скажет.

— И вы меня не остановили. Означает ли это, что вы одобряете мои действия? — изо всех сил стараясь выдержать спокойный тон, спросил Ларри.

— Нет, — ответил доктор Рафаэль, — никто никогда не одобрит твои действия. Твой план слишком похож на недавнюю авантюру, в результате которой все мы сейчас на краю гибели. Но ни доктор Уэблинг, ни я не видим другой возможности спасти Солнечную систему.

Очевидно, ты не хотел ничего говорить до тех пор, пока ничего уже нельзя было бы изменить. А позволь спросить: как ты собирался водить нас за нос? Мне просто любопытно. А?

Ларри покачал головой.

— Не знаю. Еще не решил.

— Тогда продолжай делать то, что решил, — заключил Рафаэль ледяным тоном.



«Энергия», — размышлял Ларри.

Энергия. В ней все дело. У харонцев сколько хочешь гравитационной энергии. Она позволяет им захватывать звездные системы, похищать одни планеты и рвать на части другие, не боясь какого бы то ни было сопротивления, даже не думая о нем.

Одновременно Ларри мысленно повторял последовательность действий и выполнял их. «Заменить автоматическое управление ручным». Именно благодаря своему невежеству в области гравитации люди остались беспомощными свидетелями разрушения Солнечной системы.

Итак, он все время возвращается к одному и тому же: как передать человечеству хоть малую долю этой энергии? «Повернуть фокусирующий пучок на 270 градусов». Разумеется, сравниться в гравитационной мощи со Сферой Дайсона и мечтать не приходится. Но почему бы не попытаться перехитрить ее?

Сфера Дайсона посылает энергию по определенным каналам. «Разогреть реакторы до третьей степени». Ларри с головой ушел в работу, он едва ли помнил о внешнем мире, для него не существовало ничего, кроме Кольца, диспетчерской и его собственных мыслей.

Что касается энергии. Лунное колесо тут ни при чем. Правда, оно ее использует, распоряжается ею, но вся энергия поступает извне.

Только ее источником не может служить черная дыра. Ни квант, ни частица не способны покинуть черную дыру в принципе.

Остается думать только, что Сфера Дайсона использует черную дыру в Точке Земли в режиме червоточины, как канал передачи энергии Колесу. Каждые 128 секунд червоточина на три секунды открывается. Тогда-то сквозь нее вместе с Гостями с неба и передается энергия. Ларри не знал, как Сфера Дайсона вырабатывает эту энергию, но сейчас это его не занимало. Об этом завтра можно подумать.

Если только завтрашний день-настанет.

Ларри выбросил из головы страх за будущее и сосредоточился на настоящем. Он не заметил, как доктор Уэблинг, проскользнув в диспетчерскую каюту, присела на стул рядом с доктором Рафаэлем. «Перевести ротаторы в рабочий режим». Энергия поступает к Колесу. Это важно. Когда Колесо работало в режиме гравитоскопа, Ларри видел, как оно наполняется этой энергией, как оно поглощает, накапливает и выбрасывает ее в Солнечную систему, питая всех этих монстров, рвущих на куски планеты. Он видел посылаемые Колесом команды-образы, приказы Гостям с неба построить на Венере жуткое сооружение для выкачки магмы, а на Ганимеде вгрызаться глубже.

Принцип деятельности харонцев был ясен.

Нам нужно вмешаться в нее. Лишить Колесо энергии. Настроиться на канал связи и сыграть великому войску отступление.

Эх, была бы у людей своя черная дыра!

Но для образования черных дыр требуется масса. Огромная масса.

«Пульт управления готов. Кольцо готово. Работа в ручном режиме». Ларри сообразил, что вполне мог запрограммировать автоматический пуск. Но нет, он снова установил приборы на ручное управление.

— Продолжайте, мистер Чао, — раздался хриплый мужской голос. — Сделайте с Хароном то, что намереваетесь сделать.

Ларри вздрогнул от неожиданности. Обернулся и увидел Рафаэля и Уэблинг. Ларри и думать забыл о Рафаэле. И откуда здесь Уэблинг? Сколько прошло времени?

— Сначала Харон, так? — спросил Рафаэль.

— Да… да, сэр. Но мне не совсем ясно, как долго это будет продолжаться. Когда начнется захват межзвездного вещества, мы не должны останавливаться…

— Станция эвакуирована, мистер Чао, — сказала доктор Уэблинг. Голос ее дрожал.

Что творится в ее душе? Что она испытывает? Страх? Тревогу? Ненависть?

— Все уже на борту «Неньи»? — удивленно спросил он.

Надо же так увлечься, чтобы не заметить, как причалил и отчалил космический паром! «Господи, неужто в моей жизни нет ничего важнее работы? Неужто мне все равно, что происходит вокруг?» Вопросы были риторическими.

— Пора начинать, — сказал доктор Рафаэль.

— И заканчивать, — шепотом прибавила Уэблинг.

Ларри поднял палец, подержал его над кнопкой и с силой опустил на нее.

Сигнал, простой радиосигнал мощностью всего в несколько ватт, устремился к Кольцу.

Могучее Кольцо, опоясывающее Харон, ожило. В самых смелых фантазиях его проектировщики не смогли бы вообразить того, что оно сейчас вытворяло. Это были буря и натиск. Кольцо буквально расплющило пространство вокруг Харона, ломая и деформируя спутник — так когда-то в кузницах ковали горячее железо. Кольцо захватило гравитационное поле Харона и стянуло его в точку.

Но не в центре тяжести спутника — Ларри сфокусировал всю его гравитацию в точку на поверхности. Точечное поле было стабильным — теперь Ларри знал, как удерживать его сколь угодно долго.

Несколько минут спутник отчаянно сопротивлялся мощнейшим деформациям, сохраняя шарообразную форму, но в конце концов не вынес страшного давления.

Он словно сорвался с якоря, которым миллиарды лет служил его собственный центр тяжести. Гравитационная точка с невероятной силой тянула все его вещество к себе.

Это было фантастическое зрелище. Древняя кора, усеянная кратерами, содрогнулась, пошла трещинами, вздыбилась и медленно поползла в направлении гравитационной точки. Слои замерзшего газа и горной породы выгибались вверх. Выделившееся при грандиозной подвижке тепло растопило лед и уже плавило камень. Все там зашипело, закипело, забулькало, и вдруг мощные фонтаны пара, перемешанного с каменной пылью, взмыли над поверхностью, разбрасывая в стороны пылающие брызги газа. И все это в конце концов проваливалось в ненасытную гравитационную точку.

Гости с неба, только что высадившиеся на спутник, гибли в бушующем огненном море.

Кольцо искусно управляло точечным источником, все сильнее и сильнее накачивая его гравитационной энергией.

Ларри приступил ко второму этапу операции. Теперь Кольцо медленно передвинуло точечный источник внутрь гибнущего спутника, проделав, словно гигантским шилом, сквозное отверстие от поверхности до центра. Огромная масса вещества потянулась вслед за источником, и, когда эта вторая волна сшиблась с первой, кора Харона не выдержала и раскололась.

Брызнувшая из искусственного вулкана лава ударила в Кольцо, но такие укусы были ему не страшны. Кольцо проектировалось в расчете на десятикратные напряжения. За Кольцо Ларри не беспокоился, тем более что в соответствии с его программой основные извержения произошли в стороне.

Тем временем точечный источник гравитации, захватывая массу, приблизился по своей плотности к нейтронной звезде и продолжал жадно засасывать вещество, еще более увеличивая эту плотность.

Харон начал втягиваться сам в себя. Температура быстро росла. Устойчивые химические соединения распадались, пошла цепная химическая реакция. Страшные красные и белые пятна расцвели на теле спутника, как ужасные бубоны. Шипели газовые гейзеры, из открывающихся тут и там бездонных провалов вырывались клубы пара. В бурлящем пространстве над поверхностью розовые и зеленые облака устроили хоровод, сливаясь друг с другом и бешено завихряясь. Впервые за миллиарды лет существования у Харона появилась атмосфера. Но скоро не станет ни атмосферы, ни Харона.



Часы показывали, что операция заняла 47,5 часа. Это было невероятно — за двое суток уничтожить целую планету.

Все это время Ларри не спал, но явь походила на страшный сон, на кошмар: бешеные, неистовые бури; ужасный вид раскаленной добела планеты — вот что натворило по вине людей Кольцо Харона, нареченное так в честь спутника, которого больше не было.

Кольцо без устали трудилось над спутником, мгновения длились вечность, а потом время исчезло. Вдруг Харон резко, без всякого видимого перехода (Ларри не успел и глазом моргнуть) уменьшился вдвое и засверкал странным светом.

Ларри наблюдал за разыгрывающейся на его глазах трагедией и был не в состоянии оценить свои действия. Это было выше его понимания. Он не постигал, каким образом такое грандиозное событие может иметь отношение к нему, как его слова, мысли и поступки могли привести к подобному катаклизму.

И все-таки сделал это он.

Взрывы, электрические бури, мощные всплески магнетизма, полярное сияние — Харон в предсмертных корчах не брезговал ни одним способом выбросить часть энергии из точки, где было сконцентрировано уже почти все его вещество. Сжимающийся спутник сиял все ярче, спектакль близился к финалу.

Наконец от планеты не осталось ничего, кроме яркого пятнышка света — это ионизированное облако последних осколков еще недавно огромного спутника неистово вращалось вокруг гравитационной точки. Внутренняя кромка Кольца мерцала отраженным светом, напоминая гигантский драгоценный перстень. Частица за частицей, атом за атомом последнее вещество неумолимо проваливалось в гравитационную пропасть.

Харона не стало. Лишь Кольцо, развернутое к «Ненье», угрожающе висело в пространстве. Корабль по-прежнему находился в барицентре системы, не сдвинувшейся ни на сантиметр со своего места. Ведь притяжение Харона сохранилось — правда, сила его теперь шла не от спутника, а от крошечного нейтронного сгустка, вобравшего в себя все вещество разрушенного Харона.

— Итак, теперь мы научились тому же, что они, — торжественно изрекла Уэблинг. — Как Шива, разрушитель миров. Целую планету, спутник возрастом в четыре миллиарда лет, стерли ради своих мелких надобностей в порошок.

— Ничего себе мелкие. Это необходимая оборона, Джейн, — поправил ее Рафаэль, хотя ему тоже было не по себе. Он повернулся и посмотрел на Ларри. — А нет ли хоть какой-нибудь возможности ограничиться Хароном? Нельзя ли оставить на месте Плутон?

Ларри сидел, оцепеневший от усталости, и смотрел в одну точку; он не видел ничего, кроме заполненных абстрактными числами экранов. Он никак не мог отождествить эти числа с тем, что происходит в действительности. Действительность была слишком неправдоподобной.

— Никакой. Я собрал в фокус гравитационное поле Харона и получил пока только нейтронную звезду. Сейчас гравитационная точка устойчива и, возможно, такой и останется. Но она не сможет увеличить свою массу сама по себе, а для того, что мы задумали, это просто пустяк.

Даже вместе с Плутоном у нас ее будет в обрез. Вы сами знаете: целой большой планеты может не хватить для перехода… — Ларри секунду помолчал, переводя дух, — для образования черной дыры.

Уэблинг чуть не задохнулась от злости.

— Ах, может не хватить? И что тогда? Если мы разрушим Плутон, а перехода в новое состояние не произойдет?

— Поищем другие планеты и спутники, — холодно ответил Рафаэль. — Мне кажется. Уран лучше, чем Нептун. Направив сфокусированное объединенное поле Харона и Плутона на выбранный объект, мы, вероятно, притянем его к себе. Правильно?

— Да, сэр, — механически подтвердил Ларри. — О таком мощном направленном луче мы и мечтать не могли. Разумеется, гравитационный луч вызовет взаимное притяжение. Как только луч сорвет спутник с орбиты Урана, мы полетим ему навстречу. Полет займет несколько недель. Встретимся примерно на полпути между Ураном и Плутоном. Я думаю, понадобятся Оберон, Титания и, возможно, Умбриэль. Все они гораздо меньше Плутона, но если Плутона окажется мало, то их общей массы уж точно хватит.

Получится ли что-нибудь? Сколько бы они ни разрушали планет, сколько бы массы ни поглотил источник гравитации, все будет зря, если не удастся перехватить управление Лунным колесом. Ларри вздохнул, и его голос дрогнул.

— Ну что, продолжим?

Рафаэль кивнул.

— Теперь отступать некуда. — Он включил корабельную связь. — Мистер Веспасиан, это Рафаэль. Давайте-ка отлетим в сторону, как договорились.

Теперь луч протянется к Плутону, прямо через точку барицентра. Лучше убраться отсюда подобру-поздорову, пока не поздно. Веспасиан, не мешкая, дал полный вперед и отодвинул корабль на благоразумные пять тысяч километров.

Ларри убедился, что Кольцо готово, и снова нажал на проклятую пусковую кнопку.

Кольцо Харона занялось Плутоном, как раньше его спутником. Оно выбрало точку на поверхности планеты и направило в нее мощнейший гравитационный луч. «Точь-в-точь как харонцы», — подумал Ларри.

Кора планеты вздыбилась и поползла, раскаленный трением поток камней и пыли рванулся наружу и устремился к источнику гравитации, осветил ледяную планету зловещим багровым сиянием. Нагрев продолжался, мчавшийся к Кольцу поток сверкал все ярче и ярче, словно ослепительное копье пронзило космос, метя прямо в центр Харона. Затем наблюдателям на «Ненье» стало казаться, что острие светового копья потускнело. Все поняли, в чем дело. Поток вещества, распавшегося на элементарные частицы, достиг релятивистских скоростей, оно двигалось так быстро, что произошло красное смещение излучаемого света.

Кольцо медленно поводило лучом, словно ощупывая им планету. Оно словно испытывало ее на излом, деформируя поверхность, и наконец кора растрескалась, лопнула, начала стремительно плавиться, а вверх пылающими фонтанами брызнуло вещество ядра.

По щекам Ларри текли слезы. Плутон был небольшой холодной планетой, астрофизики в свое время даже подозревали в ней удравший по каким-то причинам от своего хозяина спутник Нептуна… И все-таки это была планета, целый мир, творение Божье, пограничный столб Солнечной системы.

Планета жила, а теперь гибнет.

И Ларри — ее убийца.

— Станция все еще держится, — с трагической гордостью в голосе заметил Рафаэль. — Мы получаем впечатляющие картины по всем телеметрическим каналам. Мир под Станцией рушится, а она стоит. Мы хорошо построили ее, верно?

На него было жалко смотреть, такую боль выражало его лицо. Как, впрочем, и лицо Джейн Уэблинг. Рафаэль потянулся и взял ее руку в свою. Для них обоих Станция была родным домом.

Ларри отошел от пульта управления, предоставив Кольцу самому довершить разрушение Плутона. За дело взялась автоматика, и работа закипела по-настоящему.

Ларри присоединился к Рафаэлю и Уэблинг. Камеры Станции гравитационных исследований показывали малоузнаваемый пейзаж. Ларри перенесся мыслями в недавнее прошлое. Он увидел все как наяву: кратеры, пустынная равнина, у горизонта шероховатые обломки первых станций. И тщательно замаскированное кладбище с несколькими замерзшими трупами членов первых экспедиций, поспешно зарытых в мерзлоту лет тридцать назад.

Как все изменилось! Земля дрожала, раскаленные валуны ракетами взмывали в небо, там и тут просыпались вулканы и выбрасывали фонтаны кипящей лавы. Внезапно земля разверзлась, и обломки первых станций бесследно пропали в дымящейся пропасти. И на краткий, страшный миг мертвые встали из могил. Из-под кладбища вырвался пар, и Джейн Уэблинг в ужасе закричала, увидев, как взлетают вверх и уносятся за горизонт тела старых друзей.

Наконец и под Станцией почва поползла, от толчка камера упала на бок. В обсерваторию ударил валун, и купол раскололся. Стоящие в комнатах предметы мгновенно обратились в кружащийся вихрь осколков. Видеоэкран вспыхнул и погас. Все. Конец.

Ларри вернулся к пульту управления проверить характеристики гравитационной точки. Плотность ее значительно увеличилась, гравитационный луч достиг невероятной силы. Ларри подключил один из мониторов к камере наружного наблюдения, он хотел попрощаться с Плутоном.

Планета разрушалась на глазах. Облако пыли, газа и обломков стало погребальным саваном обреченной планеты. Огромная грязная конусообразная туча вещества вытягивалась вдоль луча, внутри ее бушевали смерчи. Луч шарил по планете, рвал ее на части. И чем сильнее он становился, тем быстрее выкачивал вещество из бедной планеты.

Космическое пространство переливалось фантастическими цветами.

Кольцо сжимало свои тиски, плотность гравитационной точки приближалась к пограничной отметке.

Ларри следил за гравиметрами. Показания приборов росли гораздо быстрее, чем он предполагал. Все ближе и ближе миг, когда ничто, даже свет, не сможет выйти из микроскопической точки, в Которой сосредоточена вся масса, бывшая раньше спутником, и которая сейчас заглатывала планету.

— Еще немного, — объявил Ларри.

Он закрыл глаза, не в силах бороться с одолевающей усталостью. Нет, еще не время.

Ларри сжал кулаки и с выпученными глазами стоял возле приборов. Губы пересохли, он то и дело нервно их облизывал. Сейчас. Сейчас. Ну и ненасытная утроба. Экран замерцал странным светом, гравитационный источник пожирал последние остатки Плутона.

И вдруг наступила тьма. Полная тьма.

Ларри постоял еще некоторое время, взгляд его остекленел. Потом повернулся и поплелся прочь из диспетчерской. Только собственными глазами. Он должен увидеть это собственными глазами.

В кают-компанию. Там иллюминатор. Ларри вошел в комнату, возле иллюминатора толпились люди. Заметив Ларри, все они дружно отпрянули в сторону. Его не интересовало сейчас, почему они уступили ему место. Только увидеть. Он должен увидеть это собственными глазами.

Он прижался лицом к иллюминатору, и тот сразу запотел, теперь это был не иллюминатор, а матовое зеркало, из глубины которого смотрели глаза Ларри.

В ту ночь, когда все это только началось, его дыхание тоже застыло на прозрачной стене купола. Господи, как он ликовал тогда, как радовался своей крошечной победе. Теперь он знает и умеет гораздо больше. Но он был бы счастлив, если бы мог повернуть время вспять и направить его по другому пути. Чтобы не было того мгновения. И сегодняшнего тоже. Он с радостью отказался бы от любой своей мечты за то, чтобы забыть умение, приобретенное такой страшной ценой. Умение разрушать.

Ларри поднял усталую руку, стер свое отражение. И, посмотрев на мир, увидел плоды трудов своих.

Харон исчез.

Плутон исчез.

Погибли, пропали, будто их никогда не было.

Только Кольцо, могучее и ужасное Кольцо уцелело.

А в центре Кольца затаилась совершенно невидимая точечка. Символ их бездумных надежд. Точечка, которая вмещала в себя весь Харон, весь Плутон, все Станции и тела некогда погибших землян.

Черная дыра.

Творение рук Ларри Чао.

Он закрыл глаза и разрыдался. А через несколько минут в своей каюте забылся тяжелым мутным сном.


23. Испытание действительностью | Кольцо Харона | 25. Две половинки